Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 56)

Слова юной жрицы теперь падали так, словно она читала раскрытую книгу, сухо и методично. Нимфа стояла, скрестив на груди руки, и просто говорила, что думала. Маги многозначительно переглядывались. Осадько молча ждала продолжения.

— Ты думаешь, ты — светило, но, когда ты умрёшь, твоё место займут другие, и никто ничего не заметит, потому что они ничуть не хуже тебя могут читать цветные картинки, и, хотя они не умеют ещё говорить так весомо, как ты, на их стороне будут сила, молодость и любовь — то, что ты промотала, не умея воспользоваться. Тебе нечего дать другим людям. Тебе не нужен никто. Из-за этого людям плевать на тебя.

Я слушал этот поток, затаив дыхание. В коридоре шушукались, раздавались сдавленные смешки. Осадько, впрочем, была вылеплена не из того теста, что простые смертные, — её лицо выражало лишь скуку.

— Кто-нибудь, заткните, пожалуйста, рот персонажу, — попросила она, убедившись, что девочка замолчала. — Невозможно работать же!.. Коробейников! Либо вы прекращаете свой балаган немедленно, либо...

Никто, впрочем, так и не узнал, какой была для меня альтернатива: рука Димеоны вдруг взметнулась в воздух и прежде, чем кто-либо успел что-то сделать, наотмашь ударила Эмму Борисовну по лицу. Раздался звонкий, смачный шлепок, и в помещении повисла тишина.

Осадько медленно, как во сне, подняла руку и схватилась за щёку. Лицо её моментально сделалось белым, как простыня, и только след от пощёчины пламенел, словно кожа в том месте была раскалена. В глазах магистра, наконец, появилась хоть какая-то человеческая эмоция, и этой эмоцией был страх — откровенный и неприкрытый. Как в замедленном кино, Эмма Борисовна попятилась, запинаясь о высокий порог — к счастью, стоявший за её спиной Крымов успел вовремя подхватить коллегу за плечи. Тем временем в комнату уже протискивался Ерёмин, и лицо его было решительно и сурово.

Димеона ждала. Сложив на груди руки и отставив в сторону ногу, она спокойно взирала на творящееся перед ней представление. Я не видел её лица, но было в том, как она стояла, что-то такое, что заставляло напрячься. Разминувшись с Осадько, Ерёмин, наконец, проник в комнату и сделал решительный шаг в сторону лесной жрицы. Глаза его были налиты кровью.

— Димеона, нет! — крикнул я.

Рука оперативника легла на плечо друидки.

Я ожидал, что Димеона успеет выскользнуть, или что она прикончит Ерёмина, как Юрия, или даже что она перекинет его через себя — несмотря на очевидную диспропорцию масс и размеров, в тот момент я готов был поверить во что угодно. Ничего из этого, впрочем, не произошло. Внешне не случилось вообще ничего: Димеона всё так же стояла на месте и даже не шелохнулась, когда рука мага коснулась её плеча. Что изменилось — так это положение Ерёмина: только что глава Опергруппы был готов браво схватить нарушительницу спокойствия — и вот он уже оказался в дверях, согнувшийся пополам и кричащий от боли, прижимающий к себе обожжённую руку.

— ...Не сметь, — возвышавшаяся теперь над ним Димеона говорила размеренным, незнакомым мне до сих пор голосом. — Ты не смеешь ко мне прикасаться. Вы не смеете делать со мной что-либо, чего я не хочу. Вы все — низкие, никчёмные личности...

— Димеона, берегись! — выкрикнул я мгновением позже, чем следовало.

— Фи, как это предсказуемо!.. Василиса, ты ничуть не меняешься, — юная жрица, погасив в воздухе выпущенное моей напарницей заклинание, осталась совершенно спокойной. — Кто следующий?

Ещё две или три формулы были брошены в мятежную нимфу, но пальцы той оказались вдруг сплетены в затейливые мудры, каких я не знал, и невидимая стена равнодушно всосала заряды с едва различимым свистом. Ерёмин выпрямился и теперь дул на ладонь — похоже, ему досталось меньше, чем мне показалось вначале.

— Вы слепы, как и боги, которым вы поклоняетесь, — ровным голосом продолжала вещать друидка. — Вы мелочны, как и все ваши помыслы и фантазии, ваши деяния и мечты. Вы слабы, хотя думаете, что сильные. Вы бредёте во мраке, который считаете светом. Вы — жалкие, недостойные, вы...

— Димеона?.. — я осторожно тронул девушку за плечо, боясь тоже обжечься, хотя, разумеется, этого не произошло. — С тобой всё в порядке?

Нимфа повернулась ко мне. Глаза её не были янтарного цвета, как я боялся, но не были они больше и серыми — скорее, у них был цвет блекнущей позолоты, уже не серый, но ещё не жёлтый. На губах жрицы играла маниакальная полуулыбка.

— Со мной всё в порядке, Максим, — произнесла она голосом ровным и чистым, словно бы даже весёлым, но от этого куда более страшным. — Я в полном порядке, просто моё терпение тоже не безгранично. На тебя рассердиться я не смогу при всём желании, но они, — она кивнула в сторону магов, — они заслужили моего воздаяния.

Я поднял глаза на волшебников — перехватив мой взгляд, пришедший в себя Ерёмин сделал жест пальцами, словно бы переламывая невидимую веточку. Я отрицательно покачал головой. Димеона расхохоталась. Этот смех был вполне искренним, но именно поэтому у меня по спине побежали мурашки.

— Он не будет больше играть в ваши игры! — громко объявила друидка. — Он уже убедился, чего вы все стоите, — именно потому он теперь со мной, а не с вами.

Я вновь взглянул в лица коллег по Управлению. Волшебство момента спало, маги переглядывались и перешёптывались. Я стоял, переводя взгляд с них на повзрослевшую девочку, и пытался понять, что же мне теперь делать. Сейчас они примут решение, и тогда...

— Предлагаю погасить персонажа как представляющего угрозу для стабильности сектора, — ровным голосом сказала Осадько. — Кто за? Кто-то против? Одобрено координационным советом, отлично. Магистрат выдаст санкцию задним числом. Каково мнение Опергруппы — можем мы приступать?

Сделалось тихо — даже Димеона умолкла, почуяв неладное. Один за другим волшебники повернулись к Ерёмину. Оперативник старательно бинтовал кисть узкой марлей. Потом он поднял взгляд и посмотрел мимо юной жрицы мне прямо в глаза.

— Да, конечно, — сказал он, неприязненно улыбаясь. — Заблокируйте эту комнату — в «Клыках» должны быть свои компенсаторы. Пришлите Матвея со второй базы и можете начинать.

Я стоял и никак не решался поверить в то, что произошло. Они решили убить мою Димеону за простую пощёчину и делали это так, словно бы такой шаг был единственно верным и само собой разумеющимся. Я ожидал, что они начнут спорить или, по крайней мере, заговорят в более обтекаемых выражениях. Вместо этого они вели себя так, словно речь шла всего лишь о том, чтобы поставить на место зарвавшегося подростка.

— «Заблокируйте комнату!» — вывел меня из транса изменившийся вдруг до неузнаваемости голос нимфы. Повернув голову, я увидел, что девочка дрожит мелкой дрожью. — «Можете продолжать!» ...Ну, держитесь!

«Димеона, не бойся...» — вот что готово было сорваться с моего языка. Потом девочка обернулась ко мне, и я подавился несказанной фразой. Димеона не была ни капли напугана — напротив, она тряслась от ярости.

— Максим, встань у меня за спиной, — сказала она резко.

— Димеона, я, правда, не думаю... — начал я осторожно.

— Встань у меня за спиной! — повторила она, и я послушался: это был не тот приказ, с которым я осмелился бы спорить.

Кто-то из магов присвистнул.

— Обхвати меня поверх плеч, как если бы ты висел у меня на спине, и держись, не выпуская, что бы ни происходило. Чуть шире. Крепче. Вот так.

— Максим, если ты сейчас же... — начал было Ерёмин, но его перебила Осадько:

— Максим, делай как она скажет! Борис Эдуардович, вы ведь не хотите иметь мёртвого Коробейникова?

— Приготовься!

Димеона запрокинула голову, насколько это было возможно при том, что я стоял у неё за спиной, и, нараспев выкрикнув несколько слогов заклинания, медленно развела руки в стороны. Фигуры, в какие были сложены её пальцы, стали совсем уж причудливыми. Ерёмин что-то шепнул на ухо Крымову — тот кивнул и скрылся из виду. Осадько тоже больше не было в поле зрения. Взгляд Василисы был пристальным и тяжёлым. Друидка пока что не двигалась. Было тихо.

Старший оперативник достал из кармана огрызок карандаша и осторожно коснулся им невидимой преграды, отделявшей нас от коридора. Карандаш задымился. Ерёмин проворно разжал пальцы и чему-то кивнул.

— Все назад, — произнёс он негромко. — Через минуту прибудут гасители, и тогда всё будет у меня под контролем, но до тех пор...

— Маги диких людей!

Голос нимфы прозвучал так пронзительно, что я вздрогнул. В нём были и задор, и сила, и шальное веселье, но не было решительно ничего от той робкой девочки, которая только вчера жадно внимала моим поучениям и плакала оттого, что её не слушали. В ту же секунду я почувствовал, как тело её напряглось и задрожало едва уловимой вибрацией, словно бы вдоль позвоночника нимфы пустили ток.

— Маги диких людей! Ваши преступления против Леса огромны, — начала вещать жрица. — Вы наступаете на леса своими безжизненными городами, лишая птиц и зверей дома, что принадлежит им по праву. Вы истребляете угодные природе растения и сеете на их месте жалких уродцев, каких только и способны взрастить...

— Вытащить бы его... — вернувшийся Крымов с тоской смотрел в мою сторону, пока Ерёмин объяснялся с кем-то по рации. — Тогда её можно было б накрыть, что называется, одним выстрелом...