Дмитрий Алексеев – Диагност. Мощи Ворожея (страница 5)

«Уже здесь. В воздухе. Сильно», – мысленно отметил он, выходя из машины. Боль в ключице отозвалась тупым эхом – старый радар принимал сигнал.

На крыльце дома №12 его уже ждал Сергей Крутов. Пять лет добавили ему не возраста, а лощеной, дорогой усталости. Загар, подтянутое тело, идеальная дубленка. Но глаза… Глаза были как у загнанного зверя, который из последних сил пытается изображать хозяина вольера.

– Артем. Спасибо, что приехал, – голос был ровным, рукопожатие – сухим и крепким, но слишком быстрым, будто боялся, что рука выдаст дрожь. – Проходи. Только сразу скажу – могут быть визиты. Участковый. Дело закрыто, но он любит… заглянуть. У нас договорённость.

– Договорённость, – повторил Артем без интонации, переводя взгляд на фасад. Дом был слишком новым, слишком идеальным. Он не стоял, а втягивал в себя пространство вокруг. – Значит, официальная версия вас устраивает?

Сергей сглотнул, и его улыбка на миг стала оскалом. – Она… существует. Этого пока достаточно.

Внутри дом обрушился на Артема ощущением глубокой, дорогой фальши. Паркет сиял, абстрактные картины висели ровно, кованая люстра сверкала. И зеркала. Их было неестественно много. В прихожей – огромное, от пола до потолка. Плитка на кухне. Мелкие зеркальца в нишах, как глазки. Но что было странно – все они были развернуты. Под неудобными углами. Большое зеркало не отражало входную дверь и лестницу на второй этаж, будто их намеренно вырезали из поля зрения.

– Декоратор так задумал? – спросил Артем, снимая дубленку.

– Оля… любит свет, – сказал Сергей, и его взгляд на секунду задержался на пустом отражении в зеркале, как будто проверяя, пусто ли оно по-прежнему.

Артем, делая вид, что поправляет рукав, провёл большим пальцем по подушечкам остальных. Быстрый, диагностический жест. Пальцы были сухими, но в воздухе ощущалась лёгкая, едва уловимая тягучесть, как в салоне самолёта перед посадкой. «Плотно. Очень плотно», – констатировал он про себя.

– Оля! Кать! – крикнул Сергей наверх, и в голосе его прозвучал тот самый, натянутый «деловой» тон, которым, вероятно, он говорил с клиентами на совещаниях. – Спускайтесь! Специалист приехал!

Из-за угла вышла Ольга Крутова. Стройная, в идеально сидящих льняных брюках, лицо – тонкая работа косметолога. Улыбка возникла на её лице мгновенно, отработанным движением, но не дойдя до глаз.

– Артем, здравствуйте, – кивок был скорее деловым, чем гостеприимным. Она протянула руку – прикосновение было лёгким, холодным, на грани формальности. – Сергей вам доверяет. После того, что было… – Голос её, ровный и гладкий, внезапно сорвался, будто споткнулся о невидимый камень. Она закусила нижнюю губу, и взгляд её, прозрачный и невидящий, забегал по периметру комнаты, цепляясь за углы, пугаясь собственного отражения в зеркале напротив. В уголке её правого глаза задергался крошечный, неконтролируемый мускул.

Артем заметил и другие детали: Сергей слишком часто сглатывал, будто в горле стоял ком. На шее Ольги, под аккуратной челкой, горело мелкое, нервное пятно. Их тела, идеальные и ухоженные, вели свою тихую, изматывающую войну на истощение.

– Где ваша дочь? – спросил Артем. Его взгляд упал на массивную консоль из темного дерева. Среди дизайнерских безделушек стояли часы в стиле «ретро». Стрелки показывали 12:17. Он взглянул на свои «Восток» – 12:30.

Сергей бросил взгляд на лестницу, будто опасаясь, что она сейчас рухнет. – Катя… уроки делает. В своей комнате.

– Часы, – сказал Артем не глядя на него, водя пальцем по пыльной поверхности консоли рядом с часами. – Все отстают?

Сергей вздрогнул, словно от удара током. – Все. И в телефонах… Телевизор. Ровно на… на тринадцать минут. Уже… привыкли.

– Привыкать не надо, – отрезал Артем, наконец подняв на него взгляд. – Это не барахлит батарейка. Это симптом. Как температура при воспалении.

В этот момент в гостиную вошла Катя. Хрупкая, в просторной толстовке, с виду – обычная девочка лет одиннадцати. Но её глаза… Они были слишком взрослыми. И пустыми. В руках она несла чашку и замерла, увидев незнакомца. Взгляд её скользнул по Артему без интереса, но, когда он упал на большое зеркало в прихожей, в глазах девочки мелькнуло что-то острое, дикое, животное. Она резко опустила голову, и длинные волосы скрыли её лицо.

– Катя, это Артем, – сказала Ольга слишком бодрым, фальшивым тоном из рекламы йогурта. – Специалист. Помнишь, папа говорил?

– Здравствуйте, – прошептала Катя и почти бегом, не поднимая глаз, прошла на кухню. Артем успел заметить, что её пальцы были испачканы чем-то тёмным. Не землёй. Скорее, как густая, старая сажа или спрессованный уголь.

– Она… рисует, – быстро, оправдывающе сказала Ольга. – Увлекается.

Артем не ответил. Он поставил свою сумку на паркет и, не спрашивая разрешения, начал медленный обход гостиной. Не смотрел на вещи – слушал пространство.

– Давайте начнем, – сказал он, останавливаясь у камина. Его пальцы легли на холодный мрамор каминного портала. – Мне нужна не официальная история. Мне нужна ваша. Хронология. Начните с самого первого, что показалось странным. Даже если это казалось ерундой.

Он не сел. Он стоял, спиной к ним, глядя на поленья в камине, создавая ощущение, что его внимание полностью поглощено комнатой, а не ими. Это снимало напряжение, позволяло говорить.

За его спиной воцарилась тишина. Потом её нарушил голос Ольги, тихий и надтреснутый:

– Холод… Но не от окон. Он… выходил из углов. Из самих стен. Как сквозняк, но воздуха не было. Просто… становилось ледяно. Вот тут. И… здесь.

Артем повернулся. Она сидела на диване, уставившись в свои сцепленные пальцы. Сергей стоял у окна, спиной к комнате, будто наблюдая за чем-то на улице.

– Когда? – спросил Артем, подходя к тому углу, на который она указала.

– Месяц… полтора назад, – отозвался Сергей, не оборачиваясь. – Сначала в гостевой. Потом и тут.

Артем поднёс ладонь к стене. Штукатурка была прохладной, но не ледяной. Он прикрыл глаза, сосредоточившись. Да, было. Едва уловимая разница. Не в температуре воздуха, а в… давлении на кожу. Как будто здесь стоял невидимый столб холода.

– Что еще?

– Стук, – глухо, будто сквозь зубы, выдавил Сергей. – По ночам. Негромкий. Сухой. Как будто… костяшкой пальца по дереву. Всегда с той стороны. – Он махнул рукой в сторону глухой стены.

– Ритмичный?

– Сначала – нет. Потом… да. Как будто торопился. Тук. Тук-тук. Тук. – Сергей повторил ритм с пугающей точностью, и по спине Артема пробежал холодок. Это был тот же ритм, что он слышал в трубке от Шумилова.

– Зеркала, – встряла Ольга, и её голос задрожал. Она встала и подошла к одному из маленьких зеркалец, но не смотрела в него. Гладила раму. – В них… отражается не то. Не ты. Мельком, краем глаза… видишь, что кто-то стоит за твоей спиной. А оборачиваешься – никого. Я их все… развернула. Как могла.

Она бессознательным жестом поправила идеально лежащую прядь волос. Тик в уголке глаза участился, стал похож на нервный моргающий сигнал.

– Запах, – добавил Сергей, наконец поворачиваясь. Его лицо было серым. – Сырой земли. Гнилого дерева. Как в старом погребе. Появляется ни с того ни с сего. И… отставание времени ты уже заметил.

Артем молча кивал, мысленно нанизывая симптомы на нитку: локальный холод, ритмичный акустический феномен, искажение визуального канала, обонятельные галлюцинации, сбой времени. Картина была ясной и пугающе классической для глубокого заражения места. Но где точка входа? Триггер?

– Хорошо, – сказал он, возвращаясь в центр комнаты. – Симптомы ясны. Теперь – событие. Тот случай. Расскажите с начала. Кто он? Зачем был здесь? И почему вы уехали?

Сергей глубоко вдохнул, будто готовился нырнуть в ледяную прорубь. Его пальцы вцепились в подоконник.

– Игорь Малышев. Партнёр. Приехал по делам, задержался на пару дней. Вечером того дня… мы с Олей и Катей собрались и уехали. К теще, в деревню. У неё давление, она позвонила, плохо себя чувствовала. Игорь сказал, что поработает тут один, у него дедлайн. Мы уехали. Вернулись под утро и… застали.

Артем внимательно наблюдал за ним. В рассказе была чёткость, отточенная многократным повторением про себя. Но в глазах – панический бег мысли, проверка: всё ли сказал правильно? Не выдал ли лишнего?

– Что именно вы застали? – спросил Артем ровно, клинически, снимая с рассказа эмоциональные крючки.

– Он лежал в гостиной. На полу. Был в сознании, глаза… – Сергей зажмурился. – Господи, глаза… Они бегали. Он всё видел. Но не мог пошевелиться.

– Его правая рука, – прошептала Ольга. Она стояла, обхватив себя за плечи, качаясь на месте. – От кисти до локтя… была просто кость. Чистая. Белая. Без крови. Без… всего. Как будто мясо… растворили. И эта кость… она стучала. Тихо. Об пол. Тук. Тук. Тук.

В комнате повисла тяжёлая тишина. И в этот момент Артем увидел. Не глазами. Периферическим зрением. В большом зеркале в прихожей, в той его части, что отражала пустой угол гостиной, на долю секунды что-то шевельнулось. Не человек. Сгусток тени, отличной от остальных. Он не повернул голову. Он знал – если посмотреть прямо, там будет только пустота. Игра света. Но он поймал отражение Ольги: её зрачки резко расширились, глядя туда же. Она тоже видела. Или ей казалось.

– Официальная версия? – спросил Артем, разрывая молчание, давая им передышку.