Дмитрий Билик – Межевик (страница 14)

С каждым разом выходило все более сноровисто. Но это всегда так. Главное правило: если хочешь чему-то научиться, сделай это несколько раз руками. Мышечная память штука серьезная.

Вот только я действительно начинал уставать. И зная себя, понимал, что это не какая-то одышка — хиста во мне постепенно становилось меньше. Новость, как бы сказать помягче, жутко неприятная.

Но тут неожиданно меня удивил жиртрест. Он замер и стал судорожно втягивать носом воздух, как какая-нибудь гончая собака.

— Витя, ты чего, простыл?

— Сдобой пахнет… и… Не могу настроиться, твои бутерброды с толку сбивают. Доставай-ка их быстрее.

Мы часто либо знаем, либо догадываемся, что конкретное действие приведет к обману. Но все равно его делаем. Не знаю, что служит тому причиной: вера в лучшее (что при угрюмости нашего народа вообще нонсенс) или желание обманываться. Но, наверное, именно поэтому мы без всяких раздумий по несколько раз влезали в тот же МММ.

Я примерно догадывался, в чем состоит истинная цель просьбы жиртреста. Но все равно покорно вытащил бутерброды и смотрел, как те аннигилируются в бездонном чреве Вити. Правда, в данном конкретном случае судьба вознаградила меня за веру в человечество. Если, о нечисти можно так говорить.

— Тут стой, — махнул мне рукой жиртрест и неловко шагнул вперед, втягивая носом воздух.

Я на всякий случай сделал то же самое, пахло хвоей, древесной корой, прелой прошлогодней листвой, только что освободившейся от снега, смолой, нагретой на капризном солнце, сырой землей и талой водой. Нет, приятно, что ни говори. Я вдруг понял, что давно не выбирался вот так вот в лес, хотя жил в месте, которое к этому будто бы располагало. Но сейчас созерцать красоту как-то не получалось, в голове сидело, что мы здесь с определенной целью. Да и все больше походивший на собаку Витя тоже настораживал.

Теперь он встал на колени, оперся на руки и напоминал пылесос, который работал с небольшими перебоями. И еще проговаривал:

— Мука белая, сахар, дрожжи… Тесто поднимается, как живое. В печь его, в печь. И еще сахарком сверху. Плюшечки, мои плюшечки…

Внезапно он рванул вперед. Вот именно что рванул — эта бесформенная масса неправильных привычек, избыточных калорий и быстрых углеводов. Да так проворно, что мне пришлось очень постараться, чтобы не отстать от него. Я даже закинул «Сайгу» обратно за спину, чтобы не мешалась.

Витя бежал как пьяный человек, очень сильно опаздывающий на поезд. Он то ускорялся на своих двоих, то резко терял равновесие, начиная отталкиваться руками от земли, и иногда петлял из стороны в сторону. И постоянно бормотал себе под нос что-то о плюшках и сахаре.

Бежали мы не сказать чтобы долго — около трети часа. Меня только немного настораживало, что мы уже сошли с тропы, а хлебные крошки за собой я так и не раскидывал. Во-первых, их не было, во-вторых, тогда бы имелся риск, что Витя бросит свою уникальную систему поиска и начнет эти крошки поджирать. Почему-то вспомнился фильм «Гаттака», где главный герой так объяснял природу своего успеха: «Хочешь понять, как я это делаю? Все очень просто — я не берегу силы на обратный путь». Может, в данном конкретном случае это было вполне оправдано.

Наконец брюхач остановился, неуверенно втягивая воздух, после чего прижал палец к губам и указал вперед. Я в очередной раз снял со спины карабин и, чуть поколебавшись, все же «накинул» на окружающее пространство «Невод». Только теперь мне стало понятно, почему это заклинание назвали именно так.

И кроме пары дурных белок я нащупал еще кое-что. Самое интересное, что только можно было найти: рубежника (я явственно ощутил его силу) и нечто невероятно странное рядом с ним. По форме оно напоминало футбольный мяч, но вместе с этим было явно живым, потому что подкрашивалось знакомым фиолетовым цветом.

А еще забавно, что оба персонажа находились где-то внизу — либо в пещере, либо у подножия какого-то утеса.

— Тут стой, — махнул я Вите.

Сам снял «Сайгу» с предохранителя и стал медленно приближаться к объекту. Нет, не то чтобы я хотел напугать или пригрозить этой парочке, но рубежники меня научили одному — с ними всегда необходимо быть начеку. А вскоре и вовсе услышал самый прелюбопытный разговор.

— Нет, это же надо было, чтобы из-за банки компота решились сношаться до пота.

— Ох, как ты мне надоел. Иди сюда.

— Ага, а ты меня опять на Слово? Сейчас, рвану так, что пятки засверкают. Понятно, да? Пятки.

Мерзкий смешок прервал отборный мат. Я такой даже в полиции не всегда слышал. Но что меня немного смутило, как это тембр второго голоса. Был он слишком какой-то… медовый, что ли. Даже когда его обладатель ругался.

Я продолжал подбираться все ближе к разговаривающим, пока не обнаружил почему звуки слышатся такими отдаленными, да и в целом заклинание показало, что парочка находятся где-то внизу. Дело в том, что я увидел нечто, напоминающее внушительную (метра четыре на четыре) волчью яму. Та раньше была скрыта дерном, остатки которого виднелись на краях, видимо, потому рубежники и попали в ловушку. Помимо этого меня интересовали два вопроса: кто такое соорудил и, что самое важное — для кого? С каждой минутой так называемого рубежничества оно мне нравится все меньше.

Однако я все же подошел к краю ямы и оглядел диспозицию. Глубина тоже оказалась внушительной, около трех метров. И дно ловушки, как я и представлял, было усеяно торчащими широкими кольями. Именно на один из таких и упал несчастный пленник. Хорошо, что не спиной, а ногой. Но даже с учетом всего этого — приятного было мало.

— Ля, баба! — раздался отчего-то довольный голос жиртреста. — Ага, вот от нее плюшками и несет.

Витя плотоядно улыбнулся, глядя на лежащую внизу женщину. Ну да, самого главного-то я не обозначил — рубежник оказался рубежницей. Просто я как-то решительно забыл о всяких феминитивах. Вполне приятная, со светлыми до плеч волосами, пусть те сейчас немного выпачкались в земле и свалялись. Сначала показалась, что фигура плотная, но когда незнакомка шевельнулась, я обратил внимание на перекатывающиеся мышцы. Да нет, она не толстая, а крепко сбитая. Явно спортсменка. Хотя едва ли комсомолка — ей около сорока, морщинок на лице совсем немного.

Я попытался принюхаться, но ничего различить не смог. Разве что несло землей и кровью.

Но как бы интересно не выглядела женщина, мое внимание было приковано к ее собеседнику. И не потому, что я какой-то неправильный мужик, просто у второго обладателя хиста… не оказалось тела. Лишь голова, с небольшим отростком в виде зарубцевавшейся шеи.

— Вот те и нате, дядя в томате, — глубокомысленно произнесла «кочерыжка», глядя на меня.

— Дела… — в ответ протянул я.

Глава 8

На «дядю» я, понятное дело, не обиделся. К тому же, вот что мне ответить огрызку рода человеческого? Его, похоже, судьба и так нехило обидела.

А вот женщина моему появлению сильно обрадовалась.

— Рубежник! Помоги мне.

— Я видел фильм, который начинался так же, — задумчиво пробормотал я.

— Ты из местных, что ли? — тут же с явным неодобрением произнесла рубежница. Можно было бы плюнуть — плюнула.

— Из местных. Но, видимо, из других местных. Сильно ногу поранила?

— Средне. Я смогла кол сломать, но до конца вытащить его не получилось. Хистом придерживаю рану, чтобы кровью не истечь, а вот выбраться не могу.

Все это она говорила скорее с досадой на себя, мол, вот такая дуреха — попала в такую глупую ловушку, однако читалось в ее взгляде нечто, что можно было назвать надеждой. Словно она понимала, что я могу развернуться и попросту уйти. Не знаю, как там подобное устроено у рубежников, но мне их мир нравился все меньше.

А еще я подумал, это каким же болевым порогом и волей к жизни надо обладать, чтобы сломать кол, который торчит в твоей же ноге. Ну и силой, само собой.

— Только не спрашивай, как я сюда попала, — попросила она, слишком превратно оценив мою задумчивость.

— Понеслась звезда по кочкам, — вздохнула голова, чем заслужила неодобрительный взгляд рубежницы. — Надо своей маковкой думать, а не на Николасостоуна грешить.

— Мне очень интересно, — сказал я, — Но в данном конкретном случае это ничем не поможет. Сюда бы веревку…

Вообще, конечно, это я лапоть. Когда идешь в лес, должен быть готов ко всему, потому что порой даже крохотная прогулка «вот тут грибочки пособираю» может обернуться неприятным приключением. Сколько таких пропавших в год холодными находят, которые сделали всего два шага в сторону от проторенной дорожки и сгинули? Вот только дело в том, что я ни в какой лес не собирался. А захватил вещи скорее для рубежного СИЗО. Сомневаюсь, что сейчас раненой девушке понадобится моя смена белья. Если только она жуткая фетишистка.

— Ты бы, Миша, не торопился ее доставать, мало ли кто это может быть, — шепнул мне жиртрест, на что получил лишь короткую отмашку.

— Слушай, я могу кинуть тебе, а ты к дереву привяжешь и вытянешь, — предложила она. — Я потом тебе… что хочешь…

— Видел я фильм, который начинался и так, — пробормотал я. — Ладно, а как вытаскивать? У тебя же вроде нет веревки.

Это я мог заключить из увиденного. При рубежнице действительно не было никаких вещей. Вот тут уже можно посетовать на ее неподготовленность для такого рода прогулок или попенять на ту самую «маковку».