Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 94)

— Хорошо, — сказал я с улыбкой, радуясь, что мне удалось наконец-то нащупать слабое звено в её построениях. — Но, если всё это — Сказка и никому нету дела до того, что в ней творится, к чему вся эта паника? Почему вдруг так важно, чтобы придуманные друиды не замыкались в себе, а существовали свободно? К чему вообще весь сыр-бор?

Жрица оглянулась на шефа — вид у неё был растерянный.

— Он не понимает? — спросила она.

Шеф выдвинул из-под себя кресло и попытался встать. Это было не так-то просто, стол нависал над ним, не пуская, старый маг отчаянно отдувался, но, в конце концов, ему удалось разогнуться, выпрямившись в полный рост. Префект смотрел на это без интереса и даже по-прежнему сверху вниз, а я сразу почувствовал себя маленьким, незначительным. Аполлон Артамонович подошёл и остановился подле меня.

— Максим Андреевич, а давайте вернёмся к тому, с чего мы с Вами начали, — опершись на трость, проворковал он. — Для чего вообще людям идти в Сказку?

— За впечатлениями, — бросил префект. Было видно, что неожиданная смена темы его развлекает. — За приключениями.

Волшебник пошевелил пальцами — он всегда делал это тогда, когда получал ответ, в общем, правильный, однако же не вполне тот, которого ожидал.

— В общем, да, — признал он. — Однако я хотел обратить внимание вот на что: Сказка меняет людей, и поэтому, если создать в ней условия, в которых человек — персонаж — вдруг поймёт, что способен на большее, что способен по-настоящему выбирать, на что-то влиять в своей жизни, то есть ма-а-аленький такой шанс того, что и после визита он начнёт брать руль в свои руки, а не просто безвольно плыть по течению.

Я посмотрел на него исподлобья:

— Поэтому вы предлагали продолжить эксперимент, когда весь Магистрат был против?

— Да, — кивнул шеф.

— Поэтому вы всё время ставили меня в неприятное положение?

— Да, — сказал Аполлон Артамонович. — Я ждал, когда Вы, наконец, захотите из него выбраться.

— Вы знали, — сказал я утвердительно, откидываясь на спинку кресла. — Вы, как обычно, всё знали заранее.

— Догадывался, — сказал старый волшебник.

Я посмотрел на него с укоризной:

— Могли бы сказать мне, — произнёс я. — Поделиться соображениями или, на худой конец, намекнуть...

— Мог бы, — кивнул шеф. — Только, видите ли, в лесу нужны деятели, а нам в Управлении нужны люди, способные самостоятельно делать выводы.

— Самостоятельно... — пробормотал я.

Маг улыбнулся.

— Ну, полно Вам, — сказал он театрально. — В конце концов, Вы неплохо справляетесь — Вы ведь почти до всего дошли сами, разве нет?

— Ещё вопрос, — я опустил руки на стол ладонями вниз. — Почему в этой истории всё вечно упирается в Димеону? Почему эта девочка всегда находится в центре событий? Почему все ведут себя так, словно бы её голос — решающий?

— Потому что её голос — решающий, — ответил шеф. — Это её мир, её территория, её сказка... Её конфликт. И от того, что она выберет, зависит, как вся история сложится до конца.

— До конца, — повторил я. — И конец, разумеется, уже близко?

Шеф развёл руками.

— У Вас всё? — спросил он.

У меня точно были вопросы, в моей голове вертелись их сотни, но я никак не мог поймать хотя бы один. Я беспомощно посмотрел на Мелиссу — та молча ждала.

— Глаза? — спросил я в отчаянье.

— Ах, это, — отмахнулась жрица.

Она на мгновение опустила веки и вновь подняла их — мне открылся привычный змеиный взгляд. Воительница моргнула ещё раз, уже быстрее — вместо змеи в глазницах щерилась кошка. Мелисса продолжала моргать: крокодил, собака, сова...

— На самом деле это достаточно просто, — возвращая себе человеческий облик, призналась она. — Главное — не забывать... Я не знаю, почему так много людей обращают на это внимание. Для меня сейчас это просто элемент стиля. У Димеоны получается значительно лучше — она тебе не показывала?

— Нет... — пробормотал я. Корифеи глядели на меня прямо, отступать было некуда. — Вы все ждёте, что я смогу убедить её в чём-то... Но правда в том, что я и сам не могу! Не умею, и...

Жрица наклонилась ко мне и положила руку мне на плечо. Ладонь была тёплой — я чувствовал сквозь одежду, как в ней пульсирует сила.

— У меня это тоже не слишком-то получается, — призналась она. — Но мы можем попробовать вместе! Только одна просьба.

— Да?..

— О том, что произошло в этой комнате — ... — Мелисса провела пальцами по губам, словно застёгивая незримую молнию.

Я лишь развёл руками — разве мне в голову пришло бы иное?

— Значит, договорились? — жрица смотрела на меня, не моргая, и я вдруг понял, что вижу опять взгляд змеи, хотя всего секунду назад он был вполне ещё человеческим. Красный костюм также плыл на ней, словно воск, поспешно во что-то преображаясь.

— А как же... — я взглянул на шефа. — Вы ведь остановили там время, разве нет?

Старый маг улыбнулся.

— Для вас мы всегда найдём лишний час или два, — сказал он.

— Максим, ты готов? — повторила друидка.

— Готов... — кивнул я обречённо.

— Отлично!

Не убирая ладони с моего плеча, Мелисса щёлкнула пальцами. Столешница под ней заходила ходуном, вспучилась, покрылась цветами. Зелёные побеги оплели жрицу, сжали, и та исчезла, рассыпавшись янтарными искорками. Закончив с ней, стебли принялись за меня — мир вокруг начал таять.

— Опять мебель попортила... — проворчал Аполлон Артамонович.

— Ты ей доверяешь? — спросил префект.

Старый волшебник громко вздохнул.

— Иной раз просто диву даёшься, что могут рассказать люди, когда дело доходит до вмешательства Опергруппы, — сказал он.

Это было последнее, что я услышал. Мгновением позже вокруг сгустилась полная тишина, и меня больше не стало.

Глава тридцатая, в которой говорится о прошлом и будущем Димеоны

Едва мельтешение в моих глазах унялось, Мелисса взяла меня под локоть и повела вдоль по широкой тропинке. Был вечер, в ветвях пересвистывались последние птицы. Пальцы жрицы лежали на моей руке легко и непринуждённо, словно мы были на прогулке. Священнослужительница шла босиком, и я всё боялся наступить своей кроссовкой ей на ногу. Наконец, Мелисса спросила:

— Стало быть, ты считал, что я — сука?

Я поднял глаза. Женщина глядела на меня спокойно и прямо, словно ей в самом деле было интересно, что я отвечу.

— Отчасти, — сказал я уклончиво.

Лесная жительница улыбнулась:

— Что ж... В таком случае, тебе понравится то, что ты сейчас увидишь.

Я вздохнул:

— Я так и не понял, что ты задумала.

— Это неважно, — усмехнулась друидка. — Я тоже не поняла, зачем тебе вдруг понадобилось приглашать Фериссию в город, но от лица всех наших идиотов я, наверное, должна выразить тебе благодарность. Сбываются чаяния нашего солдафона: завтра утром мы победим.

Какое-то время мы шли в молчании.

— Спасибо, что не сказала этого при остальных, — наконец, пробормотал я.

Жрица пожала плечами:

— В мои намерения не входит портить с тобой отношения... Хотя очень скоро тебе может показаться обратное.

— И всё-таки: что я должен буду делать?