Дмитрий Бабаев – Гиперматериализм (страница 1)

Гиперматериализм

Предисловие

Вопрос: Кто я, черт возьми, такой?

Ответ. Меня зовут Дмитрий Бабаев.

Когда я начал писать эту книгу, мне было 39 лет. Я окончил Нижегородский Государственный Архитектурно-Строительный университет по направлению «Строительство», по специальности «Промышленное и гражданское строительство», по специализации «Исследование и проектирование зданий и сооружений». В моем дипломе написано, что я «специалист». У меня есть еще и диплом бакалавра, и бла-бла-бла – это неважно. Важно то, что в своем деле я человек не случайный. После университета я стал заниматься тем, чему меня научили, и почти весь свой трудовой стаж, за исключением небольшого промежутка времени, я был специалистом, а потом даже стал экспертом промышленной безопасности.

Однажды в своем интервью известный экономист М. Хазин сказал примерно следующее: «Если ты за минуту ребенку не можешь объяснить, чем ты занимаешься, значит, ты занимаешься какой-то фигней» (это не дословно). Так вот. Я занимаюсь тем, что определяю, можно ли и безопасно ли эксплуатировать то или иное здание или сооружение. В этом моя работа весьма схожа с работой терапевта или следователя.

Терапевт: собирает анамнез (опрашивает пациента), проводит осмотр, инструментальные обследования, измерения, отправляет на исследования, по результатам всего собранного ставит диагноз и предлагает терапию.

Следователь: опрашивает свидетелей, осматривает место преступления, отправляет улики на исследования, ловит подозреваемого, ведет допросы, собирает доказательства. Диагноз он не ставит. Он передает весь материал прокурору, и уже судья в суде решает, достаточно ли доказательств 4 частей преступления (объекта, субъекта, объективной и субъективной сторон преступления).

Обследователь-эксперт: проводит визуальный осмотр (смотрит глазками), проводит инструментальный осмотр (понимает конструктивную и строительную системы, схему, измеряет, зарисовывает, получает чертеж) – тип материалов, их прочность, несущую способность, фиксирует дефекты и повреждения конструкций, производит расчет по результатам увиденного и дает прогноз и рекомендации относительно дальнейшей судьбы.

Суть, в общем-то, одна, отличаются частности.

Примечание. Надо сказать, что Правительство Российской Федерации составило список нормативных актов, сводов правил, гостов, обязательных к применению, и самый близкий к моей деятельности в этом списке «ГОСТ 27751-2014 «Надежность строительных конструкций и оснований. Основные положения». С методической стороны для моей работы есть несколько нормативных документов:

1) ГОСТ 31937 «Здания и сооружения. Правила обследования и мониторинга». Год я не ставлю, потому что «Все течет, все меняется» (Гераклит, цитата)

2) СП 13-102-2003 «Правила обследования несущих строительных конструкций зданий и сооружений»

3) СТО – может создать любая организация, имеющая право заниматься такой деятельностью, и пользоваться им, неся при этом ответственность за результаты своей работы как разработчик стандарта.

Есть и другие вспомогательные документы, например, РД-22-01-97 «Требования к проведению оценки безопасности эксплуатации производственных зданий и сооружений поднадзорных промышленных производств и объектов (обследование строительных конструкций специализированными организациями).

Вопрос: почему написал эту книгу?

Ответ. Он в диапазоне от «Я безответственно подошел к ответственному решению» до «Я ответственно подошел к безответственному решению». В фильме «Матрица» Пифия произносит две фразы, которые как нельзя лучше подойдут к моему ответу, вот они обе:

1) «…– Перестань. Мы с тобой не можем предвидеть последствий нашего выбора...»

2) « – Никто не знает, что будет после того, как человек сделает выбор, не поняв, из чего пришлось выбирать».

Приятного или неприятного прочтения.

Часть 1. Человек как частный случай инженерии (версия для чайников).

Глава 1. Физика человека

Вообще-то хотелось бы, как в занудной книжке, начать с эксперимента. Если вы сейчас сидите, стоите, лежите, иными словами,– создаете реакцию опоры своим весом в гравитационном поле планеты, на которой мы находимся, – то я прошу вас встать и подпрыгнуть.

Если вы приземлились, то есть, упали на Землю, – возвращайтесь к чтению, эта книга о вас и для вас. Даже если вы не сошли с места и не стали участвовать в этом гнусном эксперименте, это книга тоже о вас (в главе 4 «Конфликт и деформация» я покажу, почему вы этого не сделали).

Вот так вот: один абзац, а вы уже поучаствовали в двух экспериментах (или не поучаствовали). Согласно квантовой физике с ее «принципом неопределенности Гейзенберга», пока за объектом не стали наблюдать, он имеет все возможные комбинации параметров, и для меня вы одновременно и встали, и не встали, и подпрыгнули, и не подпрыгнули. Я бы очень не хотел за вами наблюдать, схлопывая суперпозицию, и надеюсь, что мне никогда не придется. Я всего лишь писатель, написавший то, что придумал как инженер, которого научили быть инженером.

Как сказала моя подруга, – «ничего своего у тебя нет». Это правда, но не вся. Гравитацию открыл Ньютон, но она существовала задолго до него и существует после. Ничего нового я не создаю, опираясь на исследования и открытия других Великих людей, я объединяю эти знания и показываю, как они вместе работают для человека, и подсвечиваю области, требующие уточнения.

Наука и религия, психология и психиатрия, философия и нейробиология, культура и творчество, и все остальное – работают вместе, и в этом мое открытие.

Это и есть Гиперматериализм. И пришел я к этому через инженерию.

Надо сказать, что инженерия – это наука из области прикладной физики. С греческого языка φύσις (phúsis) – «природа».

В университете специальными предметами для меня были:

- сопротивление материалов (сопромат);

- теория упругости;

- теоретическая механика;

- строительная механика и ее метод конечных элементов (МКЭ);

- правила проектирования и особенности конструирования из разных строительных материалов (кирпич-камень, железобетон-бетон, дерево-композитные материалы и сталь-сплавы).

Какие оценки я получил в диплом по всем этим дисциплинам – неважно. Меня научили! И я бесконечно благодарен всем тем, кто вложил в меня знания. Они дали мне компас и чистую карту с условными обозначениями, сказав: «Живи!».

Добавлю, что в школе я не очень любил учиться. Кто «я не такой» – пусть первым бросит в меня и в мою теорию камень или перейдет сразу ко второй главе, повысив тем самым свое доминирование, и это вновь и вновь докажет работоспособность теории. Так вот, я не очень любил учиться, но учился: аттестат о школьном образовании у меня «чистенький», ни одной оценки «удовлетворительно» в нем нет.

К старшим классам я понял систему работы учителей:

- учитель рассказывает школьный предмет, проводит закрепление знаний на примерах и задачах, дает домашнее задание, на следующем уроке проводит опрос, для этого у него есть классный журнал. И это ключ!

(«Школьный учитель физики подчиняется законам физики, о которых рассказывает», – как тебе такое, Жан Бодрийяр?) Так вот, учитель имеет ограничение по времени академический час (40-45 минут). Один ответ одного ученика имеет физиологическое ограничение (рассказывать или решать пример-задачу, выйдя к доске), занимает время. Используя простейшую математику, а именно поделив «путь» на «скорость», получим «время», – в правильной интерпретации «количество учеников, которых может опросить учитель за урок». Да, у учителя есть еще сплошная проверка знаний (контрольная работа, диктант и т.п.), но если интегральную функцию (процесс получения знания) делить на отдельные уроки (в математике это называется «дифференцирование»), то можно читерить. Как?!

Пришел домой, прочитал заданный параграф, на следующем уроке поднял руку, ответил, получил оценку. С очень большой вероятностью на следующем после этого уроке тебя не спросят. Но есть одно «но», которое объясняется гиперматериализмом: если слишком часто тянуть руку и быть у учителя в первых учениках, то при «конфликте» – для учителя им будет, например, отсутствие желающих дать ответ, – он может спросить именно тебя. А ты вчера как раз читерил. Так что никому не советую. И вообще: «Учиться, учиться и еще раз учиться», – как завещал нам В. И. Ленин, но с оговоркой, к которой я еще вернусь. А если забуду – напомните мне про Винсента Ван Гога или Мартина Идена.

Возвращаюсь к учителю. У учителя есть методическое указание получить примерно одинаковое количество оценок у всех учеников. Это сила и одновременно слабость методики оценки. Это снимает с учителя наитруднейшую обязанность оценить, как каждый конкретный ученик учится, но при этом вступает в конфликт с каждым отдельно взятым учеником. То есть некоторых учеников опрашивать нет смысла, они и так хорошо учатся, но вот публичные выступления им даются нелегко, или наоборот.

Я, кстати, в школе читерил, только не так, как описал. На уроках алгебры в старших классах нас уже не рассаживали по партам, могла быть учтена особенность правши-левши (левше лучше сидеть на «первом» варианте, тогда они с правшой не толкаются локтями), но не более. Я сидел один в третьем ряду, на предпоследней или предпредпоследней парте. Если во время контрольной мне не нравился какой-то вариант, то я пересаживался на другой. Иногда Людмила Михайловна говорила: «Бабаев, ты решил правильно, но пришел к ответу каким-то другим способом», – и ставила мне «отлично».