Дмитрий Билик – Межевик (страница 16)

— Ты… ты мне поможешь добраться до Подворья? — как-то смущенно спросила Анна.

— У меня были определенные планы, но не бросать же тебя здесь.

— Спасибо, — в глазах рубежницы даже мелькнули слезы, а меня взяла злость.

Это что за мужики у них, если обычный поступок расценивается как нечто сверхъестественное? Хоть собирай всех и воспитательную беседу проводи.

— Миша, ты только подожди минутку, мне надо кое-что…

Анна совсем смутилась и изобразила руками что-то невразумительное, показывая за кусты. Я не сразу понял, что она имеет в виду. И только потом до меня дошло. Блин, да ведь у нее джинсы относительно чистые. В смысле, в том виде, в котором должны быть при всех текущих обстоятельствах. Хист или еще какая сила смогла удержать мочевой пузырь в надлежащем состоянии — мне непонятно, но теперь терпению рубежницы подходил конец.

— Да, да, конечно, давай я помогу.

— Нет! — чуть не заорала девушка. — Я сама.

И действительно, запрыгала в сторону чащи, опираясь на сломанную ногу. Правда, судя по громкому скрежету зубов, подобное перемещение давалось ей нелегко. Глядя на ее передвижение, я из-за развитой эмпатии морщился от боли. Да уж, железная леди.

А ко мне тем временем подскочил Витя.

— Миша, ну ты голова. Я сначала подумал, что дурак дураком. Награду не взял, в благородство играешь. А когда зашла речь про то, что мы ее до Подворья доведем, то все на место встало.

— И что же именно у тебя встало на место?

— Так мы скажем, что воеводу не нашли, но вот эту рубежницу спасли. Вроде как не зря сходили, а там уже до другого чего добалакаемся. Опять же, глядишь, эта Анна не последняя рубежница, ведунья.

Я недоуменно поглядел на брюхача.

— Ну восемь рубцов у нее, неужели не чувствуешь?

К сожалению, пока таких тонких сентенций я не различал. Лишь понял, что рубежница действительно сильная, намного сильнее меня, как бы грустно для шовинистов это ни звучало. И это даже с учетом долгого пребывания в яме.

— Интересно вообще, что за тетенька такая, — пробормотал Витя.

Собственно, меня и самого посещали подобные любопытные мысли. Если судить по рубежникам, она явно что-то из себя представляет. Заклинания разные знает, хистом неплохо управляет, даже живую голову смогла приручить. Ладно, ладно, последнее слово, возможно не совсем вяжется с учетом поведения этой самой головы. Но все же.

Когда Анна вернулась, все так же ступая на развороченную ногу, я перехватил ее на подходе. Еще не хватало, чтобы сломанные кости сместились.

— Ох, — только и выдохнула она. — Давно меня мужчины на руках не носили.

— Судя по всему, ты сама кого хочешь на руки поднимешь.

— Что есть, то есть, — усмехнулась рубежница. — Погоди, попробую дерево из ноги достать. Раньше боялась, что силы закончатся. Умеешь шину накладывать?

— Обижаешь.

Пока Анна устраивалась на земле, я походил по окрестностям и нашел несколько прямых, подходящих под это дело палок. Рубежница меж тем кряхтела и громко постанывала, хистом вытаскивая из себя инородное тело. Собственно, технически все примерно как с той занозой от доски, которую я себе посадил. Разве что рана похуже, да «осколок» побольше. С другой стороны, и Анна посильнее.

Хотя при взгляде на окровавленную землю меня немного замутило, зато девушка улыбнулась, продемонстрировав мне осколок дерева. И тут же «убрала» его на Слово.

— Возьму на память, как свидетельство своей невероятной глупости.

— Ладно, лежи смирно.

Я наложил шину, стянув палки своими рубашками. Хоть так пригодились. Вышло, конечно, на оценку «удовлетворительно», но и я не каждый день подобным занимался. А затем я осторожно поднял Анну на руки.

— Витя, — крикнул я.

Брюхач уже и без того понял, что от него требуется, потому побежал назад. Примерно, по тому пути, по которому мы сюда пришли. В делах ориентирования на пересеченной местности я мог похвастаться относительно средними способностями — знал, где мох растет на деревьях, где встает солнце, но не более. А Витя заслужил неплохую репутацию, поэтому я ему доверял.

Тяжести Анны я не чувствовал. Все-таки хист давал определенные преимущества в подобных мелочах. Думаю, я бы без труда пронес ее еще километров десять и поставил бы на ноги только когда затекли руки. Меня отвлекало другое.

Очень давно я не был близок с женщиной вот так. Нет, нельзя сказать, что после смерти жены я записался в монахи-схимники. Первые лет восемь я действительно не смотрел в сторону женского пола, а потом… Была парочка мимолетных увлечений, которые ни к чему не привели. Да и не могли были привести. Уж слишком высоки оказались критерии человека, прожившего в браке счастливые двенадцать лет.

Но теперь… Я точно на мгновение забыл об этом. Мягкое податливое тело рубежницы словно силой заставляло мысли унестись прочь. А еще запах. Сдобный, почти сахарный, в котором почему-то угадывались свежие «Московские» плюшки, легкий флер духов и аромат лесных цветов, даже запах пота у нее был сладковатым, не отталкивающим. Каким образом все это могло сочетаться после долгого пребывания в яме — уму непостижимо. Анна была явно не ведунья, а ведьма.

Я даже пытался обратиться к образу жены, самой идеальной женщины в моей жизни, но у меня не получилось. Дьявольщина какая-то! Чтобы хоть как-то увести мысли в нужном направлении, я решил отвлечь себя разговором.

— И чем ты занимаешь? Или опять скажешь, что у рубежников такое не спрашивают?

— Ну вообще не принято. Каждый рубежник занят развитием своего хиста. Но ладно, так и быть, скажу, уж слишком ты хороший мужик, я думала, что таких уже и не делают, — она усмехнулась.

И тут, к счастью, я впервые почувствовал, что Анна неидеальна. У нее чуть пахло изо рта. Ну слава тебе, Господи, а то я уж начал бояться, что все происходящее — мираж. Это только в слащавых женских романах любовники просыпаются утром и как давай целоваться. В реальной жизни, если ты поспала в волчьей яме без должного уровня гигиены, это как-то да проявится.

— Таких и не делают, — согласился я. — Завод по производству развалили. Так что по поводу дела?

— Скажем так, я вроде кризисного управленца. Приезжаю, навожу порядок, уезжаю.

— Яснее не стало, — признался я.

Хотя у меня начали возникать определенные подозрения. Немного сумасшедшие, но и все вокруг было под стать.

Анна меж тем продолжила беззаботно болтать, словно не ее нога сейчас выглядела частью реквизита из фильма «Хищник против Чужого». Я вот смотрел на белеющую на фоне кровавого месива кость и думал, что, наверное, придется вставлять спицы.

Вместе с тем, на удивление, мне тоже было приятно с ней говорить. Чувствовалось в этом что-то легкое, беззаботное, словно мы являлись старыми товарищами. Она по большей части спрашивала об окрестностях — так как была не местная. Я, само собой, о рубежной жизни. Пусть и получал ответы в виде смеха или коронных фраз «о таком говорить не принято». Хотя крупицы информации выудить все же выходило. Потому моя картина мира медленно, но все же пополнялась частичками пазла.

Я даже не заметил, как мы выбрались к уже знакомому полю. Ну да, если так посудить, в лес мы ушли не так чтобы совсем уж глубоко. А когда ты увлечен приятной беседой, то время, как известно, летит быстрее.

Завидев особняк, Витя как-то сразу приуныл, переместившись из авангарда нашего отряда в глубокий тыл. Правда, и от меня не сильно отставал. Да и Анна замолчала, утратив свое игривое и веселое настроение. Потому к Подворью мы подходили как отступающий отряд, разбитый противником.

Что интересно, здесь все было практически без изменений. Разве что машина Владимира пропала вместе с ним самими. И не скажу, что я сильно расстроился по этому поводу. Зато честная компания оказалась на месте, причем достаточно в разобранном состоянии. Это и понятно, не греть же самогон, когда он уже принесен. К тому же, судя по клубам пыли, у чертей начался второй поединок сегодняшнего дня. Сражалась нечисть в легком полусреднем весе.

— Миша, можешь поставить меня на ноги? — попросила Анна.

— Точно?

— Точно, точно.

Я осторожно спустил рубежницу на землю, где та уперла руки в бока и крикнула так, что даже черти перестали драться:

— Вот, значит, как вы служите своему княжеству⁈ Пьяная шваль, а не ратники!

Рубежники подскочили на месте, словно увидели привидение. Удивление их было так велико, что даже Костыль не нашелся, что сказать.

— Миша, я чего-то ничего не понял, — шепнул мне Витя. — Чего это происходит?

Я, который к тому времени уже сложил один к одному, выдал правильный ответ:

— Ничего особенного. Просто воевода наводит порядок.

Глава 9

По поводу профессии Анны, если можно так выразиться, у меня появились определенные догадки еще во время нашего разговора. Больше всего, конечно, натолкнула на размышления фраза про кризисного управленца. Ну и вообще, не выходило из головы поразительное совпадение. К примеру, воевода ушел пару дней назад и Анна лежала в яме столько же. А судя по увиденному в Подворье и окрестностях, наши края не изобиловали рубежниками.

Воевода достаточно быстро вставила всем по первое число. Мне даже на мгновение показалось, что я знаю, откуда у нее появилось такое прозвище. Она действовала жестко, без всякой пощады, как прутом била. Уж не знаю каким образом, лично мне бы потребовалось много марганцовки и воды, но Анна привела в чувство тех, кого назвала ратниками. Это что-то вроде защитников, что ли? Если так, тогда у меня для Ржева плохие новости. С такой правоохранительной системой мы далеко не уедем.