Дмитрий Агалаков – Ордынский волк. Самаркандский лев (страница 23)

– Клянусь Аллахом.

– Да! – горячо вырвалось у того. – Сам Бог привел меня к тебе, эмир Тимур! С ними я пройду по землям Белой Орды и покараю своих врагов! Я отомщу за отца – убью Урус-хана!

– Отличная мысль! – похвалил его Тимур.

– И вырежу весь его род, как он вырезал всю свою родню! И как потом убил моего отца – своего родного брата!

– Твоей рукой будет водить Господь, – поддержал распалившегося молодого человека Тимур. – Такие хищники, как Урус-хан, не должны оставлять потомства. Это против воли Аллаха.

– А потом я приду в Синюю Орду и накажу этого выскочку, темника Мамая, и отберу у него захваченные им земли[19]

– И это дело того стоит.

– Ты и в этом поможешь мне?

– Можешь не сомневаться, Тохтамыш Оглан. Хорошо, когда у молодого человека, будущего хана, великие планы!

Как же сладко прозвучали эти слова – «будущего хана»! – как упоительно ранили они сердце Тохтамыша.

– Кровь великого Чингисхана говорит во мне! – признался он.

– Великая кровь! – согласился Тимур. – Самая великая в мире!

– А потом, а потом!..

Тохтамыша обуревали фантазии.

– Что потом?

– Если ты поможешь, я стану хозяином Золотой Орды, – вдруг вырвалось у него. Как же он был искренен в своих словах! – Тохтамыш натянул поводья и обернулся к Тимуру. – Меньшего мне не надо!

– Верю тебе, мой мальчик, – ответил Тимур. – Уже скоро ты победоносно вернешься в свои земли. А как только это случится, мы наполним чаши добрым вином и выпьем за наше здоровье!

– За погибших и выживших! – подхватил Тохтамыш. – И за нашу с тобой дружбу, эмир Тимур!

– Добрые слова, – согласился тот. – Клянусь Аллахом!

– Только дай мне поскорее войско, прошу тебя!

– Оно ждет тебя, Тохтамыш Оглан.

Как же Тимуру хотелось избавиться от опытного и закаленного в битвах Урус-хана! Как ему был нужен послушный молодой хан в Золотой Орде, который к тому же будет обязан ему всем! Троном, богатством, жизнью! Для которого он станет буквально учителем и отцом! И как же этот горящий сердцем молодой Чингизид, воистину глядевший на него как благодарный сын, подходил для этой роли! Сам Аллах послал к нему, Тимуру, владетелю Мавераннахра, этого молодого принца из Богом забытого Мангышлака!

Глава вторая

Пылкий ордынец

Но победоносно вернуться на свои земли Тохтамышу оказалось не так-то просто. Тимур дал ему войско, надеясь на чудо, но, как видно, их враги тоже уповали на Господа. Тохтамыш дошел до Отрара. Навстречу им вышло войско сына Урус-хана – Кутлуга Буги. В этой смертоносной сече сын Урус-хана был ранен стрелой и вскоре умер, но его войска победили, и Тохтамыш бежал с поля боя. Но, кажется, он не чувствовал за собой вины. И это понравилось Тимуру – у молодого принца было такое рвение и убежденность в своей правоте, что он просто не обращал внимания на такие досужие глупости, как поражение и гибель тысяч солдат. Тохтамыш получил новую армию и с ней вновь бросился в бой, но уже у Сабрана. Против него вышел старший сын Урус-хана – Токта-Кия, с ним были царевичи из рода Джучи хана и многие известные в Золотой Орде беки. Об их войске летописец оставил красочное воспоминание: «Они, как саранча и черви, покрыли тамошние горы и пустыни».

Тохтамыш устремился в битву и вновь проиграл. Он один из первых и бежал с поля боя – вылетел из рядов сражавшихся и помчался к реке. За ним понеслись враги. Коня Тохтамыша ранили. Он слетел с него у самого берега, сбросил халат и прыгнул в воду. Около десятка лучников Токта-Кии с берега прицельно били в него; один из них, Казанчи Бахадур, пронзил Тохтамышу руку. Но Тохтамыш выжил – переплыл реку, бросился бежать, но потерял силы и упал в кустах. Заполз подальше и затих. Если бы его нашли, то отвезли бы в Сыгнак, к Урус-хану, где он умирал бы не самой легкой смертью. На всякий случай Тохтамыш вытащил из ножен кинжал и приготовился пронзить себе сердце, только бы не даться живым врагу. Именно таким, промокшим, истекающим кровью, испуганным, то и дело теряющим сознание, его обнаружил в тех кустах на берегу Сырдарьи один из ближайших бахадуров Тимура – Идика Барлас. Полуголый, в беспамятстве, принц сжимал в руке кинжал и что-то бормотал. Воспаленный бред уже одолевал его. Идика построил палатку, внес туда раненого Тохтамыша и оказал ему первую помощь – промыл рану вином и перебинтовал, дал испить шербета из фляги. Когда тот пришел в себя и спросил: «Где я?» – ответил: «У друзей» – и покормил беднягу рахат-лукумом. Затем, когда тому полегчало, посадил его перед собой в седло и поехал окольными путями в Мавераннахр.

Так он и привез истерзанного молодого человека к своему господину, но уже в Бухару, где тогда остановился Тимур. Государь Мавераннахра смотрел на юного воителя с определенным восхищением. Ничто не могло его остановить, сломить! Он влетал в битвы с напором шальной кометы и так же легко вылетал оттуда, обрекая своих людей на истребление. Но какова была удаль! Наконец, воины на то и воины, чтобы погибать в битвах, а принцы рода Чингисхана на то и принцы, чтобы повелевать ими. Все стояло на своих местах. И хоть и выглядел принц из Мангышлака побитым волчонком, ну так и что с того? Из волчат вырастают волки. И кто не проигрывал? Только тот, кто избегал битв. Истинный боец знает всему цену: и унизительному поражению, и упоительной победе.

– Не печалься, Тохтамыш Оглан, – милостиво сказал Тимур, – эти испытания от Аллаха. Он проверяет нас на прочность – силу и волю, терпение, и веру нашу он тоже проверяет. Я вот потерял когда-то часть руки, и колено мое перестало работать, превратилось в полено, но все вытерпел – воспрянул духом и разбил своих врагов. А ты – готов разбить своих врагов?

Ненавистью блеснули глаза Тохтамыша.

– Готов, эмир Тимур! Только дай мне еще войско! Урус-хан пожалеет, что встал на моем пути! Я брошу его в ад, клянусь тебе!

– Я дам тебе еще войско, – ответил Тимур. – Подлечи раны, Тохтамыш Оглан, твердо встань на ноги. Ты все получишь.

В эти дни к Тимуру прибыло посольство от Урус-хана. Послы сказали:

– Наш хозяин Урус-хан собрал войско и движется в твою сторону. Вот слова нашего хана. – Они развернули пергамент и прочитали: «Тохтамыш убил моего сына и бежал к тебе. Выдай нам Тохтамыша, и войны не будет. Если не выдашь, то назови место сражения и готовься к битве!»

Тимур кивнул:

– Я выслушал вас. Скажите своему хану: Тохтамыш пришел к нам, прося защиты. Урус-хан убил его отца. Они квиты. Кровь за кровь. Я никому не отдам своего гостя. А если хотите войны, мы готовы.

Ответ был исчерпывающим. Послы Урус-хана поклонились государю Мавераннахра и удалились.

Вот и выпало им сойтись, думал Тимур. Ему и Урус-хану. Битва должна стать решающей. Собрав всех бахадуров Мавераннахра, переправившись с огромным войском через реку Сайхун, в начале 1377 года он остановился в Отраре. В то же самое время, стянув солдат с половины улуса Джучи, в Сыгнаке остановился с великой армией Урус-хан. Между ними по реке Сырдарье пролегало двадцать пять йигачей пути (150 километров).

А была середина зимы, и хоть места эти редко видели снег, в этом году дождь со снегом обрушился с неба великой силой. Но мороз становился все жестче. Пустынные степи заволокло пургой. Воины обеих армий, утром выходя из юрт, поднимали глаза к небу и видели над головой замерзшее молоко. Они ловили сухими губами колкий снег и говорили: тут врага не отличишь от друга. Потом ледяные метели охватили великую степь. Как заметил летописец: «Настали такие холода, что и руку нельзя было вынуть». Тимур отобрал самых лучших и быстрых бахадуров в количестве пятисот человек, назначил самых лучших командиров и приказал совершить быстрый набег на врага. Уходя в сторону Сыгнака, они еще не знали, что встретят на пути три тысячи воинов Урус-хана, двигавшихся с той же целью в их сторону. В этой ледяной снежной замяти и развернулась сеча. И хотя пятьсот бахадуров Тимура не только выстояли, но и обратили вспять воинов Урус-хана, но сами потеряли и много людей, и лучших вождей отряда – Ярук Тимура и Хитайи Бахадура. Тимур был разгневан, что не взяли языка, и послал новый отряд. За первым столкновением последовало второе и третье, и всякий раз большим числом с обеих сторон. Тимур не скупился бросать в эти слепые битвы лучших командиров – ему нужен был результат. Тохтамыша, готового провалить любое задание, он держал при себе. Но тот и не сопротивлялся, понимая, что перечить Тимуру было бы глупо. Терпел! А когда дело пошло к весне и снег стал мокрым, они узнали от пойманного языка, что в конце этой зимы Урус-хан почил. Умер своей смертью в походном шатре. Это была радостная весть! Хищный зверь издох сам. Не знали только они, сколь тяжел и мучителен был его уход. Грезилась ему за спиной мстительного Тохтамыша великая тень в доспехе и остроконечном шлеме, что, хромая, приближалась и накрывала его с головой. «Тимур-бек! – в горячке шептал Урус-хан и хватал за руки своих сыновей. – Тимур-бек! Его опасайтесь, его!» Наследник Токта-Кия, избегавший битв, любивший веселую жизнь, вино и баловство с наложницами в теплых шатрах, утирал слезы и сопли, целовал руки отца и говорил: «Мы их вырежем как баранов, отец! И Тохтамыша, и Тимурленга, и всю их чагатайскую банду! Я из них плов сделаю! С изюмом!» И пьяненькие слезы его сменялись смехом, и наоборот. Токта-Кия по старшинству и встал на место отца. Эта весть оказалась еще радостнее – Токта-Кия был слабым наследником. Теперь уже смеялся в Отраре великий эмир Тимур: «Хищный зверь уродил хромых щенят!» Но следующая весть оказалась хуже: и Токта-Кия умер вслед за отцом, по какой причине, неизвестно. Тимур даже не сомневался, что его отравили.