Дмитрий Агалаков – Ордынский волк. Самаркандский лев (страница 24)

Была весна, снег сошел и напоил землю, степи зазеленели. Небо стало пронзительно-голубым, солнце отчаянно веселым. Хотелось жить долго и счастливо и желательно без войны. Татары ушли из Сыгнака, бросив его. Тимур вернулся в Самарканд и наперед провозгласил новым ханом Золотой Орды своего протеже – гордого и пылающего радостью Тохтамыша, мечты которого сбывались так быстро, что он едва верил происходящему. На этот трон по своему происхождению как Чингизид он имел все права. Тимур подарил ему белоснежного коня по кличке Ханг Оглак, как замечает летописец: «равного которому не было в мире». И сказал Тохтамышу: «Хорошо береги этого коня!» Многие эмиры из Дешт-и-Кипчака уже переходили с нукерами служить к Тохтамышу. У кого был отряд в сто человек, а у кого и в тысячу! Каждый ищет надежного хозяина. Но уж больно опекун у молодого хана был силен! Вот в кого верили они. Амир Тимур, как звали его все! Лев, создавший на обломках и пепелище свое мощное государство и теперь раздававший удары мощными лапами всем, кто хоть слово обронил против него. Кочевые эмиры перевозили сотни юрт и свои гаремы, перегоняли табуны лошадей и стада овец поближе к новому господину. Феодалы Золотой Орды были степняками – им было совершенно все равно, где разбивать свои походные дворцы. Это тебе не узбеки, привыкшие к городам! Главное, чтобы твой властелин был рядом, и пастбища были сочны и зелены, и рядом текла чистая степная река. Вот тебе и кочевой азиатский рай на земле!

Но с той стороны, северной, где текла река Итиль и была столица Сарай, на трон Золотой Орды встал последний сын Урус-хана – Темур Малик Оглан. Как слышал о нем Тимур, в отличие от Токта-Кии, Темур Малик Оглан был бесстрашным воином, но тоже увлекался пирами и наложницами и часто напивался до бессознательного состояния. Тимур усмехнулся, узнав об этом: пороки врага всегда на руку. Властный отец Урус-хан был настолько подозрителен, деспотичен и жесток, что сыновьям его проще было самоустраниться от государственной жизни, чем интересоваться ею. «К счастью для нас, слава Аллаху, – метко говорил Тимур, – Урус-хан запугал не только своих врагов, но и своих наследников». И впрямь, при жизни Урус-хан стоял по колено в крови своей родни и уверенно полагал, что будет жить вечно.

Тем не менее приближалась последняя битва за долгожданный трон, и нужно было все предусмотреть. Тохтамыш не мог усидеть на месте, бесился и нервничал, мечтал о скорейших и кровопролитных битвах, и Тимур иногда опасался, как бы у того не случился припадок от непоседливости его натуры.

Долгожданная битва вскоре случилась. Тохтамыш ее проиграл. Он прилетел в Самарканд на белом коне Тимура. Один! Ханг Оглак, чудо-жеребец, вынес его! Остатки войска остались где-то позади.

– Мой конь спас тебя, это хорошо, – сказал Тимур.

Государь Мавераннахра отобрал лучших своих полководцев и собрал самое надежное войско, которое трудно было бы разбить ордынцу Темуру Малику Оглану. Он приказал отвезти Тохтамыша в Сыгнак, брошенный ордынцами, и там, в одной из двух столиц, уже официально короновать ханом Золотой Орды. Это подтянет на сторону пылкого юнца еще больше беков, мудро решил Тимур.

Так и было сделано.

И еще одно счастливое событие произошло в жизни Тимура – в Самарканде у него родился четвертый, «светлоликий», как отметил летописец, сын – царевич Шахрух. Тот же летописец предрек: «Счастливой судьбой было предопределено, чтобы он был царем на поверхности земли и чтобы цари, которые есть на земле, платили ему дань»[20].

В недавно проигранной битве в плен к ордынцу Темуру Малику Оглану попал знатный узбек – Орунг Тимур. Он был ближайшим другом Тохтамыша и бежал вслед за ним в Мавераннахр от Урус-хана. Его не убили. Темур Малик Оглан проявил великодушие, в отличие от ужасного отца он был добр, и отпустил пленника. Перед этим, на пиру, глядя, как танцуют гурии в шальварах, слушая завывание любимых музыкальных инструментов, он сказал ему так:

– Хочешь, оставайся у меня в Сарае и служи мне, а не можешь, я пойму, тогда иди, куда знаешь.

Орунг Тимур упал к его ногам, многократно поцеловал его сапоги, сказал, что его ждут жены и детки, что не может остаться, и ушел. Как оказалось, не всегда стоит проявлять великодушие и отпускать пленников. Орунг Тимур ветром прилетел в Самарканд и бросился в ноги великого эмира Тимура.

– Он слаб! – сказал беглец. – День и ночь пьет, спит до полудня! Если даже будет сто важных дел, никто не может разбудить его. По этой причине все потеряли надежду на него. В улусе Джучи хотят прихода хана Тохтамыша!

Эта весть стоила дорогого. На счастье Тимура и Тохтамыша, памятуя о прошлой страшной зиме, эту зиму беспечный Темур Малик Оглан решил провести со своим войском в теплых краях – в Кара Тале. Оттуда до Сыгнака было несколько переходов.

Тимур сказал свое веское слово:

– Тохтамыш-хан, иди на Темура Малика! Но слушайся опытных бахадуров, они помогут привести тебя к победе!

Тохтамыш, уже столько раз лично проваливавший баталии, скрепя сердце пообещал слушаться. Хотя в глубине души он даже не мог предположить, что какой-то бахадур способен знать что-то лучше него, Чингизида. Как такое может быть? Ему сам Аллах дал право быть принцем и ханом, значит, он во всем хорош, и в полководческом деле тоже. Но он не сказал об этом своему благодетелю – зачем его расстраивать? Тимур в очередной раз дал своему протеже самых надежных полководцев, и Тохтамыш устремился в ордынские земли. Враг предполагал такой ход и ждал его. Эта битва оказалась успешной для Тохтамыша, тем более что многие беки и впрямь при первой возможности переходили на ту сторону, в защиту которой выступал великий эмир Тимур. Хан Темур Малик Оглан после очередного пира бежал, чтобы уже никогда не появиться на политической арене своего времени, он просто исчез. Только теперь хан Тохтамыш стал действительно правителем большей части Золотой Орды. Но был еще эмир и темник Мамай, взявший власть на правом берегу Волги и распространив ее на левый, в Сарае, где посадил своего ставленника. Весной 1378 года Тохтамыш с армией двинулся на него, частично отвоевал земли предков и вернул Сарай.

Тимур торжествовал: его план удался!

Едва правитель становится чуть слабее или отступает, как прежние враги набрасываются на него, словно стая шакалов. В те месяцы, когда началось противоборство Тимура и Урус-хана, Хорезм тотчас поднял голову. Юсуф Суфи послал войско, и то разграбило Бухару. Тимур написал письмо, в котором вопрошал: а так ли поступают родственники друг с другом? Ведь племянница Юсуфа Суфи когда-то стала женой сына Тимура – Джахангира. Владыка Хорезма от великого гостеприимства заключил посла в темницу. Тимура это разозлило. Он отправил еще одного посланника с письмом следующего содержания: «Царям не приличествует задерживать послов, они ни в чем не виноваты. Если у тебя есть что сказать, говори мне, при чем тут посол? Отправь его обратно и не делай так больше, а то будешь раскаиваться». Однажды он уже до смерти напугал Юсуфа Суфи, и тот, по всей видимости, затаил великую злобу на Тимура. Как метко заметил летописец: «Тот, неблагодарный и безрассудный глупец, пленил и второго посла». А потом от злобы и жадности второй раз ограбил Бухару.

Хорезм перешел все границы допустимого, и Тимур задумал жестоко отомстить соседу.

В это время случились два добрых события. Из долгого паломничества вернулся друг и полководец Тимура – Хаджи Сайф ад-Дин, готовый снова взять в руки меч. И Тимур еще раз женился, на этот раз на одиннадцатилетней Туман-аге, дочери Муса-бека. Это был брак по законам шариата, Тимур должен был так поступить. Для девочки-жены на западной стороне Самарканда он велел построить дворец с павильонами и разбить вокруг двенадцать садов, объединенных друг с другом.

И только потом он собрал огромное войско и двинул его на Хорезм. Тимур взял в осаду главный город Хорезма – Ургенч – и быстро возвел напротив него новую крепость для своей армии. Обстоятельность, с какой Тимур взялся за дело, испугала Юсуфа Суфи, и теперь уже он отправил письмо владетелю Мавераннахра.

Когда посол прочитал его, Тимур долго не мог поверить своим ушам. А потом, сидя на троне, стал сотрясаться от хохота. В письме было: «Сколько народу мучается из-за нас двоих! – Это сетовал вероломный Юсуф Суфи. – Надобно, чтобы мы двое вышли в поле сражаться».

Насмеявшись вволю, Тимур сказал послу:

– Передай хозяину, что именно такого ответа я и просил у Бога! Завтра утром жду Юсуфа Суфи перед крепостью. Лети к нему немедленно – передай мои слова!

Посол низко поклонился и мгновенно исчез. Мало кто поверил, что такой поединок возможен. Зачем великому государю так рисковать? Да и тому, хорезмийцу, зачем? Пусть выберут лучших бахадуров с обеих сторон, и те устроят сечу. Но не тут-то было. Утром Тимур, хромая, вышел в полном облачении и сел на коня. Впереди, в утренней дымке, вырастал древний Ургенч. Все эмиры до одного, кто был рядом, запротестовали, не хотели пускать Тимура. Сам Хаджи Сайф ад-Дин, перехватив узду лошади своего повелителя и друга, сказал:

– Когда твои слуги живы, государь, тебе не следует идти воевать самому. Это можем сделать мы.

Но Тимура только разозлили навязчивой опекой его бахадуры.