Дмитрий Аверков – Тайна семейства Изморовых (страница 1)
Дмитрий Аверков
Тайна семейства Изморовых
Глава 1
***
Рука визитера застыла, так и не дотянувшись до кнопки звонка.
Прежде, буквально за несколько шагов до входа, он будто пересек невидимую черту, за которой его сознание раскололось надвое: одна его часть безудержно стремилась вперед, а другая – напротив, требовала немедленно повернуть назад.
Летнее солнце уже грело вовсю, но человеку вдруг стало зябко.
Его чутье жалобно скулило и вопило на все голоса: «Не ходи туда! Забудь!»
Все-таки он через силу доковылял до массивной металлической калитки, втиснутой в высокий каменный забор, убеждая себя, что страх, несомненно, вызван встречей с весьма важным и влиятельным клиентом, подобных которому в его практике еще не было. Да и мечтать о таких «высотах и горизонтах» он раньше вовсе не решался.
А тут вот случилось столь неожиданное: его сюда – в загородный элитный поселок – настоятельно пригласили.
Как визитер ни старался унять терзания и сомнения, это у него никак не получалось.
Чутье его еще ни разу не подводило, всегда безошибочно сигнализировало, если появлялся хоть малейший намек на подстерегающую опасность.
По его глубокому убеждению, чутье подводило его лишь в отношениях с женщинами.
Причем всякий раз.
Но с этим он уже давно смирился.
Пытаясь приободриться, человек напомнил себе о том, что за предстоящее поручение ему пообещали невероятно щедрое вознаграждение, которое позволит расплатиться с тягостными текущими долгами и, что не менее важно, установить так желанный телесный контакт с одной приглянувшейся ему барышней.
Возникшие недобрые предчувствия он, мужественно стиснув зубы, обозвал самовнушением и плюнул на них как фигурально, так и в прямом смысле – тут, разумеется, пришлось плевать на асфальт.
И только тогда
Для него сейчас деньги решали абсолютно всё.
Но в последний момент его рука застыла, так и не дотянувшись до кнопки звонка…
Запорный механизм резко щелкнул, застав посетителя врасплох, вынудив его содрогнуться и вмиг утратить всю напускную степенность.
Калитка бесшумно распахнулась.
Навстречу к нему никто так и не вышел.
Для соблюдения этикета человек подождал еще с минуту и, посчитав, что официальное приглашение войти лишь этим и ограничилось, неуверенно шагнул внутрь.
Однако гостя поджидали.
С двух сторон его схватили крепкие руки и принудительно проводили в стеклянную будку, стоящую неподалеку, где посетителя бесцеремонно обыскали, обшарив одежду и вывернув карманы, и тщательно проверили документы.
После этих пугающих процедур один из охранников велел посетителю следовать за ним.
Прежде, подъезжая к месту назначения, человек ничего не сумел разглядеть за высоким забором, опоясывавшим огромную территорию частных владений.
Да и теперь мало что изменилось.
К особняку вела широкая мощеная дорога, а по бокам сплошной непроглядной стеной выстроились ряды аккуратных деревьев и декоративных кустарников, будто всем своим видом давая понять: незачем глазами по сторонам шарить, пригласили тебя, так будь добр, иди, куда пускают, и смотри на то, на что тебе позволяют.
А за излишнее любопытство можно и по лицу получить.
Красивый старинный особняк, показавшийся впереди, вызвал у гостя новый прилив страха. Ни один из домов, которые ему приходилось видеть в своей жизни, не казался настолько мрачным и даже жутким.
Только шансов сбежать отсюда у него теперь не было.
Правда, с восприятием реальности у этого человека частенько бывали проблемы. Наверняка у любого среднестатистического обывателя этот прекрасный особняк пробудил бы лишь восхищение и неуемную зависть.
О хозяине дома – Филиппе Игнатьевиче Изморове – визитер знал мало. Тот слыл крайне замкнутым человеком, на публике практически не появлялся. Официально он владел лишь одной юридической фирмой, однако Филипп Игнатьевич стоял во главе самого богатейшего семейства в городе.
Фамильный бизнес Изморовых, словно осьминог, запустил свои крепкие и пронырливые щупальца во все сферы человеческой жизни и деятельности в городе. И каждым «щупальцем» управлял кто-нибудь из многочисленного семейства.
Всякое поговаривали об Изморовых, но чаще упоминали о том, что будто бы они ведут свои дела таким невероятным образом, что ни одно из их начинаний еще не заканчивалось провалом, к тому же каждое из них становилось запредельно прибыльным. А знающие языки утверждали, что среди прожженных дельцов во всей стране, таких как Изморовы, еще поискать нужно.
При этом все Изморовы – от малого до старого – под стать главе семейства ничуть не кичились своим благосостоянием, словно оберегали семью от пристального внимания общественности.
Всегда ли были чисты в своих делах Изморовы перед законом? Гостю было совершенно всё равно. Он не стремился к «чистоплотности» и принципиальности, когда дело касалось работы.
Хлеб брал из любых рук. Лишь бы давали. И чем больше, тем лучше.
Потому-то с радостью и откликнулся на приглашение Филиппа Игнатьевича, совсем не догадываясь, что ему придется испытать такие жуткие ощущения, еще даже до встречи с клиентом.
Но дороги назад уже нет…
Глубокий старик, уронив голову на дряхлую грудь, сидел в темном кресле возле огромного мертвого камина. Представ перед ним, визитер потоптался какое-то время в замешательстве, затем тихо кашлянул и смущенно представился:
– Частный детектив Барбосин. Вы мне звонили…
Хозяин дома медленно приподнял голову и взглянул на гостя из-под густых пучков седых бровей. На его изможденном лице появилось нечто, похожее на усмешку.
– Да-да, я помню, собачья фамилия, роду твоей деятельности полностью соответствует, – едва пошевелил он губами и устало прикрыл глаза.
Детектив насупился. Возмутиться и выпалить что-нибудь вроде «да как вы смеете насмехаться надо мной!» – у него не хватило бы духу.
С кем-то другим – возможно, но только не с Изморовым.
Барбосин испытывал вполне объяснимый трепет перед столь значительной персоной, однако, ему хватило смелости скривить в ответ дурацкую рожицу, воспользовавшись тем, что клиент его сейчас не видит.
Неожиданно старик преобразился, вскочил и, бубня под нос что-то бессвязное и отрывистое, с безумным взглядом нервно зашагал взад-вперед, словно под действием медицинских стимуляторов.
Барбосин настороженно попятился, но через пару минут Филипп Игнатьевич успокоился и снова опустился в кресло. От припадка не осталось и следа.
– Мне тебя отрекомендовали как надежного специалиста по конфиденциальным вопросам, – произнес старик, внимательно вглядываясь в гостя. – Убеждали, что с твоей стороны не будет ни малейшей утечки информации. Ты первый, о ком мне сказали: надежный и поразительно неболтливый человек. И тебе можно полностью доверять. А это сейчас самое главное, поскольку дело деликатное и сугубо внутрисемейное.
Барбосин молча кивнул и снова «облачился» в напускную степенность.
То, что он умел держать язык за зубами относительно порученных ему дел, – это неоспоримый факт. Ведь речь шла о его репутации. Если он станет трезвонить на каждом углу о чьих-то мелких тайнах, то кто же после этого обратится к нему за помощью, кто захочет воспользоваться его услугами?
Он и так во многом уступает своим конкурентам, а если еще и станет болтать о том, о чем не следует, то и подавно лишится заработков.
– Недавно у меня пропали фамильные реликвии, – продолжил Филипп Игнатьевич, хмурясь и нервно вздрагивая впалыми щеками и острым подбородком. – Точно не знаю когда. Я на коллекцию в последнее время не каждый день любовался. Не поднимался в кабинет, здоровье пошаливало. Вроде три дня назад или два она была на месте. Небольшая коллекция, но невообразимо важная. Она издавна передаётся из поколения в поколение в роду Изморовых. Впрочем, ты, вероятно, удивишься, узнав о ней больше. Ведь у кого-то фамильные реликвии – это драгоценные изделия, редкие вещицы или прабабкины украшения, а у нас всего на всего маленькие фигурки. Они примитивные. Грубой работы. Их шесть. Две из кости, две из камня и две бронзовых. Если они и имеют какую ценность, то лишь из-за своей древности. Изморовы, я абсолютно в этом уверен, никогда и не пытались продать или просто выяснить их рыночную стоимость. Ни сто лет назад, ни тысячу лет назад, ни единожды с того момента, как стали владеть фигурками.
– Ну, хоть не фарфоровые слоники, – сокрушенно вздохнул Барбосин и заметно опечалился.
С недавних пор по установленному порядку тот, кто находил похищенное имущество и возвращал его законным владельцам, получал фиксированный процент от его стоимости. Детектив мысленно предположил, что, скорее всего, выйдет так: он долго провозится с этими богачами, вникая в их внутрисемейные разногласия, а в итоге ему заплатят три копейки, как все зажиточные скупердяи и поступают.
А от дела теперь никак нельзя отказаться.
Отказать самим Изморовым? Да кто же на такое решится?!
Ко всему прочему и в рекламный «послужной список» детектив не сможет добавить, что работал на это уважаемое семейство. Даже не похвастается ни перед кем. Ведь и такое могут расценить, как «сболтнул лишнего». Тогда точно неприятных последствий ему не избежать.
В мозгу детектива рисовались крайне пугающие плачевные перспективы: опять залезать еще глубже в долги, а там и полная безысходность не за горами…