Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 58)
— Приготовиться!
Я не хотел нарушать ничьих предписаний. Я не хотел идти против и выказывать неповиновение. Я не хотел полагаться на чудо и, как было сказано позже, возмущать поле Сказки. Всё, чего я хотел, — это спасти свою Димеону, пусть даже ради этого мне и пришлось бы пуститься во все тяжкие. Поэтому в тот момент я сделал единственную вещь, которую мог: стиснул зубы, прижал девчонку к себе и осторожно надавил на гашетку. Раздался негромкий хлопок, мир вокруг нас на мгновение стал зеркальным и через секунду исчез.
***
Земля ударила по ногам, как всегда, неожиданно. Я попытался сохранить равновесие, запутался в обвившемся вокруг нас на манер кокона живом платье и неуклюже полетел на траву. Я лихорадочно попытался подняться, но впившиеся в спину, локти и ноги путы дали понять, что я по-прежнему неволен в своих движениях. Димеона сдавленно застонала — оказывается, я приземлился аккурат на неё. Перекатившись, я понял, что запутался окончательно, и затих. Так мы и лежали: я — обхватив мятежную жрицу за плечи и прислушиваясь, Димеона — дрожа всем телом и жадно хватая ртом воздух. Было тихо, где-то совсем рядом пели птицы. В голове было пусто, лишь билась, мечась от виска к виску, судорожная мысль: «Боже мой, что я только что сделал?..»
Друидка поёжилась и, кажется, задышала ровнее.
— Всё в порядке, любимая, всё в порядке... — сказал я негромко.
«Чёрт возьми, как же выбраться из этого мешка?!» — думал я про себя.
Димеона шумно вдохнула.
— Где мы?.. — спросила она. Голос её был тих и дрожал. — Что случилось?
— Всё в порядке, — повторил я, оглядываясь. — Всё хорошо, я нас вытащил.
Мы лежали в высокой траве под кронами зелёных деревьев. По земле ползли муравьи, вокруг нас был лес. Это не очень-то помогало понять, где мы оказались, однако общий пейзаж действовал успокаивающе.
Димеона молчала долго — я думал уже, что она не ответит.
— Здесь... Нету Фериссии, — сказала она, наконец. В голосе её зазвучала паника. — Где мы, Максим?
— Всё хорошо, Димеона, — повторил я успокаивающе. — Ты могла бы, э-э-эм... Сказать своему платью, чтобы оно нас отпустило?
— Здесь нет Фериссии! — в голос закричала вдруг Димеона, задёргавшись всем телом. — Ты понимаешь?! Здесь нет Фериссии!
— Спокойней, спокойней... — повторил я — верёвки вонзались в тело теперь совсем уже нестерпимо.
— Здесь нет Фериссии! — стояла на своём мятежная Нимфа. — Ты понимаешь?! Я... Я ничего не могу здесь.
— Спокойней... — по инерции повторил я. — Всё хорошо, мы с тобой в безопа...
«Пимс!»
Тонкий свистящий звук разрезал пространство, потом — ещё и ещё. Я закатил глаза и мысленно отругал себя распоследними словами. Почему, Господи, почему я всегда веду себя как полный дурак?! С какой стати мне вдруг взбрело в голову, что прыжок в какую бы то ни было сторону что-то даст, когда все перемещения по Сказке фиксируются? Найти нас было делом минуты — минуты, которую мы провели, беспомощно барахтаясь на земле, связанные по рукам и ногам.
— Ты, что, не понимаешь?! — друидка теперь кричала и билась так, словно бы её резали. — Здесь нету Фериссии!
«Пимс! Пимс! Пимс!» Звук переброски трудно с чем-либо спутать — я насчитал всего восемь прыжков. Стало быть, за нами гнались по-крупному, а уж коли так...
— Коробейников! — я не видел Осадько, но отчётливо представлял себе её бледное от гнева лицо. — Коробейников, вы что, издеваетесь?!
***
Говорить что-либо было бессмысленно. Я лежал, раскрытый и беззащитный, сжав в одной руке орудие преступления, а другой обнимая сообщницу, и молчал, лишённый даже возможности встать перед магистром. Осадько была теперь прямо напротив меня. За спиной у неё один за другим появились другие волшебники: Крымов, Ерёмин, Кузьмин, Прохоров... Василиса. Каждый смотрел на меня так, что сразу делалось ясно: моя сказочная карьера кончается здесь и сейчас. Я лежал в крайне дурацкой позе и лишь бормотал дёргающейся нимфе на ухо какую-то успокоительную чушь. Отвечать магам не было ни слов, ни желания.
— Коробейников! Вы что, совсем идиот?! — продолжала Осадько. Ерёмин скрестил на груди руки, одна из которых была теперь перебинтована, и смотрел на мою беспомощность со злорадным удовлетворением. — Что это значит?! Я вас спрашиваю: что всё это значит?! Что за цирк вы устроили? Как вы смеете спорить с координационным советом? Почему вы не сдали маркер? Почему мы должны ловить вас чёрт-те-где? Кто вам, вообще, разрешил прыгать за физические границы Сказки?!
«За физические границы?.. — подумал я, холодея. — Я — что?..»
— И как, — продолжала Эмма Борисовна, — как, по-вашему, мы теперь должны оправдываться перед тури... — она опустила взгляд на Димеону и вдруг осеклась.
Я молчал. Остальные волшебники, шушукавшиеся о чём-то своём, проследили направление взгляда магистра и тоже затихли по одному. Воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь пыхтением и причитаниями Димеоны, всё ещё пытавшейся освободиться. Василиса достала телефон и стала куда-то звонить.
— Ничего не понимаю... — тихо произнесла вдруг Осадько. От её прежнего взбешённого вида не осталось и следа. Сдвинув брови, магистр решительно подошла к нам и присела на корточки. Я вздрогнул: мне показалась, что она собирается раз и навсегда отобрать у меня мою Димеону. Я инстинктивно прижал к себе девушку, пусть и понимая, насколько это бессмысленно.
Эмма Борисовна, впрочем, не стала никого ни у кого отбирать. Вместо этого она вытянула руку и схватила нимфу за подбородок — та попыталась в ответ цапнуть её за палец, но магистр не обратила на это никакого внимания и с силой повернула голову друидки лицом к себе, после чего принялась серьёзно и даже как-то по-медицински в него вглядываться. Это было настолько неожиданно и абсурдно, что даже Димеона, наконец, затихла.
— Ничего не понимаю... — уже громче пробормотала Осадько, отнимая пальцы. — Девочка, кто ты? Ты ведь... Димеона, друидка, правильно?
Мятежная нимфа с шумом втянула воздух.
— Для тебя, мерзкая старушенция, я — жрица Фериссии! — сказала она надменно. — Милостию и с благословенья Её. Поняла?
Эмма Борисовна выпрямилась и беспомощно оглянулась на прочих волшебников — за время осмотра те успели приблизиться и теперь стояли кольцом вокруг нас.
— Ну, и что теперь будем с ней делать?.. — полушёпотом спросила она.
— А может... — в голос начал было говорить Крымов, но остальные волшебники зашикали на него:
— Отойдём... Отойдём...
Стайка магов запереглядывалась и, неуклюже толкаясь, уплыла в дальний конец поляны, где продолжила совещание взволнованным шёпотом, из которого разобрать нельзя было почти ничего.
— А я говорю, кристаллизовалась!
— Ну и что...
— Тс-с-с!.. — долетали до нас случайные реплики.
— Значит, вернуть её в Сказку, и уже там...
— Да вы что?! Вы что, спятили?
— Тс-с-с!..
— А поле-то, поле? Кто сказал, что она переживёт потенциальный барьер?
— В эту сторону как-то пережила же!
— Тс-с-с!..
— Можно ведь проложить буфер-зону!
— Да тише вы!
— Может, это всё-таки не она?..
От толпы отделился Кузьмин и, приблизившись, повторил осмотр — с тем же видимым результатом, разве только руку он убрал недостаточно быстро, и нимфе удалось-таки слегка укусить его. Маг обиженно посмотрел на неё, но ничего не сказал.
Когда он ушёл, рядом с нами уже была Василиса — Димеона зло зыркнула на неё, но волшебница не стала испытывать судьбу и опустилась на траву чуть в отдалении, так что мне приходилось напрягать шею, чтобы взглянуть ей в глаза.
— Максим, ты — дурак! — произнесла моя напарница веско, но не без некоторого даже восхищения в голосе.
Я, насколько это было возможно в моём положении, пожал плечами:
— Это повторение пройденного, или у тебя появилась новая информация?
Василиса вздохнула.
— Дурашка, — повторила она. — Ты хоть понимаешь, что ты только что сделал?
— Спас Димеону? — спросил я наугад. — Заработал лиловую карточку? Сломал свою сказочную карьеру? Нарушил предписание Магистрата?
— Хуже, дурилка, намного хуже, — произнесла моя напарница почти ласково. — Ты вывел наружу из Сказки не того человека, который в неё вошёл, и тем самым похоронил всю теорию Осадько — Шарапова о потенциальных полях!
Подошёл Ерёмин — по-прежнему хмурый, но уже не злорадствующий. Взглянув на нас даже с некоторым сочувствием, он левой рукой достал из кармана армейский раскладной нож и стал неуклюже вертеть его в пальцах. Василиса требовательно протянула ладонь — оперативник скривился, но всё же отдал инструмент ей. Волшебница извлекла на свет лезвие.
— Только без глупостей мне, хорошо? — спросила она, выразительно жестикулируя оружием.
— Димеона, — сказал я на всякий случай. — Когда она нас освободит, не убегать и не драться, ладно? Считай, что у нас перемирие.
Нимфа сопела.
— Когда будет нужно бежать, я скажу, — пообещал я.