Дмитрий Агалаков – Белоснежка и медведь-убийца (страница 24)
Утром Кирилл позвонил Борщову:
– Я тут со старыми выпивохами разговаривал, собутыльниками Калявина, они мне рассказали о давних его друзьях по охоте. Пробьешь фамилии?
– Присылай, – ответил тот. Вскоре Следопыт получил ответ:
– Матвей Григорьевич Чепалов, 71 год, пенсионер, бывший партийный босс средней руки, хозяин строительной конторы «Мастерок», живет по адресу улица Сурожская, 53, в частном доме. Лев Семенович Соколовский, бывший мэр Лещёва, пенсионер, предприниматель, 71 год, живет за городом, в Зеленом поселке на речке Лещёвке, в особняке. Соколовский – личность привилегированная, желательно не беспокоить.
– Зачем тебе бывший мэр понадобился? – не смог не спросить Борщов по телефону у своего старого друга. – Если честно?
– Ты понимаешь, они когда-то были друзьями: Калявин и Соколовский. Оба – охотники…
– И что? – перебил его Борщов. – У Соколовского сотни таких друзей по городу. Он целым мэром был! А до этого вторым секретарем компартии Лещёва, когда тот еще Красноармейском назывался. Мало ли с кем он ни охотился. Темнишь, брат!
– Да не темню я! – возмутился Кирилл. – Говорю же, они старые друзья и могут многое знать друг о друге.
Борщов делано рассмеялся в трубку:
– Ну, знаешь! У нас ту много кто друг о друге чего знает! Да все молчат! Короче, мой совет: не трогай этого человека. У Соколовского куча друзей, и не только пенсионеров, которые вершили судьбу нашего городка, да и теперь вершат. Понял?
– Понял, понял…
– Отлично. Пока.
На том они и попрощались.
– Спасибо Борщову: существенное замечание, – сказал своим компаньонам Следопыт. – Если мы заявимся с нашими липовыми документами к бывшему мэру города Лещёва, нас мгновенно схватят за одно место, и товарищ подполковник не поможет. Предлагаю начать с Матвея Григорьевича Чепалова. А, коллеги?
Предположение поступило сразу после завтрака, в номере мужчин.
– Согласен, – одобрил его выбор Феофан Феофанович.
– Этот вариант наименее опасный, – подтвердила Юля.
– Но и Чепалов, если почувствует подвох, может обратиться за помощью к влиятельному товарищу, – продолжал Следопыт. – Тут надо подходить с умом. С большим умом! Сделать все так, чтобы у него не было причин звонить Соколовскому.
– У меня есть идея, – сказала Юля. – Но ты хотел что-то еще сказать, Кирилл?
– Да, – кивнул тот. – Также есть информация о родственниках двух охотников. У Чепалова жива бывшая жена, Евдокия Михайловна, 68 лет, бывшая учительница. Есть адрес и телефон. Детей нет. У Соколовского Льва Семеновича, наоборот, детей аж пятеро, но все разъехались кто куда. Двое заграницей живут. Вдовец.
– Уже две идеи, – как бы про себя проговорила Юля.
– Говори, девочка, – потребовал Позолотов.
– Как вы думаете, Евдокия Михайловна Чепалова разделяла пристрастие мужа к охоте?
– Вряд ли, – покачал головой Следопыт.
– А теперь давайте ей позвоним.
Юля набрала номер, поставила на громкую связь.
– Алло? – послышалось в телефоне.
– Здравствуйте, это Евдокия Михайловна Чепалова?
– Да, – откликнулся голос. – Здравствуйте.
– С вами говорит общероссийская организация «Школа против охотников», мы выступаем за защиту животных в наших лесах. Меня зовут Анастасия. Вы можете нам уделить пару минут?
– Пожалуй, – не сразу откликнулась женщина. – Впрочем, почему пожалуй? Очень даже могу…
– Спасибо. Как я уже сказала, мы пытаемся защитить диких зверей от ежегодного истребления охотниками и считаем убийство животных пережитком прошлого.
– Тут я с вами полностью согласна, девушка. Это варварство. У меня был муж охотник…
– Так-так, очень интересно…
Следопыт и Позолотов обратились в слух.
– Только не подумайте, я никогда не разделяла его взглядов.
– Мы вам верим.
– Каждый год он уезжал с друзьями на охоту, знаете, готовился к ней подолгу, точно на войну собирался…
– С несчастными животными, – вставила Юля.
– Именно так.
– А на кого они охотились, Евдокия Михайловна?
– На все, что движется. Но более всего на медведей.
– Очень грустно!
– Вот именно: очень!
– И вот однажды охота поломала его.
– Как это так?
Феофан Феофанович и Кирилл тотчас потянулись в сторону телефона, дышать перестали.
– Это было давно. Муж приехал с охоты сам не свой. Я его не узнала. Был молчалив, угрюм. Рычал все время на меня, потом извинялся. Делал вид, что ничего не произошло. Но человек изменился. Понимаете? Полностью! Надо было что-то делать. В конце концов я его вывела на разговор. И он признался, что они убили медведицу, но не сразу. Они отметили берлогу и поставили капкан. И привязали его на цепь к дереву. И эта медведица попала в него задней лапой. И стала страшно орать на весь лес. Она почти отгрызла лапу, когда они подоспели к месту. Медведица уже истекала кровью. А рядом были ее медвежата, метались вокруг матери.
– Какой ужас…
– Да, трое медвежат. Она ревела так страшно, говорил муж, что они и подойти боялись. А потом с расстояния застрелили ее.
– А медвежата?
– Он сказал, что им пришлось застрелить и трех медвежат. Они тоже кричали у мертвой матери. Плакали как дети.
– А когда это случилось? Вы сказали, давно…
– Более двадцати лет назад, где-то на Урале, куда они все время уезжали с друзьями. Муж замкнулся в себе, очень скоро мы перестали находить общий язык. – Невеселые воспоминания вдруг закружили ее и увлекли за собой, она тяжело вздохнула, – я как будто жила с чужим человеком…
Она замолчала.
– Евдокия Михайловна…
– Да, я тут, девушка… Вы не поверите, но перемены в муже были так сильны, что через какое-то время мы развелись.
– Вот даже как? И всему виной – охота?
– Да, именно так. Я считаю, что именно охота и убийство животных поломали наш брак. И не только это убийство…
– А что было еще?
– Видите ли, девушка, мой муж был человек не слабого десятка, опытный охотник, конечно, что-то могло очень сильно тронуть его сердце. Но он всякий раз знал, на что шел. Убивать и убивать. И не важно: медведица это или медвежата. Они были готовы к этому. Но тут случилось что-то особенное. И не только с ним, но и с его товарищами. Что-то случилось между ними. Они перестали видеться. А, я забыла самое главное, – оживилась она. – Охотиться они тоже перестали. По крайней мере Матвей. Из альбома пропали все фотографии, где он на охоте. Он словно вычеркнул всю свою охотничью биографию из памяти. Я всю жизнь преподавала в советской школе и ни в какую магию не верю, и вообще я материалистка, хочу сразу сказать, но там что-то было нечистое.
– Как это так?
– Я же вам сказала: он как будто стал другим человеком. – Пожилой женщине несомненно хотелось выговориться. – Точно в него вселился кто-то. И ночами… он стал говорить во сне. «Уходи, уходи! – кричал он. – Прочь отсюда! Выйди из меня, выйди!» Так и кричал. На очередной мой вопрос, что же еще случилось на той охоте, он очень странно засмеялся, а потом сказал: «Я продал душу дьяволу».
– Да, история, – выдохнула Юля.
– Увы, девушка, вы верно заметили: история. Жизнь наша стала невыносимой. И мы разошлись.