Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 59)

По губам Ерёмина пробежала усмешка.

— Ну... Ладно, — согласилась наконец Димеона.

Василиса опустилась на корточки и ерёминским ножом разрезала наши путы. Обретя свободу, я лёг на спину и принялся растирать затёкшие члены. Димеона попробовала сразу встать, ойкнула и осела обратно на землю. Я поглядел на неё с тревогой — но нет: волшебный вихрь, если и обглодал её, то далеко не так сильно, как мне показалось с перепугу. Ерёмин молча передал девочке свой пиджак, в котором та сразу же утонула: несмотря на все старания Василисы быть осторожной, платье было безвозвратно испорчено. Потом оперативник требовательно протянул ко мне руку — я не стал делать вид, что не понимаю, о чём речь, а просто отдал ему маркер. Маг сдвинул брови, разглядывая безделушку.

— «Длань Господа»? — спросил он.

Я кивнул. Ерёмин поморщился и убрал вещицу в карман.

— Дети... — выругался он негромко. — На кого угодно подумал бы, но на тебя, Макс...

— В общем, так, — повернув голову, я увидел, что Осадько стоит уже снова над нами, а прочие маги столпились чуть в стороне, продолжая о чём-то шушукаться. — Мы. Все. Сейчас. Отправляемся в Управление. Димеону протаскиваем через кессоны и потом сразу гасим. Тебя выгоняем из Управления, но этим будет заниматься Совет. Вопросы?

Я молча придвинулся к Димеоне и обнял её за угловатые плечи — «Не отдам!»

— Максим, — Эмма Борисовна отвела глаза. — Это сейчас не сработает... Прости.

Это бы не сработало, я знал.

— Я арестован? — спросил я, глядя в землю.

— Да, — сказала Осадько.

— Димеона, разумеется, тоже, — подал голос Ерёмин.

Я вздохнул глубоко-глубоко: после дурацкой истории с платьем любая попытка сбежать была заранее обречена на провал, так как изрезанные верёвками ноги слушались меня еле-еле.

— Максим, — голос магистра был тихим, почти извиняющимся. — Ну а на что ты, вообще, рассчитывал?..

Я открыл было рот, чтоб сказать, что я ни на что не рассчитывал, а попросту делал всё, чтобы спасти Димеону, но, подумав, закрыл его вновь — не было таких слов, чтобы выразить это, а главное — было незачем и не перед кем. Всё равно формально они были правы. Они все были правы, правы тысячу раз, а я снова вёл себя как дурак, и от этого было особенно тошно.

— Я люблю тебя... — шепнул я на ухо Димеоне.

Жрица вздохнула.

— В таком случае, — долетел до меня голос Осадько. — Господа арестованные, прошу вас...

«Пимс!..»

Тонкий звук перехода прозвучал так близко и так неожиданно, что я вздрогнул. Осёкшись, Эмма Борисовна подняла голову и посмотрела куда-то за мою спину. Взгляды Ерёмина и Василисы устремились туда же.

— А, Аполлон Артамонович!.. — улыбку, тронувшую губы Осадько, можно было даже назвать любезной. — А мы здесь как раз...

— Эмма Борисовна! — обыкновенно бархатный, сейчас баритон шефа гремел так, словно маг был на последней стадии бешенства. — Что всё это значит?!

***

Я оглянулся. Шеф стоял в нескольких шагах позади нас, одетый, как всегда, в кремово-серый костюм, но шея его была пунцовой от гнева, а на лице застыло выражение такого лютого озверения, что я поёжился.

— Эмма Борисовна! Что всё это значит?! — пророкотал шеф, делая шаг в нашу сторону. — Я Вас спрашиваю: что всё это значит?

Улыбка медленно сползла с губ Осадько. Магистр, впрочем, быстро взяла себя в руки, и голос её, когда она заговорила, был совершенно спокоен.

— Аполлон Артамонович! Коробейников только что...

— К чертям Коробейникова! — оборвал её шеф. — Я спрашиваю у Вас: что у Вас происходит?

Вид у Осадько сделался интересный — словно бы она никак не могла взять в толк, что ей только что было сказано.

— У меня? — спросила она.

— Да, у Вас! — Аполлон Артамонович сделал ещё шаг вперёд и стоял теперь практически надо мной. — Что творится в проекте с тех пор, как Вы его приняли?

— Аполлон Артамонович! — Эмма Борисовна взяла увещевательный тон. — Коробейников выдернул персонажа из зоны контакта...

— Что учудил Коробейников, мы с Вами позже обсудим, — нетерпеливо махнул рукой шеф. — Вы мне лучше скажите, почему получается так, что Вы совершенно не контролируете, где находится вверенный Вам персонаж? Неужели так трудно организовать охрану одной девчонки, чёрт?! Да с этим даже Коробейников справлялся получше Вашего!

Осадько возвела глаза к небу:

— Никто же не мог ожидать, что наш образец...

— А здесь Вы что делаете, вы можете объяснить?! — продолжал греметь старый маг.

Эмма Борисовна, похоже, сдалась.

— Что? — спросила она.

— Здесь Вы что делаете? У Вас что, пикник на лужайке? — на пожилого волшебника было страшно смотреть. — С каких пор у нас стало разрешено прыгать за пределы Сказки?!

— Аполлон Артамонович! — тон Осадько из вразумляющего стал сейчас почти умоляющим. — Мы отправились вслед за Коробейниковым...

— Я спрашиваю: с каких пор вам стало можно телепортироваться за физические границы?! — повторил шеф. — Да, Коробейников прыгнул, я знаю, и мы непременно разберём это на Совете. Вам-то всем с каких пор стало можно? Что, если завтра Коробейников начнёт возить в Китежград контрабанду — вы все тоже будете возить контрабанду? Если послезавтра он кого-то убьёт — вы все тоже дружно пойдёте мокрушничать?!

Я сидел и боялся дышать. Магистр молчала, лишённая дара речи. Аполлон Артамонович обвёл глазами собравшихся.

— Восемь человек!.. — произнёс он потрясённо. — Восемь человек отправились ловить аспиранта с девчонкой — при том, что с этим заданием, будь оно даже санкционировано, справились бы двое младших оперативников. Эмма Борисовна, Вы, право, в своём уме?..

Осадько сжала губы плотнее — похоже, шеф сумел-таки задеть её за живое.

— Аполлон Артамонович, давайте обсудим всё на Совете, — сказала она. — Мы конвоируем Коробейникова и персонажа...

— Простите, — шеф в притворном удивлении склонил голову на бок. — Вы, кажется, сказали «конвоируем»? С каких это пор Управление взяло на себя полицейские функции?

— Не цепляйтесь к словам! — ответила Эмма Борисовна резко. — Мы выполнили свою работу...

— За пределами Сказки?! — маг снова взорвался. — Кто Вам разрешил здесь работать?! Если б я был офицером милиции, на глазах у которого восемь магов конвоируют волшебника и девчонку, боюсь, я не разделил бы Вашего оптимизма.

До магистра, похоже, дошло. Вид её из боевого превратился в растерянный. Беззвучно открыв и снова закрыв рот, она пожевала губами.

— Вы... Предлагаете вызвать милицию? — спросила она наконец.

— Да! — Аполлон Артамонович зааплодировал. — Замечательное решение! Непременно! Вызвать милицию, чтоб они забрали человека без прошлого и каких-либо документов до выяснения обстоятельств, а потом объявили бы в розыск туриста, не вернувшегося в своё время из Сказки.

Осадько уставилась на Димеону.

— В таком случае, что нам с ней делать? — спросила она.

— Блестящий вопрос! — возликовал шеф. — Просто блестящий! Жаль только, что задан он был уже после того, как Вы сделали... То, что Вы сделали.

Эмма Борисовна глубоко вздохнула, развела руками, словно бы признавая своё поражение, и отвернулась.

— Теперь к Вам, — Аполлон Артамонович перевёл взгляд на Ерёмина. — Борис Эдуардович, потрудитесь-ка объяснить, что за самодеятельность Вы устроили только что на перевалочном пункте!

Ерёмин смерил волшебника долгим серьёзным взглядом.

— Мы затыкали прорыв, — сказал он.

— Это я понимаю, — кивнул шеф. — Чего я не понимаю, так это того, с каких пор Опергруппа пускает в ход технику до получения полной когитограммы.

Ерёмин скривился, как от зубной боли.

— Аполлон Артамонович, — сказал он. — Ситуация была чрезвычайна, и, боюсь, промедление...

— По инструкции, — перебил его маг. — По инструкции Вы можете применять гасители только после того, как очаг будет на сто процентов локализован.

— Очагом была эта девочка, — оперативник кивнул на друидку, которая, как и я, безуспешно пыталась следить за разговором. — Поэтому в данном случае когитограмма...

— Только эта девочка? — Аполлон Артамонович склонил голову на бок. — Только она, я не ослышался? В таком случае моя информация расходится с Вашей, представьте себе! Только я, в отличие от Вас, основываюсь на данных полученных измерений... Вот, полюбуйтесь.