Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 17)
Кромвель встретил нас размеренной суетой — время близилось к четырём часам пополудни, и горожане спешили по своим неотложным делам, не обращая на нас никакого внимания. Булыжные улицы и дома белого мрамора оказались такими, какими я их себе представлял — несмотря на предвзятое отношение к чужим секторам, я вынужден был признать, что построено было на совесть и, в общем, с душой. Я ожидал, что Димеона примется сразу расспрашивать меня обо всём, но девчонка, напротив, вышла на новый виток своих странных проблем с принятием этого мира — замкнулась в себе и лишь мёртвой хваткой держала меня за руку, словно боясь потеряться в этом столпотворении. Я пожал плечами и, поскольку никаких договорённостей о том, куда идти по прибытии, между нами сделано не было, просто отдался на волю людского течения, увлекавшего нас вдоль по улицам Кромвеля. «Сегодня посмотрим город, — принялся я строить планы. — Надо понять, о чём она собирается проповедовать, и выяснить, где для этого подходящее место. Может быть, здесь есть относящийся к её религии храм? Надо справиться. Интересно, Фериссия — это какой пантеон? Ещё надо будет найти кого-нибудь, кто сможет подтянуть девочке ораторское искусство — а то ведь она говорить совсем не умеет... Точно, этим завтра с утра и займусь».
Поток моих в высшей степени правильных рассуждений был прерван голосом проповедницы — только услышав его, я вдруг осознал, что минуту назад рука Димеоны исчезла с моего локтя. Обернувшись, я увидел, что девочка стоит посреди оживлённой улицы, возведя руки к небу, и вещает, обращаясь, по-видимому, к спинам спешащих мимо неё прохожих:
— Дикие жители пр
Я стоял, как дурак, соображая, что мне теперь делать. Кто-то рядом уже хохотал, кто-то свистел, вокруг проповедницы начинала собираться толпа. Я беспомощно огляделся, посмотрел ещё раз на Димеону — и понял, что единственное, что мне остаётся, — это стоять рядом с нею и ждать.
[1] К моменту описываемых событий Сказка состояла из пяти действующих секторов: Русского, Арабского, Фэнтези, Библейского и Научной Фантастики. Японский был введён в строй в том же году, но на несколько месяцев позже — кажется, уже ближе к Новому году.
[2] Под словом «легенда» волшебники понимают не совсем то же, что антропологи, и слово это будет уместнее понимать в том же смысле, в каком употребляют его шпионы и контрразведчики. Мир Сказки целиком выдуман, и вряд ли вы сможете найти в нём объект, возраст которого превышал бы шесть лет. Всё, что относится к более ранним событиям, существует исключительно в виде легенды, вымышленной истории — поддельной, но весьма хорошо проработанной.
Глава пятая, в которой люди города впервые слышат слово Мелиссы
Я распахнул дверь и втолкнул девушку в комнату, сам ввалился за нею вслед и налёг на тяжёлую створку с внутренней стороны. Кто-то уже пытался протиснуться за нами, но не слишком настойчиво — дверь сантиметр за сантиметром поддавалась моему натиску. В последний момент в щель перед косяком просунулась чья-то нога — я с размаху наступил на неё, нога исчезла, дверь встала на своё место, и я смог, наконец, задвинуть засов. Снаружи продолжали кричать и барабанить по тяжёлому дереву. Я прислонился к стене и с наслаждением расстегнул ворот тяжёлой кожанки, чтобы, наконец, отдышаться.
— Ну, как? — с надеждой спросила Димеона, уже сидевшая на кровати — руки сложены на коленях — и смотревшая на меня с выражением прилежной школьницы, только что без запинки оттараторившей свой урок и теперь с волнением ожидающей оценки учителя.
Я посмотрел на неё — на то, как искренне она заглядывает в мои глаза, а ещё — какая она милая и беззащитная в своём новом зелёном платьице, и слова, готовые было сорваться с моего языка, застряли у меня в горле. Вместо этого я сказал:
— Неплохо, Димеона. Для начала — неплохо.
— Они будут теперь жить по законам Фериссии? — всё с той же неугасимой надеждой спросила девушка.
Я посмотрел на неё ещё раз, на то, какой надеждой сияли её глаза, и улыбнулся.
— Пока — нет, — я снял насквозь провонявшую потом охотничью куртку и уселся на кровать рядом с нимфой — иной мебели, не считая стола, в комнатке не было. — Но, если ты будешь продолжать в этом духе, возможно, кто-то из них и задумается о том, что ты говоришь.
Вид проповедницы вмиг сделался жалким, несчастным.
— Но почему? — с невыразимой тоской в голосе спросила она. — Почему? Я же всё делала правильно: я ходила, я уговаривала, я рассказывала, я...
— Видишь ли, — со вздохом принялся объяснять я. — Люди привыкли жить так, как они живут, и тебе потребуется какое-то время — может, день, может, несколько месяцев... Но в конце концов, я уверен, из всего этого что-нибудь да выйдет.
Девушка шмыгнула носом.
— Значит, у меня не получилось? — спросила она.
Я вздохнул.
— Димеона, у тебя прекрасно всё получается, просто тебе ещё слишком многому предстоит научиться. Помнишь, как тебя встретили в Вебезеккеле? Здесь, — я кивнул в сторону двери, которую кто-то остервенело пинал ногами с той стороны. — Здесь гораздо лучше. Тебе просто нужно набраться терпения, и тогда, со временем, что-то начнёт меняться.
Димеона вздохнула:
— Я не умею быть такой убедительной, как Мелисса.
Звуки ударов в дверь начинали постепенно стихать — похоже, народ расходился. Я улыбнулся:
— Димеона, ты была очень убедительной, просто... Просто наберись терпения. В конце концов, сегодня тебя уже слушали и за тобой даже ходили от площади к площади. Может быть, завтра ты встретишь именно тех людей, которым действительно нужно слово Фериссии?..
— Слово Фериссии нужно всем! — запальчиво воскликнула девушка.
— Разумеется, разумеется, — я сделал успокаивающий жест руками. — Но, видишь ли, в этом городе люди привыкли поклоняться иным богам. Лес далеко от них, лес их не заботит, зато море кормит их каждый день.
— Фериссия даст им намного больше!..
— Разумеется... Разумеется. Но для того, чтобы люди это усвоили, опять-таки, нужно время. Почему бы тебе не начать с того, чтобы завтра угостить их дарами леса?
Димеона задумалась на мгновение, а потом захлопала в ладоши от возбуждения. Я откинулся на кровать и наконец-то расслабился — впервые за этот долгий день — слушая её щебетание:
— ...И знаешь, они будут в восторге, если мне удастся найти в этом лесу диких ягод — не таких, как мы видели сегодня на рынке, а других, настоящих, ну, знаешь, как едят у нас дома...
Так, думал я, прикрывая глаза, что мы имеем в сухом остатке? С одной стороны, ясно, что мы имеем, — имеем мы одержимую, которая рвётся перестраивать мир. Чёрт возьми, да я бы руку отдал, лишь бы заглянуть в досье, что не дал мне прочесть Аполлон Артамонович, и узнать, кем была эта нимфа в миру!.. Нет, вопрос здесь в другом: имеем ли мы что-нибудь такое, что указывало бы, что нам не придётся назавтра драпать из Кромвеля так же, как мы сегодня с утра бежали из Вебезеккеля?..
— И ещё, знаешь, Мелисса мне говорила, что у диких людей совсем нет нормального хлеба, такого же, как готовят у нас, и я подумала...
Ну, хорошо, начнём с малого: за полдня в этом городе нас никто не пытался убить. Достижение не то чтобы важнецкое — слишком маленький срок, да и стражи вокруг полно было — однако весь мой опыт говорит, что это всё-таки хорошо. Идём дальше: на Димеону почти не пялились. Ну как — не пялились? Пялились, разумеется, ещё как пялились, но, если подумать, на кого в наше время не пялятся? Скажем так: на неё пялились уже совсем не с тем настроением, что раньше: если в Вебезеккеле народ сразу же записал её в когорту доступных леди, то в Кромвеле у неё есть все шансы стать городской сумасшедшей.
Я поглядел на друидку, с упоением рассказывающую что-то о птицах (как это было связано с темой нашей беседы, я упустил), и продолжил свои размышления.
Хорошо, убить нас не пытались, пялиться перестали, от площади к площади ходят. Что ещё? Ах, да: нас пока что не гонят, а раз так, есть все основания надеяться, что удастся-таки поработать...
В дверь постучали — только по контрасту я понял, что в какой-то момент до этого в коридоре сделалось тихо.
— Эй, это я! — послышался из-за двери сердитый голос. — Открывайте!
— А вот и наш дорогой хозяин пришёл! — я вскочил с кровати и поспешил отодвинуть засов.
Дверь открылась, и вошёл Эндрюс, трактирщик, держа в руках деревянный поднос с какой-то стряпнёй. Даффи ударил в ладоши, а Димеона вытянула шею, вглядываясь в незнакомый предмет.
— Это еда, Димеона, — торопливо пояснил я, пока с губ друидки в присутствии хозяина не сорвался очередной неудобный вопрос.
— Угу, — кивнул Эндрюс, водружая поднос на столик. — Завтра утром вы выметаетесь.
— Как?! — притворно всплеснул я руками. — Вы готовы пожертвовать популярностью заведения и тем фактом, что именно на вашем дворе поселилась известная проповедница Димеона Миянская со своим верным спутником?
— Ты, знай, ври, да не завирайся, — хозяин смерил меня таким взглядом, словно постояльцы, которых он спрашивал об оплате, певали ему ещё и не такие песни. — Ишь, чего мне устроили!..