Дмитрий Абрамов – Я вернулся (страница 2)
– Лейтенант, что Вы застыли как на параде? Помогите женщине чемоданы убрать, – бархатный голос нимфы выводит меня из ступора.
– Извините, задумался. Лейтенант Баканов, представляюсь по случаю… – опять торможу. «Блин, по какому случаю представляюсь?»
Попутчица хихикает.
– Подержите полку, а потом про Ваш случай поговорим.
– Да-да, – кидаюсь поднимать откидную полку и загружаю в багажный короб чемодан и спортивную сумку блондинки.
Первый час совместной поездки туплю как первокурсник. Ну, не общался я наедине с такими шикарными женщинами. Была бы ровесница – без проблем бы хвост распушил. А, тут… Только и смог представиться и рассказать куда еду. Блондинку явно забавляет моё состояние. Подкалывает меня постоянно. А, я и не знаю что и как отвечать. На дежурные вопросы она мне поведала, что зовут её Ирина Михайловна, можно просто – Ира, и что едет она к мужу (вот неожиданность!) в Усть-Каменногорск.
Всё ж таки, мне повезло с попутчицей. Мудрая женщина. Разрулила ситуацию, и как водится в дороге, предложила выпить за знакомство. Ира достала из сумки бутылочку Киндзмараули. Я понтуясь достал дедовский раритетно-трофейный швейцарский ножик и лихо раскупорил им сосуд с виноградным нектаром. Сгонял к проводнику за стаканами. Разлил вино. Глоток, другой. Отпустило. Пошёл неспешный дорожный разговор. Когда бутылка была выпита, разговор уже больше напоминал лёгкий флирт. Причём Ирочка заигрывать начала первая. Сначала я даже не догнал, не врубился. Думал она просто надо мной подшучивает. Дразнит. Но, когда была открыта, уже выставленная мной, бутылка армянского элексира…
В общем за двое суток я узнал много нового, неизведанного, неиспробованного…
«Третьи сутки в пути, слышь, браток не грусти…»7 – на поэзию пробивает. Есть от чего взгрустнуть. Ира останется с мужем в Усть-Каменогорске. А, мне дорога дальше в Аягуз. Свидимся ли ещё? И всё-таки она – стерва! Приворожила? Не, не так. Я ж теперь всех подружек с ней сравнивать буду, и не факт, что кто-то лучше её встретится.
Поезд начинает притормаживать.
– Усть-Каменогорск! Товарищи пассажиры, конечная станция, собираемся! – оглашает вагон долгожданной новостью проводник.
Ирина крутится перед зеркалом, прихорашивается. Хороша! Вроде уже со счёта сбился – сколько раз ласкались-кувыркались, а всё равно ещё разочек хочется обнять и завалить изменщицу. Не удержался и огладил красотку по упругой попке. И тут же получаю легонький шлепок ладошкой по голове.
– Всё-всё, Валера. Перестань. Я теперь мужнина жена. Дай настроиться.
Поезд остановился лязгнув сцепками. Начинаю вытаскивать из-под полок свои и Ирины вещи. Достал. Всё. Пора прощаться. Тянусь к попутчице за прощальным поцелуем…
Твою ж… ! Дверь купе почти бесшумно откатывается в сторону. И я в проёме двери вижу … Ох…ть! Цельный генерал-майор!
– Ирочка…
– Виталик!
Генерал заходит в купе и приобнимает Ирину. Для меня места в проходе уже не остаётся и я плюхаюсь на диван. Судорожно пытаюсь сообразить – успел ли генерал разглядеть мою попытку поцеловать его жену?
– Представьтесь, лейтенант! – взрыкивает генерал.
Пытаюсь вскочить с полки. Ирина, освобождая мне место, садится на противоположную полку.
– Лейтенант Баканов, товарищ генерал-майор, следую к месту службы, в город Аягуз, 156-й танковый полк.
– А, разве у нас уже лейтенантам СВ положено?
– Так других билетов не было, товарищ генерал-майор.
– Ну-ну. В Аягуз, говоришь? Ну, я тебя запомнил! – сверкая глазами рокочет муж Ирины, подхватывает вещи жены и выходит из купе, – Пошли, дорогая, дома поговорим.
Всё ж таки срисовал генерал мою прощальную эмоцию к его жене. Вот так попал! А, Ирка-то какова? Ни словом про генеральство мужа не обмолвилась! Не дай бог, он из моей дивизии будет. Пипец котёнку, ну то есть лейтенанту. И ухмылка коменданта Павелецкого вокзала стала понятна – знал майор что выдаёт мне билет из брони в одно купе с генеральшей. Хоть бы предупредил…
На вокзале попытался разобраться как добраться до Аягуза. Проходящий пассажирский поезд в ту сторону будет только поздно вечером. Но, подфартило. Опять восошники подсобили. Подсадили на перегоняемый на юг Турксиба эмпээсовский поезд-лабораторию. И через четыре часа я уже был в Аягузе, а тепловоз утащил лабораторию дальше на юг, в сторону тех мест где Остап Бендер растряс-таки Сашу Корейко на миллион рублей. Ещё полчаса и я с помощью местного бомбилы добираюсь до КПП полка.
Время вечернее. Дежурный по полку сообщает об отсутствии командира. Но, начальник строевого отдела ещё на службе. Захожу к нему. Представляюсь.
– Чего на ночь глядя, лейтенант? Торопишься на службу?
«Ну, да. У меня ж в предписании срок прибытия в часть стоит на следующий день.»
– Так получилось, товарищ майор.
– Ладно, сейчас в малосемейку позвоню. Заселишься, переночуешь. А, завтра в 7-30 сюда. Командир как раз подойдёт. Успеешь до развода представиться.
Малосемейка. Общага для холостых или женатых, но пока бездетных, офицеров. Двухкомнатный блок с двумя закутками под туалет и место для газовой плитки с холодильником. Комнаты, каждая на двух постояльцев рассчитана. Местная завхоз-комендантша выдаёт мне матрас-одеяло-подушку и сообщает, что сегодня я в блоке один буду. Соседи по блоку в нарядах-караулах. Ну, и ладненько. Притомился за день. Быстрый перекус, прихваченной на вокзале, самсой-чебуреком и заваливаюсь спать.
Утром представляюсь командиру полка.
– Баканов, говоришь? – с интересом смотрит на меня местный главный воинский начальник и хмыкает.
– Так точно, лейтенант Баканов, товарищ полковник.
– Ну-ну…
«Чего это? Иркин муж уже слово «доброе» замолвил?»
– Ладно, пошли, на разводе тебя комбату представлю.
Вот так вот. И пошла-потекла-понеслась моя служба. Стал я командиром третьего взвода девятой роты. Не знаю радоваться или печалиться. Фокус тут вот в чём. Полк наш хоть и не кадрированный, но развёрнут по штатам мирного времени. А, это значит следующее. Три танковых батальона в полку. В каждом батальоне по три роты. Но, роты те разные. Первая рота – полного состава, тридцать четыре солдата, не считая офицеров. И танки в роте все учебные. Не, это не макеты какие. Те же, настоящие Т-62. Только их гоняют и в хвост и в гриву на занятиях всего личного состава батальона. Вторая рота в каждом батальоне – сокращённого состава, двадцать-двадцать пять бойцов. А, танки в роте – учебно-боевые. Опять-таки – Т-62, но они стоят большую часть времени в ангарах парка и в поля-полигоны выводятся только пару раз в год, по случаю батальонных-полковых учений. Третья рота батальона – кадрированная. Солдат в ней нет вообще, если чё, если война – то бойцов в неё из запаса направят. Ну, а танки роты стоят на складах долговременного хранения. К ним даже и не подойти. Прокатиться и пострелять из них можно только если война начнётся.
И я попал взводным в вот такую кадрированную роту. Бойцов – нет от слова вообще. Офицеры? Ага, двое. Ротный и я. Ротный – капитан Гусев – классический «пятнадцатилетний капитан»8, ему уже лет под сорок. Глубокий старик по моим меркам. Не дай бог, такую карьеру!
Все роты батальона размещаются на втором этаже казармы и живут по единому батальонному плану-расписанию. Комбат – тридцатилетний майор Шишканов – узнав, что я КМС по лёгкой атлетике и перворазрядник по биатлону, оживляется.
– Вот и отлично. Бойцов у тебя нет, будешь внештатным начфизом батальона. Зарядки, физо, нормативы – теперь твоя епархия.
«Ну, хоть что-то…»
В сентябре прошлого года, ещё на четвёртом курсе училища, мы ездили на войсковую стажировку. И там, в Мамоново9 пришлось получить опыт общения с дедами-дембелями. Нас было двадцать курсантов-четверокурсников. Что нам солдаты второго года службы? Энергии-задора у нас было выше крыши. За неделю привели дембелей к общему знаменателю и заставили их чтить Устав и нас уважать. Но, здесь, сейчас – я один. Надо в одиночку авторитет зарабатывать и у бойцов и у офицеров батальона. Проверки на вшивость будут – к маме не ходи.
Готовь сани летом, а телегу зимой. В моём случае – готовь зарядку с вечера. Знаю я эти дембельские замашки – поспать подольше вместо утреней зарядки. В общем задержался я в казарме до вечерней проверки. По такому случаю, проверку проводил сам старшина батальона старший прапорщик Портнягин. Ровный строй бойцов на «взлётке-проходняке». Фамилии – звонкие отклики-ответы «Я».
– Товарищ лейтенант, вечерняя проверка в третьем батальоне проведена. По списку – пятьдесят четыре, в строю – пятьдесят один, три – в наряде по батальону. Отсутствующих нет.
– Вольно.
Команду «Разойдись» – не подаю, а разъясню политику партии и правительства.
– Освобождённые от физподготовки по состоянию здоровья есть? Нет? Вот и хорошо. Вы все знаете, что для военнослужащего не только Устав является законом, но и распорядок дня. Поэтому и на зарядку должны выходить все.
Смешки-шепотки среди, сразу выделяющихся в строю ушитыми хэбэшками, дедов-дембелей. Кто-то бурчит под нос – «Нам-то зачем? Мы вон в спортуголке сами качаемся.»
Нахожу глазами болтуна.
– Представьтесь, товарищ сержант.
– Сержант Трофимов, – нехотя тянет слова дембель.
– ? Вы ничего не забыли, товарищ сержант?
– А, чего?
– Во-первых – разговорчики в строю …, во-вторых – обращаться к военнослужащему надо по званию! Вижу Вы подзабыли Устав. Поэтому идите в Ленинскую комнату, закончу с батальоном, приду принимать у Вас зачёт по Уставам.