Дмитрий Билик – Межевик (страница 15)

Вместо ответа рубежница начала перебирать пальцами. Я, как человек с недавнего времени подготовленный, тут же понял, что она делает — создает форму заклинания. И угадал. Довольно скоро в руках девушки появилась светящаяся петля. Точнее даже не в руках — она словно выходила из ладони, являясь продолжением конечности.

Я думал, что закинуть «веревку» из положения лежа будет практически нереальной задачей. Однако для рубежницы подобное не составило особого труда. Петля ловко, почти как живая, взметнулась ко мне и легла возле самых ног. Я поднял ее, примерился к длине, а после обмотал внатяг к ближайшему дереву.

— Готова?

— Да.

Все-таки хист творил удивительные вещи. Вытащить девушку из ямы оказалось так же просто, как перетянуть канат у ребенка. По крайней мере, я даже не вспотел, словно каждый день только этим и занимался. Хотя я был бы совсем не против спасать приятных во всех отношениях девушек хоть семь раз в неделю. Тьфу, Миша, это что еще за бес в ребро? У нее нога разворочена, а ты думаешь непонятно о чем. Может, хист влияет и на уровень тестостерона?

— Алло, алло! Вам ничем там по лбу не дало? — вопила из ямы тем временем голова. — Я же осознал. Аннушка, я же все понял. Вернись, я изменюсь!

Рубежница не отвечала, игнорируя обрубок. Даже когда я вытащил ее, она оперлась о дерево, демонстративно делая вид, что кроме нас двоих здесь никого больше не существует. Разве что на Витю бросила мимолетный взгляд.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Думала, что здесь и сгину.

— Вот теперь можно рассказать, как ты там оказалась.

— Да послушала этого недотепу. Кричал, что знает лес, как свои пять пальцев.

— Нельзя так превратно понимать все, что я говорю! — вопила что есть мочи голова из ямы. — У меня вообще-то и пальцев нет. И ты сама виновата, постоянно торопила.

— Я и зазевалась, не увидела волчьей ямы, — объяснила мне девушка. — Ну, а дальнейшее уже можно предположить.

— Шел, упал, очнулся, гипс, — кивнул я. — Будем знакомы, Миша.

Я протянул руку, но на что девушка отреагировала странно. Чуть улыбнулась, но пожать ее не спешила.

— Ты новенький совсем, так?

— Так, — нехотя признался я.

— У рубежников руки жмут, когда на хисте договор приносят. А это, как ты понял очень серьезно. Здесь вообще не все чужанские привычки уместны, как ты понимаешь. Но будем знакомы, Анна Прут.

— Как я понимаю, Прут — это не фамилия.

— Не фамилия, прозвище. Оно тут говорит многое о человеке. Хотя мало кто так называет, за глаза называют Прутиха. Да я и не обижаюсь.

— А хист у тебя какой?

— Второе негласное правило, Миша, о своем хисте никто не говорит. Конечно, есть те же ратники или известные рубежники, промысел которых не секрет Полишинеля, но в целом молчок. Ты когда инициировался, если даже таких вещей не знаешь?

— Позавчера.

— Мда, бардак тут у вас в Ржеве.

— А ты откуда?

— Издалека, — уклончиво ответила Анна, мягко улыбнувшись.

Она общалась со мной так запросто, даже вроде как кокетничала, словно у нее нога сейчас не была разорвана в лоскуты. Вообще, насколько мне хватало понимания и опыта, ей предстоит серьезная операция, а она о подобном даже не задумывалась. Удивительное дело.

— А это у тебя что?

Она будто бы потянула за нитку, которая прилипла к одежде, а следом в ее руке оказалось странная петелька, почти незаметная. Та, впрочем, тут же рассыпалась.

— Кто-то эту штучку на тебя повесил.

— Она опасная?

— Нет, пустяковина. Чтобы отследить можно было.

У меня имелся только один кандидат — Ловчий. Я даже догадался, когда он это успел сделать. Значит, прав жиртрест — не просто так Владимир подарил мне Невод. Пока у зеленого рубежника в зобу сперло от радости и нового заклинания, он повесил на меня другое. Интересно.

— Нет, ну ребята, посмеялись и хватит. Я же тут пропаду! — совсем приуныла голова.

— Ты же все равно умереть не можешь, — наконец обратила внимание на огрызок Анна.

— Давай мы это не будем проверять. Аннушка, ну пожалуйста…

— Эх, погубит меня моя доброта. Миша, если тебе не сложно, помоги к яме подползти.

С моей помощью рубежница оказалась возле своего недавнего места пленения. Вот только сразу конструировать в знакомую форму не торопилась. Вместо этого она протянула руку и словно что-то нащупала в воздухе. Больше того, я даже почувствовал нечто вроде возмущения пространства.

— Это что такое?

— Охранная печать. Чтобы тот, кто в этой яме оказался, сам уже вылезти не смог. Не думаешь же ты, что какие-то несколько метров остановили бы меня?

Только теперь она вызвала плеть. Мне даже на мгновение показалось, что я ее запомнил. Может, действительно получится повторить?

Она ловко поймала петлей голову и подкинула так, что та очутилась у нее в руке.

— Мерси, моншер, как говорят у нас в Парижу…

Что именно там произносят в столице Франции, я так и не успел разобрать. Потому что голова попросту исчезла.

— На Слово его убрала, — объяснила Анна. — Это вроде заклинания-тайника. Я тебя даже научу, но попозже, когда хотя бы второй рубец возьмешь. Как в яму упали, эта сволочь из рук выскочила и обратно не шла, мозг мне выносила. Хотя, конечно, непонятно, может, без него бы еще хуже было.

— А это вообще кто?

— Вопрос, что называется, любопытный. Я первый раз такое вижу. Судя по всему, он точно рубежник, хист я его чувствую, пусть и весьма слабый. Похоже, что тело головешки кто-то отделил от головы каким-то хитрым способом, но он по-прежнему живой. Даже есть и пьет, пусть и немного совсем. Но в то же время я на Слово голову убрать могу, что тоже странно. Обычно такое можно провернуть исключительно с вещами. Короче, одни загадки.

— Получается, где-то лежит его тело?

— Думаю, если бы оно путешествовало, то об этом бы точно мы все узнали.

Я покачал головой, вспомнив одну из любимых книг своего детства за авторством Майн Рида. Вообще мне стало понятно, что не все буйные фантазии лишены смысла. Что называется, сказка ложь — да в ней намек. Судя по миру рубежников, иногда просто намекище!

— Взяла его, потому что он клялся, что дорогу знает, — продолжила Анна. — Да и в целом в лесу он полезный. Всякую нечисть чувствует.

Она замялась, словно не хотела переходить к этой части разговора, но в итоге все же произнесла.

— Ну что, Миша, какова будет твоя цена?

— За что? — не совсем понял я.

— За то, что спас меня.

— Серебром проси, — шепнул Витя, который все это время старался не отсвечивать. — На серебро можно что угодно купить. Какой хочешь еды.

— Жиртрест у тебя не промах, хотя выбор для домашней нечисти странный, конечно. Рубежники обычно бесов берут.

— Неурожайный год был на бесов, — ответил я. — А этот под руку подвернулся. Да и не мой он вовсе.

— Миша! — с обидой возмутился Витя. Причем, так резко, что даже дал петуха. — Я вообще-то с тобой в этот чертов лес поперся. Да если бы не я…

У меня внутри шевельнулось нечто вроде совести. Так-то брюхач действительно прав. Если бы не его удивительное обоняние, мы бы точно не нашли Анну.

— Ладно, ладно, согласен. Ты значимая часть команды. А что по поводу награды, то это как-то не по-людски. Я же не за коврижки какие-то тебя вытаскивал, а потому что так поступил бы каждый нормальный человек.

— В том-то и дело, что не каждый нормальный, — вздохнула девушка. — У нас тут человек человеку не просто волк, а иногда и кто пострашнее.

— Ага, волколак, — встрял Витя, но тут же осекся.

— Хреново, значит, вам.

— Ну что, спасибо тебе, Миша. Я уж найду способ отблагодарить, будь уверен.

— Рано еще благодарить, давай сначала выберемся отсюда.