Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 113)

— Ты что-то затеяла, — произнесла она тихо.

— Может, ты ещё скажешь, что это я пригласила Салида и Биске к нам в Храм? — ядовито осведомилась наставница.

Молодая жрица покачала головой. Выражение её лица оставалось недоверчивым. Сай оглядел собравшихся.

— Значит, договорились? — спросил он. — Позовите Салида!

Долго ждать не пришлось, и вскоре в пространство перед Вратами вышел Салид. Юноша никак не изменился с момента нашей встречи, и даже смотрел вокруг по-прежнему с благоговейным трепетом.

— Салид, очень здорово, что ты оказался поблизости, — сказала Мелисса в общем приветливо, лишь в уголках её глаз блеснуло нечто устрашающее. — Вот уже дважды за эту ночь Фериссия направляет тебя туда, где нужна твоя помощь — воистину, это хороший знак!

— Да... Госпожа... — друид низко поклонился.

— Салид, — Сай шагнул навстречу к новоприбывшему. — Мы посовещались и решили, что тебе можно доверить открытие Врат в чертоги Фериссии. Это большая ответственность, как ты понимаешь... И большая честь. Для тебя это может быть... Одним из самых важных моментов в жизни. Готов ли ты сделать это?

— Я? — лицо паренька выражало безграничное удивление. — Открыть Врата в чертоги Фериссии? Но разве это не должны делать жрецы?

— Мы тоже будем участвовать, — кивнула Мелисса. — Но мы хотели бы, чтобы посадкой лозы — самой важной частью — занялся ты. У нас есть на это причины. Мы будем очень признательны, если ты это сделаешь. Возможно, ты хотел бы попросить Фериссию смилостивиться над твоим другом Биске или извиниться за сегодняшний инцидент в храме? Искренняя молитва — отличный повод сделать это.

— Извиниться? Да, конечно... — Салид закивал. — Но... Я никогда ничего такого не делал. Я не знаю, смогу ли я...

— Об этом не беспокойся, — Сай вздохнул. — Всё, что тебе нужно будет сделать, — это посадить перед Вратами лозу и прочесть молитву. Ты ведь знаешь молитвы Фериссии, верно?

Салид закивал.

— Если захочешь добавить что-нибудь от себя — это не возбраняется, — продолжала Мелисса. — Говори то, что считаешь нужным. Главное, помни: Фериссия видит тебя и слышит то, что ты ей хочешь сказать. Обращайся к ней напрямую — можешь представь себе Мать леса, как ты её видишь, если это поможет. Всё понятно?

Салид кивнул. Сай передал ему небольшую горошину и указал место перед Вратами — Салид послушно встал на колени и вопросительно оглянулся на жрецов. Мелисса встала у него за спиной.

— Сай, Саки, Малиста, — позвала она. — Встаньте рядом со мной. Будете ассистировать, если потребуется, и завершать церемонию, если я... Если я не смогу этого сделать.

— Да... Д-да, ваше первосвященство! — голос Сая задрожал от волнения.

Верховная жрица тряхнула волосами, словно отгоняя титул прочь.

— Салид, — произнесла она громко. — Сейчас ты посадишь лозу и прочтёшь над нею молитву. Если ты всё сделаешь правильно, появится росток, который перенесёт твои слова на ткань Врат и откроет путь туда, где обитает Мать леса. Бояться не нужно: как и всякий друид, искренне верящий в Богиню, ты имеешь право обращаться к ней непосредственно. Если для тебя так будет проще, можешь мысленно представить её себе. Говори почтительно, проси Фериссию отвлечься от своих важных дел и явиться по зову, чтобы свершить над нами свой суд.

— Суд? — переспросил паренёк.

— Мы изложим Фериссии суть своей распри, — сказал Сай. — Тебе не нужно об этом беспокоиться. Просто знай, что жрецы хотят видеть Богиню и полагаются на её слово.

Салид кивнул.

— Тебе всё понятно? — спросила Мелисса. — Хорошо. Лори и Даг, вы тоже участвуете в обряде. Фериссия с нами, так что волноваться не нужно. Всё, что требуется от вас, — это держать Врата в чертоги Фериссии в течение всей церемонии. Держать нужно так, чтоб они не качались и ни в коем случае не упали, что бы ни происходило. Это важно. Оглядываться и смотреть назад запрещается. Желательно избегать дурных мыслей, думая лишь о том, что угодно Фериссии. В остальном действуйте по своему разумению. Всё понятно?

Раздалось нестройное «да», и рамка несколько раз качнулась, пока державшие её друиды устраивались поудобнее.

— Хорошо, — сказала Мелисса и повела плечами, словно бы разминая их перед длинным забегом. — Если так, начинаем. Салид, сделай, пожалуйста, то, что должно.

Салид глубоко вдохнул и бережно опустил горошину на поверхность болота. То и дело оглядываясь на жрецов, он ладонями нагрёб поверх грязи так, что образовался холмик.

— Теперь — молитва, — подсказал Сай.

Сложив руки на уровне солнечного сплетения, парень что-то быстро зашептал себе под нос. Жрецы повторили жест, их губы тоже беззвучно задвигались. Над холмиком установилось магическое свечение. Какое-то время Салид продолжал молиться. Наконец, холмик дрогнул, и над ним медленно поднялся зелёный росток, совсем ещё маленький. Паренёк продолжал что-то нашёптывать, казалось, с удвоенным усердием. Росток задёргался, потянулся вверх, коснулся ткани и начал лозой подниматься по ней, давая многочисленные отростки и образуя причудливый рунный узор. Среди грубых штрихов здесь и там распускались цветы.

Так продолжалось довольно долго. Наконец, растение покрыло всю поверхность ткани и движение прекратилось. Салид оглянулся на верховную жрицу — та молча кивнула ему. Поднявшись, молодой человек засеменил прочь.

Мелисса запрокинула голову и вдруг запела — высоко, тягуче, на незнакомом языке. Песню, похоже, знали все — Сай, Малиста и Саки пропевали ключевые места вместе с первосвященницей, а в припевах к ним присоединялись остальные жрецы и даже некоторые из воинов. Пропев четыре куплета, жрецы смолкли — и стало слышно, что вдали, за холстиной, заливается птица. Должно быть, это был добрый знак, поскольку Мелисса низко склонила голову и громким шёпотом произнесла:

— Спасибо, Фериссия.

Сначала ничего не происходило. Потом ткань тихонько колыхнулась — едва заметно, так что я даже подумал было, что мне это привиделось, и лишь по тому, как напряглись все участники этого странного представления, понял, что не ошибся.

— Хозяйка лесов... Здесь ли Ты?

После паузы полотнище вновь колыхнулось, на этот раз — немного сильнее.

— Слышишь ли Ты Своих верных жрецов, взывающих к Тебе в час нужды?

И снова ткань колыхнулась, словно бы от едва различимого ветра.

— О, Фериссия!.. — голос Мелиссы зазвучал в полную силу. — Хозяйка лесов! Явись нам, ибо жрецы вопиют видеть Твой лик! Говори с нами, ибо нуждаемся мы в Твоём слове! Приди к нам, ибо в минуту отчаянья ищем от Тебя суда, совета и наставления! Умоляем, ибо заблудши, просим, ибо в слепоте своей не видим иного пути. Яви нам Своё знамение, Свой лик и Своё наставление, ибо жестоко нуждаемся, ибо во тьме пребываем и перестали видеть Твой свет!

После паузы полотнище колыхнулось. Все ждали. Занавес колыхнулся сильней, так, что это уже нельзя было объяснить случайным потоком воздуха — было больше похоже на то, как если бы кто-то ударил кулаком в центр тканины. Вокруг по-прежнему царило безмолвие. Наконец, ткань колыхнулась так сильно, что столбы, с которых она свисала, закачались. По стоячей воде под ногами жрецов пошла мелкая рябь, и голос, тембром похожий на шуршание сухих листьев, прошептал:

— Я... Здес-с-сь...

— О, Фериссия!.. — Мелисса упала на колени, остальные друиды последовали её примеру. — О, Мать леса! Смилуйся, ибо к Тебе обращаемся...

— Кто... Вы? — прервал её голос. — Кто просит, чтобы Я им явилась?

— Друиды, — сразу ответила верховная жрица. — Друиды посёлков от Лиры на западе до Ады на востоке и от Геккея на севере до Сумалы на юге. Жрецы, Твои преданные служители.

Голос молчал, лишь ткань колыхалась теперь непрерывно, да по поверхности жижи бежали круги.

— ...Кто ты? — после долгих раздумий спросил голос, по-прежнему бестелесный. — Та, которая говорит со Мною?.. Как твоё имя?

— Мелисса, — ответила жрица. — Мелисса Миянская.

— ...Мелисса?.. — повторил голос, словно бы что-то припоминая. — Мелисса... Ты — жрица, верно? Жрица посёлка?

Мелисса откашлялась.

— Я — жрица восьми посёлков, — сказала она. — От Геккея на севере до Сумалы на юге и от...

— Хорошо... — перебил её голос. — Хорошо. И зачем ты, Мелисса Миянская, беспокоишь Меня? Каким правом взываешь ко Мне?

— От лица друидов восьми посёлков я взываю к Тебе, — ответила Мелисса. Голос её был сейчас мягким и даже немножечко виноватым. — Среди нас есть волнение. Брат ополчился на брата, и среди жрецов нет согласия.

На этот раз богиня молчала по-настоящему долго.

— В чём у вас нет согласия? — спросила она наконец.

Жрица вздохнула.

— Как Ты знаешь, о, Хозяйка лесов, мы идём сейчас в поход против диких людей, — начала она ласково и, по всему было видно, выбирая каждое слово. — Мы хотим вернуть земли, что они отняли у Тебя и у нас обманом и силою, и явить нашу силу — Твою силу — чтобы впредь они и помыслить не могли напасть на наши посёлки. Мы собрались в поход...

По-над самой водой прошёл ветер — зародившись за ширмой, он подёрнул рябью поверхность болота, качнул траву, тронул волосы, взметнул полы жреческих одеяний. Это могло быть обычным порывом ветра — это могло быть устало-надменным «И?..», сказанным тем же голосом палых листьев.

Мелисса осеклась, и голова её сразу же опустилась, словно у пристыженной школьницы.