Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 26)

— Предположим, — сказал он.

— К утру — то есть к моменту истечения срока ультиматума — ситуация, однако, переменилась, — продолжал я. — Кое-кто сверху прислал вам письмо, в котором, с одной стороны, спрашивал, почему о появлении друидов в городе не было сообщено сразу, а с другой — велел поместить нас с Димеоной под наблюдение, запретив при этом какие бы то ни было активные действия. Этим объясняется та мягкотелость, которую вы проявили вчера во время нашего утреннего разговора: вместо того чтобы выгнать нас из города силой и покончить с этим, нас, можно сказать, поместили под охрану. Дело в том, что отношения с Храмом у стражи остаются довольно формальными, тогда как не подчиниться приказам непосредственного руководства было бы неразумно.

Я откашлялся и продолжил:

— К сожалению, после обеда ситуация выходит из-под контроля: храмовники, не дождавшись реакции стражи, решают действовать самостоятельно, а когда это выливается в неприятный спектакль, вы не находите ничего лучше, чем изолировать нас, чтобы, с одной стороны, обеспечить нашу защиту, а с другой — иметь возможность сосредоточиться на поиске оснований к тому, чтобы избавиться от нашего неудобного присутствия. Здесь вам везёт: в соседнем городе за нами числится дельце с весьма серьёзными обвинениями, и даже неравенство в звании с тамошним командиром играет вам на руку, давая формальное оправдание выдаче опасных преступников вопреки прямому приказу сверху. Однако же, как гром среди ясного неба, происходит ещё одна досадная вещь: на вашем пороге вдруг появляется леди Луара, и в её намерения вовсе не входит, чтобы события разворачивались так, как это удобно страже. Я прав?

Зувр сидел, как оплёванный, Луара кивала, но я по-прежнему не видел её лица за вуалью.

— У меня, в общем, всё, — сказал я, потупясь. — Просто я хотел вам сказать, что ситуация с самого начала складывается не в вашу пользу, и нет нужды пытаться показать мне, будто наша с Димеоной судьба зависит целиком от решения командиров кромвельской и вебезеккельской стражи: уверен, заниматься нами в конечном итоге будут совершенно другие люди. Я кончил.

Дама в белом цокнула языком.

— Какой проницательный молодой человек! — сказала она, и голос её, разумеется, прозвучал именно так, как я ожидал. — Может быть, вы заодно расскажете нам, что произойдёт дальше?

— Если вам так угодно, — кивнул я. — Держу пари, что сейчас вы сделаете нам с девушкой предложение, от которого в силу причин, неизвестных господину Зувру, мы не сможем отказаться, и мы вместе покинем этот оплот правосудия.

Офицер, до сих пор молчаливо внимавший, вдруг хлопнул ладонью по столу:

— Так! А теперь послушайте вы меня, — прогремел он. — Во-первых, без моего приказа ни вы, ни ваша сообщница не покинете этот оплот правосудия, как вы выразились. Во-вторых...

Командир набрал воздуху в грудь, чтобы высказать своё «во-вторых», но тут леди Луара сказала:

— Ах, да!..

И, щёлкнув замком своей сумочки, протянула стражнику свёрнутый трубочкой лист плотной бумаги, припечатанный сургучной печатью. Офицер принял свиток, внимательно изучил оттиск и, развернув документ, углубился в чтение. Мы ждали. Наконец, Зувр поднял на свою посетительницу непонимающий взгляд.

— Вы это серьёзно?

Луара выпрямилась.

— Офицер, я их забираю, — просто сказала она. — У вас есть возражения?

— Нет, — Зувр беспомощно поглядел в конец свитка. — Нет, нет, нет! Но я предпочёл бы, чтобы мне объяснили, что, в конце концов, происходит.

Дама в белом качнула полями шляпы.

— Всенепременно, — сказала она. — Но для этого вам придётся составить официальный запрос — уверена, Совет рассмотрит его в приоритетном порядке. Мистер Оулдсен, прошу за мной!

С этими словами она развернулась и первой направилась к двери. Я поднялся со стула, бросил на стол перед командиром раскрытые кандалы и вышел из комнаты вслед за Луарой. Через закрывающуюся дверь до меня долетело ругательство, сопровождавшееся ударом кулака по столешнице.

Мы прошли мимо стражников, почтительно вытянувшихся у входа в кабинет начальника, пересекли коридор, в глубине которого маячил силуэт Гнутта, и свернули на лестницу. Луара двигалась так уверенно, словно ей уже доводилось бывать здесь.

— Ты хорошо держишься, — не оборачиваясь, сказала она.

Я пожал плечами:

— С наручниками был уже перебор, не находишь?

В голосе моей спутницы зазвучали игривые нотки:

— Ну, не могла же я допустить, чтобы все роли пришлось отыгрывать тебе одному, правда?

Мы прошли первый пролёт и свернули на следующий.

— Не знал, что ты куришь, — заметил я.

— Обычно — нет, но сейчас не смогла удержаться, — всё с теми же интонациями ответила белая леди. — Ну, так ты мне покажешь, где здесь эта ваша тюрьма?

— Сюда, — я пересёк коридор первого этажа и взялся за кольцо в тяжёлой, обитой металлом двери.

Мы спустились по выщербленным каменным ступеням — лестница заворачивала, и вид на подвал открывался лишь ближе к её основанию. Наконец, когда мы уже входили в полутёмное помещение, я вдруг осознал, что в нём что-то было не так.

Тюремщик, обнажив меч и не сводя взгляда с лесной жрицы, медленно пятился к лестнице. Оружие плясало в его руках. Димеона стояла посреди своей камеры и смотрела на него озадаченно. Вокруг неё медленно гасло янтарное сияние. Я остановился.

— Что...

— Максим, я тебя умоляю!.. — Луара решительным шагом вышла на середину подвала, оказавшись в двух шагах от несчастного стражника, и властным тоном воскликнула: — А-а-атставить!

Стражник вздрогнул и обернулся.

— Офицер, что здесь происходит?!

— Я... Де... Она... — на беднягу-тюремщика появление дамы в белом произвело, похоже, не менее жуткое впечатление, чем выходка лесной нимфы, чем бы та ни была. — Я ничего не... Я только... Я ничего не хотел!

— Офицер! — Луара выпрямилась, оказавшись на добрых полголовы выше растерянного служаки. — Вы можете успокоиться и внятно сказать, что у вас здесь творится?

Димеона глядела на нас виновато, однако же с интересом. Стражник набрал воздуху в грудь и принял под козырёк:

— Мэм!.. Я ничего не имел в виду — просто сказал — пошутил, — что она, мол, может выйти, когда пожелает. Я не ожидал, что она...

— Офицер! — Луара пощёлкала пальцами перед лицом бедолаги. — У меня приказ Зувра — я забираю этих двоих. Прекратите валять дурака, откройте камеру да принесите-ка мне их вещи.

— От-ткрыть кам-меру? — заплетающимся голосом переспросил служака. — От-т-ткрыть кам-меру?..

— Исполнять! — вдруг гаркнула моя спутница так, что я вздрогнул, когда голос её сорвался на крик. — Исполнять, живо!

— Мэм!..

Тюремщик рефлекторно отсалютовал, затем маленькими шагами приблизился к камере, продолжая держать меч наготове, левой рукой снял с пояса связку ключей и осторожно открыл замок. Закончив с этим, он отскочил как ошпаренный и опрометью бросился к лестнице, а потом — прочь из подвала. Леди в белом повернулась ко мне — в движениях её сквозило неприкрытое довольство собой.

— Вот видишь? Уверенный тон, властный жест — и они уже пляшут под твою дудку... Ну, так ты нас представишь, или как?

— Ах, да... — спохватился я. — Димеона, иди сюда!

Друидка открыла скрипнувшую дверь камеры и осторожно приблизилась, бесшумно ступая босыми ногами по каменным плитам пола. Вид у неё был заговорщицкий.

— Димеона, это Луара, — сказал я. — Она хорошая, она сделала так, чтобы нас отпустили. Луара, это Димеона.

Димеона склонила голову на бок.

— А я тебя знаю! — сообщила она. — Мне про тебя рассказывали!

— Вот как? — стальные нотки, зазвучавшие вдруг в голосе нашей спасительницы, предназначались, без сомнения, мне. — И что же тебе про меня рассказывали, Димеона?

Лицо нимфы преисполнилось гордости.

— Ты дома для пчёл строишь! — победоносно сказала она. — Мне Мелисса рассказывала: когда дикие люди строят дома для пчёл, они вокруг лица сетку вешают, как у тебя, чтобы пчёлы не жалили, только они всё равно жалят... А вообще, пчёлы в лесу живут — там цветов больше, и мёду, и вообще, в лесу лучше. А ты мне своих пчёл покажешь? Всегда хотела увидеть, как они в домах могут жить — там же тесно, наверное, и цветов нет!

— Покажу, — пообещала Луара, с трудом сдерживая смех. — Только они у меня далеко, в другом городе.

Димеона просияла, шаг за шагом отходя в сторону, словно бы не желая, чтобы мы вспомнили об учинённом ею беспорядке. У меня на языке уже вертелся вопрос о том, что здесь произошло минуту назад, но тут девочка сунула палец в рот и сказала:

— А с мёдом хорошо грюли делать!

— Что делать? — переспросила белая леди.

— Грюли.

— Грюли?

— Угу!

— А что это такое?

— Это лепёшки такие, — пояснила нимфа. — Их Мелисса раньше готовила, когда у неё ещё время было... Хочешь, я тебя научу грюли делать, когда мы пойдём твоих пчёл смотреть? Это несложно, да и тебе, наверное, понравится!

— Обязательно! — ответила дама в белом, более не сдерживая веселья. — Обязательно!