Дмитрий Артюхов – Венец из ковыля. Книга вторая. Дикая Кровь (страница 3)

— Пей, — Валдар протянул ей бурдюк.

Она взяла его дрожащими руками. Глоток дался тяжело, тошнотворная жидкость едва не выплеснулась обратно, но Ладолея заставила себя проглотить её. Влага ударила в голову, проясняя мысли.

Она посмотрела на Валдара. Он неторопливо вытирал окровавленный кинжал об облезлый халат убитого вожака. Его лицо было спокойным и жестким.

— Они даже не ждали нас, Валдар, — тихо, чтобы не услышали гридни, произнесла Ладолея. — Они не успели понять, за что их убили.

Валдар поднял глаза и посмотрел прямо на нее. В его взоре не было ни вины, ни раскаяния.

— Если бы мы подошли и попросили, они бы попытались убить нас за наши кольчуги. Если бы мы просто прошли мимо, мы бы умерли от жажды завтра к полудню. Здесь нет правых, Ладолея. Есть только живые и мертвые. Я обещал, что проведу тебя по Полынному шляху. Но я не обещал, что мои руки останутся чистыми.

Он повернулся к своим людям.

— Напоить Векшу. Коней не поить, оботрите им морды мокрой тряпкой. Собрать всё оружие, седла этих стервятников бросить в огонь. Мы выступаем немедленно.

Ладолея смотрела, как воины деловито обыскивают трупы, не брезгуя ни медяками, ни кусками черствой лепешки. В этот миг она окончательно поняла, что Дикое поле ломает не только тела. Оно стирает человечность, оставляя лишь голую, первобытную жажду жизни. И Валдар, её благородный защитник, уже начал меняться, принимая законы этой безжалостной земли.

Они уходили во тьму, унося с собой драгоценную, пахнущую тиной воду, оставляя позади тлеющий костер и четыре остывающих тела — их первую кровавую дань Дикому полю.

Глава 4. Черная буря

Утро не принесло облегчения. Солнце взошло тусклым, кроваво-красным диском, словно степь за ночь выпила всю животворящую силу небес. Воздух стал плотным, неподвижным и тяжелым. Исчезли даже стервятники, вечно кружившие в вышине. Стояла глухая, неестественная тишина, от которой звенело в ушах.

Они ехали молча. Грязная вода из трофейных бурдюков вернула им силы, но радости не принесла. Вкус чужой крови и тины въелся в нёбо. Векша, прикрученный к седлу, больше не бредил — он впал в глубокое, неестественное забытье, его дыхание стало прерывистым и поверхностным.

Ближе к полудню Валдар заметил, что его гнедой начал нервно прядать ушами и косить налитым кровью глазом на восток. Конь фыркал, мотал головой и отказывался идти прямо, норовя свернуть в сторону.

Валдар поднял глаза и замер.

Там, где степь сливалась с небом, горизонта больше не было. Вместо него росла гигантская, кипящая стена непроглядно-черного цвета. Она поднималась всё выше, заглатывая тусклое солнце. Сначала Валдару показалось, что это гроза, но в этой тьме не было ни сполохов молний, ни запаха дождя. Пахло пересушенной землей, серой и смертью.

— Кара-буран... — выдохнул Смага, поравнявшись со старшим. Лицо старого десятника посерело. — Черная буря.

Стена стремительно приближалась. Теперь они слышали её голос — низкий, утробный гул, похожий на рев тысяч голодных навий, вырвавшихся из подземного мира.

— Если она накроет нас в открытом поле, мы захлебнемся песком, — крикнул Валдар, перекрывая нарастающий гул. Ветер уже ударил по низам, срывая сухой ковыль и швыряя его в лица всадникам. — Укрытие! Ищите укрытие!

Но степь была плоской, как доска. Ни оврагов, ни рощ, ни спасительных скал.

Ладолея вцепилась в плечи Валдара. Ветер трепал её черные волосы. Она чувствовала, как в надвигающейся черной стене пульсирует первобытная, слепая ярость духов Дикого поля. Это была не просто погода. Это была казнь, которую степь уготовила чужакам.

— Вон там! — Кремень, привстав на стременах, указал тесаком вправо. — Холм!

Сквозь сгущающуюся пыльную пелену Валдар разглядел неестественно правильную возвышенность. Для природного холма он был слишком ровным. Это был курган — древняя могила степного кагана, возведенная бессчетными рабами в седую старину.

— К кургану! Гони! — скомандовал Валдар, вонзая шпоры в бока гнедого.

Лошади, чуя неминуемую гибель, рванули из последних сил. Буря настигала их рывками. Небо почернело окончательно. Песок, поднятый в воздух, бил по кольчугам, царапал лица в кровь, забивался в глаза. Дышать стало невозможно — каждый вдох обжигал легкие сухой гарью.

Они подлетели к подножию кургана в тот момент, когда передовые волны бури обрушились на них с полной силой. Курган был огромен, его склоны поросли жестким, как проволока, кустарником.

— Ищите промоину или нору! — прохрипел Валдар, спрыгивая с коня. Он прижал Ладолею к своей груди, укрывая её лицо полой кафтана. — Буря обглодает нас до костей, если мы останемся снаружи!

Хват и Смага, ослепшие от пыли, ощупывали основание могильника.

— Сюда! Вожак, сюда! — голос Хвата едва пробился сквозь рев ветра.

Валдар бросился на голос. У самого основания зияла черная, неровная пасть — узкий лаз, пробитый грабителями могил. Вокруг валялись полусгнившие деревянные подпорки и куски выброшенной на поверхность сухой глины.

— Лошадей внутрь! Тащите их! — скомандовал Валдар.

Это было безумием. Загнать диких степных скакунов в узкую, пахнущую подземным тленом нору казалось невозможным. Но животный страх перед бурей оказался сильнее страха перед темнотой. Лошади, хрипя и упираясь, протискивались в лаз, сдирая шкуры о камни. Хват и Кремень тащили коня с бесчувственным Векшей вдвоем, а Ветран изо всех сил помогал им подталкивать животное здоровой рукой.

Как только последний конь скрылся во мраке, Валдар втолкнул Ладолею внутрь и протиснулся следом.

В тот же миг вход затянуло сплошной песчаной пеленой. Буря ударила в курган с такой яростью, что, казалось, тысячелетняя земля сейчас содрогнется и рухнет им на головы. Снаружи ревел настоящий ад.

Внутри стояла абсолютная, давящая тишина. И кромешная тьма.

Ладолея прижалась к холодной земляной стене, тяжело дыша. Воздух здесь был затхлым, пропитанным пылью столетий, но он был неподвижен. Они спаслись.

Послышался сухой скрежет кресала о кремень. Раз, другой. Снопы искр на мгновение выхватили из мрака измученные лица гридней и испуганные морды лошадей. Наконец, Смага зажег трут и поднес его к пучку сухой травы, вырванной снаружи.

Слабый, неровный свет озарил их укрытие.

Они стояли в узком, пробитом в толще земли коридоре, ведущем вглубь кургана. Грабители, побывавшие здесь задолго до них, расширили проход, укрепив свод грубыми бревнами, которые сейчас почернели от времени и прогнулись под тяжестью. Под ногами хрустели черепки битой глиняной посуды и сухие кости.

— Держи огонь, — Валдар передал Смаге зажженный пучок травы. — Нужно уйти глубже. Если ветер изменит направление, он забьет лаз песком, и мы задохнемся здесь, как барсуки в норе.

Они осторожно двинулись вперед по коридору. Лошади шли неохотно, тревожно всхрапывая и прядая ушами. Чем дальше они заходили, тем сильнее становился запах — сладковатый, дурманящий аромат высохших степных трав и древнего тлена.

Проход расширился, выводя их в просторную погребальную клеть.

Огонь осветил помещение, стены которого были обложены тесаным камнем. Посреди на возвышении покоилась огромная деревянная домовина, выдолбленная из цельного ствола и наполовину расколотая топорами грабителей. Вокруг валялись остатки былого величия: позеленевшие от времени наконечники копий, истлевшие куски шелка, конская сбруя, украшенная потускневшим серебром, и десятки человеческих скелетов — рабов и наложниц, которых отправили в Исподний мир вместе со своим каганом.

— Мать Сыра Земля... — прошептал Хват, суеверно сплевывая через левое плечо. Кремень, еще недавно убивавший безоружных с упоением мясника, сейчас попятился, испуганно глядя на оскаленные черепа. Для воинов Яви осквернять могилы было страшным табу.

— Мертвые нам не враги, — жестко сказал Валдар, обводя клеть взглядом. — Положите Векшу на чистый камень. Коней привяжите к кольцам у стен. Буря продлится до утра. Мы ночуем здесь.

Ладолея стояла у входа в камеру, не в силах сделать и шага к домовине.

Валдар заметил её оцепенение. Он подошел к ней, коснувшись её плеча.

— Ты дрожишь. Замерзла?

Она медленно покачала головой, не отрывая взгляда от расколотого гроба. Её зрачки расширились так, что почти затопили глаза сплошной чернотой.

— Ты не чувствуешь? — прошептала она. Голос её дрожал, как натянутая струна. — Иной Лес был полон жизни. Злой, голодной, но жизни. Деревья пили соки земли, духи питались страхом. А здесь... здесь всё давно мертво.

Она прижала ладони к груди, словно пытаясь удержать сердце, готовое вырваться из ребер.

— Но оно смотрит на нас, Валдар. Хозяин этого кургана давно обратился в прах, но его ярость, его голод... они въелись в эти стены. Грабители пробили ход, и теперь древняя Навь Дикого поля просыпается. Она чует мою кровь. И она её ненавидит.

Словно в подтверждение её слов, снаружи глухо ухнул ветер, и старые деревянные распорки кургана зловеще застонали, роняя на каменный пол струйки сухой земли. Векша, лежавший в углу, вдруг страшно, нечеловечески выгнулся в дугу, издав звук, похожий на рычание зверя.

Темнота древней могилы сомкнулась вокруг них, отрезая от мира живых. Буря снаружи казалась теперь меньшим из зол.

Глава 5. Шепот костей

Векша бился на каменном полу так, словно невидимый палач ломал ему кости одну за другой. Его пятки с глухим стуком били по плитам, изо рта шла розовая пена. Кремень и Хват, навалившись на раненого всем весом, едва могли удержать его прижатым к земле.