Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 27)

— Эй, гражданочка! — позвал из угла хриплый голос. — А может быть, вы и меня с собой заберёте? Я, разумеется, буду вам весьма благодарен, и всё такое!

Луара продолжала смеяться, словно не слышала.

— Игнорирует, — со вздохом констатировал узник. — Вот, все вы так...

— Димеона! — позвал я, пока наивному существу не пришло в голову вступиться за соседа. — Димеона, скажи: а чем ты тюремщика так напугала, когда мы пришли?

— Ой!.. — друидка в момент покраснела. — Даффи, понимаешь, я ничего такого не делала, просто ты долго не возвращался, и тогда я подумала, что мне можно пока пойти прогуляться. Я попросила того человека, чтобы он мне открыл дверь, а он сказал, что он с радостью, только ключ потерялся, и что если я сама смогу выйти, то могу пойти погулять где мне вздумается, и тогда я подумала...

Наша избавительница громко вздохнула.

— Шутнички, — сказала она. — Взять бы их всех — и...

Наверху хлопнула дверь, и на лестнице послышались быстрые шаги. Я не был удовлетворён ответом друидки, но расспросы пришлось пока прекратить.

В подвал вбежал давешний тюремщик, весь в мыле, держа в одной руке узел с моим барахлом, а в другой — окровавленное Димеонино платье. Встретившись с нечитаемым взглядом Луары, он сразу же стал оправдываться, что, кроме этого, у девушки ничего с собой не было и что ему, конечно, ужасно неловко, но только он должен просить нас переодеться, потому что на одном тюремные шмотки, а на другой — больничный халат, за который командир расписался, и что он бы сам с радостью, но только он ведь человек маленький, и на него потом свесят, так что если не затруднит, то он попросил бы, хотя, конечно, он не настаивает... Луара не отвечала, и под её тяжёлым взглядом служивый в конце концов сдулся и замолчал.

***

— А теперь мы побежим? — спросил я, когда мы вышли из здания городской стражи: я — в своей верной кожанке, Димеона — в больничной пижаме поверх обнаружившихся на дне рюкзака жреческих одеяний. — Пока они не опомнились?

— Максим, не говори глупостей! — сказала белая леди, ступая на улицу вслед за нами. — Я — солидная женщина, я не бегаю. Я либо с достоинством удаляюсь, либо решаю остаться, и тогда бегут уже от меня.

— То есть? — спросил я с удивлением. — Ты хочешь сказать, это всё сейчас было серьёзно?

— Разумеется, — кивнула Луара. — Даме моего положения как-то не к лицу ввязываться в сомнительные аферы. Кстати, не забывай: я ещё не сделала вам предложения, от которого вы не сможете отказаться.

— Я весь внимание.

— Не говори глупостей, — дама в белом с неудовольствием мотнула головой. — Такие дела не решаются посреди улицы.

— Э-м-м... Ладно. Куда?

— Сам выбирай — в конце концов, ты у нас руководишь операцией.

— Я?

— Угу. Я — резерв. Так что, тебе есть куда меня пригласить?

Я прикинул свои финансовые возможности.

— Может, к Эндрюсу?

— Ну, нет, в этот клоповник я не полезу! Трактирщику нечего предложить таким людям, как я.

— Тогда, может быть...

— Максим, — Луара вздохнула. — Так уж получилось, что я знаю приличное место неподалёку. Вы не будете против?

— Нет, что ты.

— Димеона?

— А?

— Ты хочешь есть?

— Да.

— В таком случае, не отставайте, не то я передумаю вас угощать!

С этими словами Василиса сняла, наконец, свою широкополую шляпу и первой двинулась в направлении городской площади.

Глава восьмая, в которой Максим завтракает в ресторане и чувствует себя нищебродом

«Приличное место» оказалось уютным рестораном домашней кухни в паре кварталов от Ратушной площади и в нескольких минутах ходьбы от линии берега. Когда мы пришли, заведение только ещё открывалось. Время завтрака давно прошло, до обеда оставались добрых пара часов, и в зале не было ни души — даже стулья были убраны ещё не со всех столиков. Димеона сразу отправилась бродить по просторному помещению, разглядывая развешанные по стенам цветы и картинки, а мы с Василисой уселись за угловой стол и уставились друг на друга. Воцарилась неловкая пауза. Наконец, чародейка улыбнулась.

— Ну и рожу они тебе сделали! — сказала она. — Ты бы видел...

— Да видел я, — отмахнулся я.

— Ну да, — Василиса кивнула. — Не думала, что ты из тех, кому нравится корчить из себя варвара... Или это образ мачо такой? А что, баллов восемь из десяти я бы дала.

— Василис, хорош издеваться! — поморщился я. — Сама-то вон легко отделалась, как я погляжу.

— Это? — волшебница указала на своё лицо, в котором я, сколько ни пытался, не мог уловить отличий от её привычного облика. — Так у меня же спецдопуск! В прошлый раз так зубной феей намаялась, что сейчас прямо сказала: ничего не знаю, иду собой, и точка.

— И что? — спросил я с надеждой.

— Что, что... Старик, конечно, поерепенился, но, в конце концов, подписал.

— Везёт, — сказал я со вздохом.

— Подход к людям надо иметь! — чародейка нравоучительно подняла палец. — Подход!

— Подход... — я вздохнул.

В зале появилась официантка, покосилась на Димеону, пристально изучавшую угнездившийся в огромном горшке возле входа гибискус, положила перед нами меню и ушла. Василиса понизила голос и с заговорщицким видом спросила:

— Нет, я всё понимаю, но всё же скажи: как тебя угораздило отправиться на выпас друидки персонажем-охотником?

— Василиса... — простонал я. — Не спрашивай! Меня и так уже, если хочешь знать, из-за этого едва не убили.

Чародейка закрыла лицо ладонями, плечи её затряслись от беззвучного смеха. Я посмотрел на неё с осуждением:

— И ты, Брут?..

— Ой... Ладно! — Василиса смахнула выступившие на глазах слёзы. — Не принимай близко к сердцу. Смотри на мир позитивнее — в конце концов, ты теперь, как истинный самурай, можешь презреть смерть.

— То есть?

— Не читал? Смотри, — волшебница наклонилась ко мне через стол, глаза её загорелись. — Если меня сейчас, скажем, прибить, я пройду под барьером — сам проходил, знаешь, каково это.

— Угу, — кивнул я. Смерть в Сказке действительно была неприятным явлением — случаи, когда я по глупости не успевал отскочить в сторону, я предпочитал не вспоминать без нужды.

— Вот, — Василиса подняла палец. — Но это мы, смертные, а для тебя или для девушки всё будет иначе — скорее всего, вы даже ничего не почувствуете, просто проснётесь в точке входа в своих прежних телах.

Я опешил:

— В прежних телах?

— Угу.

— Погоди-погоди... Ты хочешь сказать, что, пока мы здесь бегаем, наши тела так и лежат в «Клыках вервольфа»? Так, что ли?

Чародейка глядела на меня пристально. Постепенно возбуждение ушло с её лица, уступив место унынию.

— Ты — второй курс, — сказала она безнадёжно. — И Брума, конечно, ещё не читал. Чёрт, да как же тебе объяснить-то, чтоб не на пальцах...

— Да ладно, — я махнул рукой. — Потом у Пека спрошу.

Волшебница просияла.

— А знаешь, спроси! — сказала она. — Спроси-спроси! Он умеет рассказывать.

Вернулась официантка — спросила, готовы ли мы сделать заказ. Я помахал рукой Димеоне, чтобы она подошла, и заказал себе куриный шашлык, чай и какой-то салат из морепродуктов. Василиса с видом матёрой светской львицы попросила принести ей омлет, жареные колбаски («Здесь есть настоящие!») и большую порцию латте. Димеона со свойственным ей прямодушием попыталась заказать грюли — и весьма удивилась, узнав, что их нет в меню. Вскоре выяснилось, что концепция выбора блюд из списка вообще является для нашей друидки большим откровением. Положение спасла Василиса, попросившая для девочки мёду и лесных орехов — эти компоненты не значились в книжечке по отдельности, но, по крайней мере, входили в состав других блюд.

Официантка уже собралась уходить, но тут Димеона спросила: