Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 20)

— Богохульство! — громкий возглас, наконец, согнал наваждение. Обернувшись, я увидел высокого старика в одеяниях Храма, трясущего почерневшим от времени посохом. — Храм этого так не оставит! Вы за это ответите!

— О, да!.. Мы ответим, — сказала девушка глубоким грудным голосом, и улыбка, завладевшая её губами, выглядела бы маниакально-притягательной, если б не была такой страшной. — Сейчас луна убывает. Пускай же она исчезнет и появится снова! Вместе с полной луной вернёмся и мы. Мы вернёмся — и все увидят, чего стоят Храм и его лживые боги, не способные справиться с одною девчонкой!

Старик хотел было что-то ответить, но вместо этого вдруг плюнул, замахнулся посохом и метнул его над головами толпы. Продолговатый предмет летел, колесом вертясь в воздухе, начиная вибрировать, накаляясь зелёным свечением. Димеона, улыбаясь, ждала.

Посох достиг Димеоны. Посох перестал светиться. Димеона поймала его одной рукой и улыбнулась. Секунду всё было нормально, затем дерево вдруг искривилось, свилось в клубок, стекло по руке жрицы на мостовую и змеёй стремительно метнулось к толпе. Раздались крики, народ стал, наконец, разбегаться. Я оглянулся, чтобы ещё раз увидеть жреца, но того уже не было.

Вокруг царил хаос — кто-то бежал, кто-то кричал.

— Преступления ваши — да будут наказаны! А ты, глупец, знай, что руки твои не настолько длинны, как ты думаешь, и, пока ты следишь за одним из нас, другие следят за тобой.

Я вновь обернулся к девушке — чтобы увидеть, что я опять опоздал.

— Димеона!

Клинок, снова сорвавшись с места, уже летел к нимфе, стоявшей в прежней нелепой позе с разведёнными в стороны руками и запрокинутой головой. Я бросился к ней. Послышался неприятнейший хруст, и кинжал вошёл в плечо девушки.

***

Я пихнул кого-то плечом, кого-то грубо оттолкнул в сторону, перескочил через старуху, от избытка чувств опустившуюся на карачки, и оказался в центре площади как раз вовремя, чтобы в последнюю секунду подхватить оседающее на мостовую невесомое почти тельце Димеоны. Звякнул кинжал, отлетел, задетый чьей-то ногой, в сторону — я не стал оборачиваться, мне было не до того.

Вокруг царила паника: кто-то куда-то бежал, кто-то молился, кто-то истерично вопил, то и дело срываясь на кашель, кто-то спешил скрыться с глаз, а кто-то, напротив, стремился подобраться поближе, кипя от праведного негодования, со сжатыми кулаками. К моему превеликому облегчению, командир стражи уже шагал в мою сторону, знаками подзывая к себе ещё нескольких парней в медных шлемах. Я стоял, держа на руках дрожащую мелкой дрожью Димеону, по груди и плечам которой бежала горячая кровь, и улыбался своим спасителям, уверенный в том, что меня сейчас арестуют. «Богохульство, богохульство!» — раздался совсем уже рядом исполненный животного ужаса крик. Воображение уже рисовало мне сжимающиеся вокруг камней руки верующих. К счастью, в этот момент капитан Зувр ступил, наконец, на открытое пространство — прямой и собранный, сама серьёзность, рука замерла на рукояти меча — и я смог немного перевести дух.

— Что это значит? — приближаясь, спросил капитан. — Я вас спрашиваю: что всё это значит?!

Оглянувшись через плечо, я увидел, что ко мне подбегают ещё двое стражников.

— Она ранена, — сказал я, поднимая Димеону повыше — так, чтобы её голова оказалась закрыта от невидимой мне части толпы моими плечами. — Ей надо к доктору.

— Я вас спрашиваю: что здесь происходит?! — по-прежнему очень корректно, не выходя из диапазона, после которого внушительно поставленный голос теряет всю свою силу, начиная бить по ушам, переспросил Зувр.

— Это она! — раздался совсем рядом с нами сорванный голос. Обернувшись, я сначала увидел направленный на нас с девочкой гневный перст и только потом заметил за ним сгорбленную старушку. — Я всё видела, это она! Она говорила пренебрежительно, пугала знамениями, призывала демонов, а ещё, а ещё...

Я закрыл глаза и мысленно застонал — чёрт подери, сколько ещё бессмысленных небылиц родится прежде, чем я успею уйти с этой площади?.. На моё счастье, капитан Зувр, похоже, мыслил в том же направлении, что и я — нетерпеливым движением оборвав женщину на полуслове, он вновь обратился ко мне:

— Итак?..

— Я стоял вон там и видел не больше вашего, — огрызнулся я. — Димеона могла бы рассказать больше, но сейчас, — я выразительно кивнул на пятно тёмной крови, растекавшейся по зелёному платью, — сейчас ей нужен врач, причём самый лучший, или я за себя не ручаюсь.

Командор смерил меня оценивающим взглядом.

— Но-но, полегче, — сказал он. — Итак...

— Это она! — раздался очередной обвиняющий возглас, и мне даже не пришлось поворачивать голову, чтобы узнать давешнего святошу. — Это она вела еретические грешные разговоры, пугала народ, возводила хулу на богов, а ещё...

Вокруг собралась уже настоящая толпа, и стражники беспокойно оглядывались по сторонам. Командир Зувр нетерпеливо кивнул, приглашая меня идти за ним, и первым двинулся в сторону боковой улицы. Я пристроился следом, так что храмовнику, оказавшемуся вдруг в хвосте процессии, ничего не осталось, кроме как припустить следом, продолжая вещать на ходу:

— Ещё она взяла посох святого Ярмилы и, применив свою нечестивую, чёрную, языческую магию...

— Вон, — сказал я.

Жрец осёкся и, сбитый с толку, озадаченно посмотрел на меня.

— Вон, вон! — уже заметнее кивнул я.

Проследив за моим взглядом, старец просветлел лицом и бросился в сторону. Подняв с земли вожделенный магический артефакт, он принялся придирчиво его осматривать, недовольно бормоча себе под нос. Зувр шёл впереди, заставляя людей расступаться, и, казалось, о чём-то думал.

— Так что с доктором? — спросил я.

— Храм не потерпит еретички в своих стенах! — старуха, орудуя клюкой с завидным проворством, проталкивалась следом за нами. — Храм вам ещё покажет!..

— Вы отвергаете милосердие? — спросил я.

— К ней — да!

— О, нет, отчего же, — вернув себе посох, старик явно повеселел и теперь даже думал, похоже, вернуть себе утраченное достоинство. — Конечно, её преступления ужасны, однако, приняв во внимание одержимость и губительное влияние языческих ритуалов, в которые она была втянута в таком юном возрасте, Совет, возможно...

Я мельком глянул на Димеону — веки её были, как и прежде, опущены, а струйка крови наконец начинала слабеть — и поспешил отказаться:

— Благодарю, но я не уверен, что мы можем вам доверять.

Лицо проповедника вытянулось. Секунду он думал, как бы получше ответить на выпад, а потом сделал постную физиономию, повернулся к Зувру и вновь принялся бормотать бесцветным тоном:

— Так вот, я говорю: подрыв традиций и устоев, принятых в городе, а также авторитета Храма, покушение на порчу реликвий святого Ярмилы...

— Нам нужна лечебница из трущоб, — глядя в высокую спину офицера, заявил я. — Есть тут такая?

Капитан остановился так резко, что я вместе с трепещущей нимфой на руках чуть не впечатался в его блестящий доспех, и повернулся ко мне.

— Господин...

— Даффи, — напомнил я.

— Господин, называющий себя Даффи, вы арестованы за пособничество в клевете, демонстрации силы, богохульных измышлениях и попытке запугать народ Кромвеля. В настоящее время вы следуете в участок до выяснения всех обстоятельств. Вопросы?

— Да, я вам говорю, это он!.. — снова раздался рядом со мной надоедливый голос, но Зувр двинул ладонью, и один из стражников поспешил встать на пути несносной старухи. — Да пропустите же, пропустите, я вам говорю!

Командир стражи по-прежнему смотрел на меня выжидательно, теребя подбородок.

— Врача, — напомнил я.

Зувр ещё раз посмотрел на меня, что-то прикинул и, наконец, кивнул.

— Следуйте за мной, — сказал он.

— Совет Храма этого не потерпит, — продолжал бубнить святоша, держась рядом с капитаном. Я почти не слушал, поскольку внимание моё было сосредоточено на губах девушки, пытавшейся что-то сказать.

— Ме...

— Что? — спросил я, приподнимая дрожащую крупной дрожью друидку так, чтоб оказаться ухом как можно ближе к её губам.

— Мели...

— Что-что?

— Мелисса хорошая! — одними губами прошептала нимфа, после чего её тело, вздрогнув в последний раз, обмякло и девочка провалилась в глубокое забытье.

Глава шестая, в которой Максим отвечает на множество вопросов

Командир Зувр появился в дверях и сразу сделал такое лицо, будто моё присутствие в комнате крайне его удивило. Покачав головой, он обернулся и что-то сказал человеку, стоявшему в коридоре, после чего закрыл дверь и неторопливо прошествовал за свой стол. Я ждал.

Опустившись на стул, капитан долго ёрзал на нём, будто устраивался поудобнее. Завершив, наконец, и этот обряд, Зувр взял пачку бумаг и принялся раскладывать их по столу, внимательно вглядываясь в каждую. Я наблюдал за ним с интересом: весь ритуал, имевший целью, несомненно, дать мне вволю помучиться перед объяснением, происходил, было ясно как день, из неуверенности, а вдобавок давал исполнителю немного времени, чтобы подумать. В какой-то момент мне даже стало жаль офицера: в городе творится чёрт знает что, наверняка каждая шишка уже чего-нибудь требует, люди волнуются, слухи ползут со скоростью света, а в это время один из зачинщиков валяется без сознания, а второй и последний, кому можно предъявить хоть какие-то обвинения, расселся на табурете и, к гадалке не ходи, уже готов утверждать, что просто стоял рядом и ничего не делал, а потом нёс раненую на руках в больницу, что будет, чёрт возьми, правдой.