Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 18)
— Но послушайте...
— И слушать ничего не желаю! А если они мебель надумают портить — платить, что же, вы будете? — Эндрюс демонстративно несколько раз открыл и закрыл дверь, словно бы проверяя, в порядке ли петли.
— Да, но всё-таки если мы можем как-то договориться... — я потел в душной комнате, в которой три человека были уже солидной толпой, и лихорадочно соображал, сколько я могу предложить трактирщику так, чтобы не выйти из роли и, что было гораздо важнее, из сметы.
— «Договориться»? — хозяин криво усмехнулся. — Ты топор-то поднимешь, деточка? — обратился он к Димеоне. — Видишь ли, нахлебники мне не нужны, проповедники — и подавно. Была б от вас польза, я бы ещё...
— А целители? — спросил я быстро.
— А? — поднял голову Эндрюс.
— Причём первоклассные! Правда ведь, Димеона?
Девочка посмотрела на меня удивлённо, а потом, поняв, чего от неё хотят, радостно затрясла головой.
— Меня Мелисса учила! — сообщила она. — Но потом она перестала, потому что сказала, что некогда, а в лесу постоянно же происходит, да и звери кругом, или просто кому нездоровится, и тогда я пошла к Левизану, он умный, и он рассказал...
— Целители, говоришь? — по лицу нашего арендодателя я понял, что мой пробный шар попал в лузу и Эндрюс уже считает, сколько монет сможет сэкономить на этой встрече. — Что ж, а в травах ты разбираешься?
Димеона всплеснула руками:
— Конечно! Левизан мне показывал, и Мелисса, когда у неё ещё было время, только она потом всё забросила, но я всё запомнила, и потом к Левизану ещё ходила всё время, и...
— Димеона, — позвал я. — Иди с ним и помоги ему всем, чем можешь.
Нимфа закрутила прелестной головкой, переводя взгляд с меня на небритого трактирщика. Я показал ей большой палец — ничего, мол, страшного, он наш, добрый.
— Ну, мне помогать ничем и не надо, — наконец начал торговаться хозяин. — Разве старуху мою посмотрела бы — у ней всё ноги болят, а дохтур...
Продолжая бормотать что-то про ноги старухи и про жадного доктора, а также про травы, которые не помогают, хотя за такие деньжищи должны бы, он вывел Димеону на лестницу и прикрыл за собой дверь. Я распахнул окно, из которого в комнату лились последние лучи предзакатного скудного света, и, отдуваясь, упал на кровать.
Так, на чём я закончил? Нас пока что не гонят... Ну, ладно, пусть гонят — но так ведь, немножечко; кто он, в конце концов, — скряга-трактирщик, боящийся, что из-за нас у него беспорядки начнутся? Прав он, собака, ой как прав! Он ещё Вебезеккель не видел, не то сразу погнал бы поганой метлой, но только ещё одну ночь я, считай, уже выторговал, может быть, даже со скидкой, а то у меня карман не резиновый, а выгонит — так мало ли их таких в Кромвеле? Вот если б нас гнали серьёзно, так сказать, официально — со стражниками, с вензелями, тогда...
В дверь постучали. Я рефлекторно вскочил с кровати, чтоб отпереть, но засов был откинут, и створка уже начала открываться. Деваться мне было некуда — я снова сел на кровать, гадая, кого принесёт в этот раз.
— Здравия желаю, — человек со шлемом стражника под мышкой нехотя отсалютовал мне из коридора. — Господин Даффи?
— К вашим услугам, — ответил я, понимая, что выгляжу с этой позиции не очень-то презентабельно.
— А где, — втиснувшись в пространство комнатки, стражник огляделся, словно бы здесь было, где спрятаться. — Где... Барышня?
— Отлучилась, — ответил я и, поскольку знал, что мне всё равно никто не поверит, добавил: — Хозяйке плохо, а за доктором далеко посылать... Так чем обязаны?
— Хм?.. — посетитель закончил осмотр жилища, и по виду его сделалось ясно, что в одном только проживании в подобной коморке ему уже мнится преступный умысел. — Ах, да. Приказ господина Зувра: завтра утром вы убираетесь вон из города. Я на вашем месте уехал бы тотчас же.
— Простите, господина?..
— Зувра, командира городской стражи здесь, в Кромвеле.
— А меня уже приняли в стражу?
— Что? — вид солдафона сделался удивлённым.
— Тогда с какой стати господин Зувр отдаёт мне приказы?
Стражник прищурился:
— То есть вы не уйдёте?
— Почему — не уйдём? Просто пока я не вижу для этого оснований.
— Основания... Вот, ознакомьтесь.
Он протянул мне свёрнутый трубочкой лист бумаги. Я развернул его и сразу уставился в конец рукописи.
— Для вас достаточно? — с явным уже наездом в голосе спросил посыльный.
— Здесь только подпись самого Зувра, — сказал я, возвращая бумагу.
— Вам этого мало?
— Я не помню, чтобы он был моим начальником.
— Много слов знаете для охотника, — рассусоливать стражнику было, похоже, неохота, и он просто шёл напролом.
— Мне приходилось доставлять дичь людям и поважнее вашего капитана, — поскольку страж не спешил забирать документ, я пожал плечами и с деланым равнодушием положил приказ возле подноса. — Можете это ему передать.
— Всенепременно, — стражник кивнул, отступая в коридор. — Разумеется, вместе с вашим отказом подчиниться прямым указаниям сил охраны правопорядка. Честь имею!
Прикрыв за собой дверь, он затопал вниз по лестнице. Я в третий раз вытянулся на кровати и застонал от бессильного гнева — чёрт, да что же это такое?!
Минут через десять, когда я доедал остывающую котлету, вернулась моя подопечная и сразу стала рассказывать мне что-то про доктора, про хозяина и ноги его жены. Я отодвинулся от окна, пропустил туда Димеону и усадил её ужинать. Громко сетуя на то, что есть такое нельзя, девочка всё же решилась снять пробу. Я лежал у стены, слушая её причитания между причмокиваниями, и думал о том, что я, маг, не могу придумать, как выпутаться из такой бытовой ситуации, а денег, что мне были выделены по проекту, хватит меньше, чем на неделю жизни в большом городе, и тогда придётся либо что-то придумывать, либо брать из своих, что тоже не очень-то хорошо, потому что зарплата ещё ой как нескоро, а квартплата как раз-таки скоро. Хотя, с другой стороны, если жить мне придётся в Сказке...
— Эй, ты чего такой грустный? — через пелену этих невесёлых мыслей долетел до меня голосок нимфы.
Я посмотрел на неё — на то, каким искренним участием и тревогой наполнилось её лицо, — и вдруг решил сказать прямо:
— Пока тебя не было, приходили солдаты.
— Солдаты?
— В этом городе они ловят преступников.
— А.
— Они хотят, чтобы мы ушли.
— Но мы не можем уйти! — щёки девочки вспыхнули. — Мы ведь не уйдём, Даффи?
— Пока — нет, разумеется, — поспешил я успокоить наивное создание. — Но если они будут настаивать, нам всё же придётся...
— Я не уйду, — насупилась целительница. — Я должна нести слово Фериссии! Я могу... Я буду сражаться!
— Нет! — закричал я так громко, что сам чуть не оглох от своего возгласа, а какая-то ворона, сорвавшись с дерева за тёмным окном, полетела прочь, обиженно каркая. — Нет, Димеона, этого делать нельзя, ни в коем случае нельзя...
— Но разве... Разве ты мне не поможешь? — неуверенно спросила девочка.
— Послушай меня, Димеона, — я прикрыл окно и теперь старался говорить тихо. — Помнишь плохих людей, от которых мы убежали? Их было мало, но они были сильнее меня. Здесь людей очень много — намного больше, чем там, у нас с тобой не хватит пальцев на руках сосчитать, сколько их. Если они все разозлятся на нас — а они разозлятся, если ты будешь с ними сражаться, — мы с тобой не продержимся и пары минут. Нас или убьют, или отправят в тюрьму. Поэтому я говорю тебе, Димеона: ни в коем случае нельзя с ними сражаться, иначе ты дашь им повод отправить тебя куда им заблагорассудится, понимаешь?..
Я взглянул в лицо нимфы — и осёкся: на глазах девочки стояли слёзы.
— Но моя Миссия... Слово Фериссии... Даффи... Что же мне тогда делать?! — чуть не плача, спросила она.
Я обнял её, как ребёнка.
— Ну-ну-ну, Димеона, — сказал я, гладя её по спине. — Что ж ты плачешь? Пока нас ещё ведь не выгнали, а если прогонят из этого города, мы просто уйдём в другой, понимаешь?
— Правда? — с дрожью в голосе спросила она.
«Где нам придётся начинать всё с начала», — добавил я про себя.
— Правда, девочка, правда. Ты поела? Ну, вот и всё, вот и не плачь, ложись спать под одеялком, а я на полу лягу, — приговаривал я, запирая дверь и укладывая девушку в постель — за окном быстро темнело, а свечу хотелось бы приберечь.
— Даффи?
— Что?
— А можно я завтра про Стурцию им расскажу?