Дмитрий Артюхов – Венец из ковыля. Книга вторая. Дикая Кровь (страница 5)

— Птицы, вожак! — хрипло крикнул Хват, указывая острием сулицы далеко вперед.

Валдар прищурился. В раскаленном мареве, там, где земля сливалась с белесым небом, действительно кружили птицы. Но это были не стервятники. Мелкие, быстрые точки ныряли вниз и снова взмывали вверх. Так летали кулики и озерные чайки.

— Вода, — выдохнул Смага, и его обветренное лицо дрогнуло. — Светлые боги не оставили нас. Там живая вода.

Валдар пришпорил гнедого. Отряд, забыв об усталости, устремился вперед.

Через время, измотавшее и без того усталых коней, земля начала мягко уходить вниз. Желтый ковыль сменился островками жесткой зеленой осоки, а затем перед ними открылась широкая низина. Посреди неё, окруженное кольцом плакучих степных ив, блестело на солнце настоящее чудо — чистое, спокойное озерцо, питаемое подземными ключами.

Лошади почуяли влагу и дико заржали, ускоряя шаг. Всадники едва могли удержать их.

Как только они оказались под спасительной тенью деревьев, гридни скатились с седел. Никто больше не вспоминал о воинском старшинстве. Воины падали на колени прямо в прибрежную грязь, жадно припадая к воде губами, черпая её пригоршнями, умывая покрытые коркой пыли лица. Лошади зашли в озеро по грудь, шумно втягивая спасительную влагу.

Валдар спешился, помог Ладолее спуститься и подвел её к воде.

Озеро было прохладным и кристально чистым, с легким привкусом железа. Ладолея пила медленно, закрыв глаза, чувствуя, как живительная сила расходится по иссушенному телу. После душного мрака кургана и ядовитого дыхания степной ворожбы эта вода казалась сладчайшим нектаром.

Напившись, Валдар отошел от берега. Его полководческое чутье, на время притупленное жаждой, снова взяло верх. Он не стал отдыхать вместе со своими людьми. Оставив саблю в ножнах, но положив руку на рукоять, он бесшумно двинулся вдоль кромки деревьев, осматривая берег.

Смага, заметив напряженную спину вожака, вытер мокрые усы рукавом и пошел следом.

Валдар остановился возле зарослей высокого тростника на противоположной стороне урочища. Он молча смотрел себе под ноги.

Десятник подошел ближе и глухо выругался сквозь зубы.

Земля здесь была не просто истоптана. Она была превращена в сплошное, вязкое месиво из грязи и конского навоза. Тростник был начисто выеден или безжалостно растоптан на сотни шагов вокруг. Чуть дальше, на сухом склоне низины, чернели огромные, величиной с телегу, пятна кострищ. В них белели обглоданные лошадиные и бараньи мослы, щепки от сломанных стрел и обрывки грязного войлока.

— Это не разъезд, — тихо сказал Валдар, опускаясь на корточки и растирая пальцами серую золу из кострища. Зола еще хранила слабое тепло. — Здесь поили коней. Тысячи коней.

— Стан, — лицо Смаги потемнело. Он оглянулся на беспечно отдыхающих гридней. — Здесь стояло целое кочевье. с вежами, бабами и скотом.

— Мы шли по их следу от самого кургана, просто буря стерла его, — Валдар выпрямился, его взгляд посуровел. — Они ушли отсюда совсем недавно. Буря их не зацепила, или они успели сняться с лагеря до её начала.

Валдар поднялся по склону низины, чтобы осмотреть горизонт. Смага тяжело зашагал следом.

Когда они вышли из-за деревьев на открытую степь, ветер ударил им в лица запахом, которого не было еще час назад. Запах жженого кизяка, немытой овечьей шерсти и конского пота.

Валдар посмотрел на полдень.

Там, в десятке верст от них, степь клубилась пылью. Но это была не природная буря. Это было плотное, огромное облако, поднятое копытами бесчисленного табуна. Над облаком пыли, разрывая синеву неба, поднимались десятки тонких столбов черного дыма — кочевье на ходу жгло походные костры в своих огромных войлочных кибитках.

— Джархарды... — выдохнул Смага, и в голосе старого рубаки, не боявшегося ни навий, ни княжеских палачей, прозвучал суеверный трепет. — Дикое племя. Мы забрались в самое сердце их кочевий, старшой.

Валдар смотрел на надвигающуюся пыльную стену. Он читал донесения пограничных соглядатаев своему отцу. Джархарды не знали пощады. Их легкая конница налетала как саранча, забрасывала врага отравленными стрелами и растворялась в степи. Ими правил жестокий каган Урзаг, а их слепые шаманы приносили пленных в жертву древним богам пустошей, выпуская им кровь на каменных требищах из конских черепов.

— Они идут не от нас, — Валдар сузил глаза, оценивая движение пыльного облака. — Они делают крюк. Кочевье возвращается к воде. К этому озеру.

Смага резко обернулся к низине.

— Лошади не выдержат долгой скачки, Валдар. Мы только-только отпоили их. Если мы сорвемся сейчас, они падут через версту, и степняки возьмут нас тепленькими.

Валдар молчал, взвешивая шансы. В Детинце он мог выстроить дружину в щитовой строй и дать бой. Но здесь, в открытой степи, пятеро измотанных воинов против тысяч кочевников — это даже не бой. Это бойня.

Он подумал о Ладолее. Джархарды не убивают красивых женщин — они надевают на них рабские ошейники или отдают своим шаманам. При мысли об этом ледяная ярость, спавшая с момента ухода из кургана, снова поднялась в груди Валдара.

— Мы не будем от них бежать по открытой степи, — Валдар резко развернулся и зашагал к лагерю. — Уходим в балки на восток. Там скалистые овраги, конница джархардов не сможет развернуться. Будем уходить звериными тропами.

Он сбежал к озеру. Гридни, заметив лицо своего вожака, мгновенно вскочили на ноги, хватаясь за оружие. Отдых закончился.

— В седла! — рявкнул Валдар, подхватывая Ладолею. — Наполнить бурдюки! Кочевье в половине дневного перехода отсюда, и они идут сюда пить!

Ладолея почувствовала, как дрожит земля. Это был не гул кара-бурана. Это была мелкая, ритмичная дрожь, отдающаяся в подошвах сапог. Тысячи копыт били по сухой степи, неумолимо сжимая кольцо вокруг маленькой зеленой низины.

Они вскочили на коней и рванули прочь из-под тени плакучих ив, направляясь к гряде невысоких, изрезанных оврагами каменистых холмов на востоке.

Но Дикое поле уже захлопнуло свою ловушку. Степь не прощает ошибок, и уйти от джархардов на их собственной земле было так же невозможно, как спрятаться от полуденного солнца. Дым на горизонте становился всё гуще, а глухой рокот копыт — всё ближе. Охота началась.

Глава 7. Аркан

Каменистая балка встретила беглецов спасительной тенью и гулким эхом конских копыт. Высокие склоны, поросшие колючим кустарником, сжали горизонт, отрезая отряд от бескрайнего моря ковыля. Здесь тяжелым степным коням было трудно развернуться, а значит, у них появлялся призрачный шанс уйти от конницы джархардов узкими, петляющими звериными тропами.

Валдар гнал гнедого безжалостно, почти не глядя под копыта. Ладолея вцепилась в его пояс обеими руками, пряча лицо от хлестких веток сухой акации. Сзади тяжело дышали лошади гридней.

— Быстрее! — рычал Валдар, чувствуя, как дрожит земля даже сквозь толщу камня.

Но Дикое поле умело расставлять капканы.

Резкий, пронзительный свист разорвал воздух над их головами. Он был похож на крик хищной птицы, но Валдар знал этот звук: так пели степные срезни — сигнал к атаке.

В следующий миг на гребне балки, по обе стороны от узкого ущелья, выросли силуэты всадников. Их были десятки. Загорелые дочерна лица, лисьи малахаи, кожаные брони с нашитыми медными бляхами. В руках они держали короткие луки, натянутые до уха.

Разъезд джархардов не стал спускаться в балку для честной сечи. Они ударили сверху.

Первый залп обрушился на отряд Валдара смертоносным дождем. Славянские кольчуги выдержали удар, но кони были беззащитны. Конь Хвата дико заржал, получив стрелу в шею, и рухнул на передние ноги, перебрасывая тяжелого ратника через голову прямо на острые камни. Векша чудом увернулся, припав к самой гриве.

— К скале! Спиной к скале! — рявкнул Валдар, осаживая гнедого и закрывая Ладолею своим телом.

Степняки действовали с пугающей, слаженной точностью. Они не тратили стрелы впустую, выцеливая неприкрытые железом места.

Кремень, обезумев от ярости, выхватил сулицу и с рычанием метнул её вверх, в одного из лучников. Короткое копье пробило степняку плечо, тот с воплем скатился по склону, подняв тучу пыли.

В ответ на это с гребня со свистом слетела волосяная веревка с петлей на конце — аркан. Петля мертвой хваткой захлестнула шею Кремня. Джархард на вершине резко дернул поводья своего коня. Кремня вырвало из седла, и он с хрипом поволокся вверх по острым камням склона, отчаянно царапая путы, пытаясь ослабить удавку.

— Руби! — крикнул Смага, бросаясь на выручку, но две стрелы ударили в его щит, заставив старого десятника отшатнуться.

Валдар выхватил саблю и ударил по натянутому аркану. Острая сталь перерубила волосяную веревку. Кремень кубарем скатился обратно на дно балки, давясь кашлем и харкая кровью.

В этот момент всадники джархардов с гиканьем посыпались по склонам вниз. Они не лезли напролом. Их низкорослые, юркие кони легко виляли среди камней. Степняки кружили вокруг горстки русичей, как волки вокруг раненого лося, сыпля стрелами и потрясая кривыми клинками.

Валдар отбил летящую в лицо стрелу, затем с размаху рубанул ближайшего кочевника, раскроив ему кожаный шишак. Кровь брызнула на камни.

Но их было слишком много.

Валдар краем глаза увидел, как трое степняков, спешившись, подбираются к Ладолее. Дева сидела на коне бледная как смерть. В её глазах начала загораться та самая гибельная искра. Воздух вокруг неё уже стал тяжелым, запах полыни пробился сквозь вонь конского пота. Еще миг, и она выпустит свою навийскую суть. Она разорвет этих троих, но остальные десятки лучников просто изрешетят её стрелами, приняв за злого духа.