Дмитрий Абрамов – Я вернулся (страница 4)

Пошла служба. Две роты нашего танкового батальона раздёрганы по блокпостам-заставам. Оставшиеся две роты поочерёдно используются в сопровождении конвоев-караванов. Я как раз попал в одну из «конвойных» рот.

Иногда нас привлекают для участия в агитмероприятиях. Прикольно? Агитационный танк? Не. Агитируют местные. Приезжаем в какой-нибудь горный аул-кишлак. Местные коммунисты собирают селян на митинг, агитируют за колхозы и народную власть, продукты раздают. Врачи приехавшие с колонной начинают вести приём больных. Военкомы афганские подходящих по возрасту парней в здешнюю армию забривают. А, мы БТРы-БМПшки-танки вокруг аула на высотках расставляем и бдим, чтоб какой залётный душман обстрелом не сорвал ответственное мероприятие. Ещё ни разу в бою побывать не пришлось, хотя уже почти месяц в Афгане.

Второй месяц идёт. Веселее стало. В смысле – духи оживились и для танков работка иногда выпадает. Вот и сейчас на такую работу едем. Жаль только, что задачка у мотострелковой роты которой в усиление придан мой взвод сугубо второстепенная. Основные силы бригады зажимают в горной долине, на полпути от Кандагара до пакистанской границы, крупный отряд душманов. И по плану операции, в той долине душманов и должны помножить на ноль. Но, на всякий случай мы посланы к одному из горных проходов-выходов из той долины. Задачка у нас – если кто из душманов сможет вырваться из окружения, то мы должны не допустить их бегства в сторону границы. А, ещё лучше – должны добить недобитков. Справимся. Десять БТРов и четыре танка. Сила! У духов ведь отродясь бронетехники не было. Размажем-раскатаем. Если конечно бригада на нашу долю чего-кого оставит.

Пологие пыльные, почти лишённые растительности, горы. Не сильно извилистая дорога между ними. Миновали несколько наших постов-застав, окопавшихся на придорожных холмах-горках. Финишная прямая. Почти. Горы расступаются и нам открывается небольшая зелёно-серо-пыльная долина. Наша колонна останавливается в самом начале пологого спуска в неё. Вправо – километра на три – три с половиной – тянутся рисовые чеки. Влево – на те же три с лишним километра – раскинулись наполовину потерявшие листья фруктовые сады, перемежаемые небольшими участками неубранной и уже подсыхающей кукурузы. Прямо, в четырёх километрах от нас, на противоположном краю долины вздымаются уже настоящие горы-скалы с почти вертикальными склонами-стенками и, судя по карте, с головокружительными провалами-обрывами. На противоположном нам краю долины, примерно на 23-0011, в бинокль едва видна узкая щель прохода в горной гряде. Из этого прохода выныривает-выворачивает каменистая грунтовка, идущая с запада на восток, в сторону пакистанской границы. Вот этот проход и эту грунтовку нам и надо заблокировать. Делов-то. Пересечь долину по, единственной идущей поперёк её, пыльной дороге. Дорога эта почти пряма, делит долину на две почти равные части, на полпути к противоположному краю проскакивает небольшой аул и заканчивается т-образным перекрёстком у нашей сегодняшней цели. До аула от нас чуть более двух километров.

В ауле не более полу сотни одноэтажных, сложенных из дикого камня или глинобитных, домов-хибар. Судя по выданным НШ бригады сведениям, аул – мирный. Раньше здесь не было замечено никаких антиправительственных выступлений. И даже, вроде бы местные декхане собрались колхоз организовывать. Ждут только, когда из Кабула пришлют пару тракторов и ветеринара.

Ротный подаёт сигнал к началу движения. Порядок – тот же что и до этого. Впереди, на удалении в полкилометра от основной колонны идёт головной дозор. Это БТР командира первого взвода. Основная колонна роты – два БТРа первого взвода, за ними два танка моего взвода, в том числе и мой, дальше БТРы второго взвода и БТР ротного, третий-четвёртый танки моего взвода, и замыкает колонну третий взвод. Спускаемся по склону и втягиваемся в долину. А, дорога-то оказывается не такая уж и ровная. Она плавно приподымается на размазано-длинных пригорках и также плавно проседает между склонами этих холмиков. Проседает-опускается так, что временами исчезает из виду и давешний кишлак и даже БТР идущий в головном дозоре.

Хренак! Жахнуло солидно. Килограмм тридцать тротила, не меньше. Из-за пригорка, за которым скрылся головной бэтээр, встаёт чадный столб дыма-пыли.

– Рота! К бою! – орёт по радио ротный, – «Один-один», проверь что там с «десяткой»12.

Все действия заранее расписаны. БТР ротного остаётся на насыпи дороги. Мой танк съезжает с дороги влево. За мной идёт «Бак-2» и БТРы второго взвода. Третий взвод и «Бак-3,4» уходят вправо. Начинаем растягиваться в цепь боевого порядка. Мотострелки на ходу выпрыгивают из своих легкобронированных восьмиколёсных самобеглых повозок.

– «Первый», я «Один-один». «Десятка» – в хлам. Подрыв фугаса судя по всему.

…лять! Долина – не плоская. Она вся в таких же размазанных бугорках-холмиках. Перепад высот небольшой, всего-то пять-семь метров, но когда танк съезжает в распадок между холмами, то обзор сужается до сотни – другой метров. А, ещё ведь и полупрозрачные заросли плодовых деревьев-кустарников не способствуют хорошей видимости. Поэтому, не смотря на команду – «К бою» – продолжаю стоять, высунувшись по пояс из люка, и «рулю» мехводом по ТПУ13.

Никаких выстрелов пока не слышно. Фугас без засады? Накаркал! Твою ж …! Мат в эфире сливается с треском-рычанием длинных очередей ДШКа. Не нашего ДШКа. У нас на БТРах стоят КПВТ, а на танках – новенькие зенитные НСВТ14. Душманский пулемёт хреначит со склона с которого мы совсем недавно спустились в долину. Из пушки мне его не достать, высоко сидит, пушку так не задрать. Заряжающий, повинуясь моему лаконично-матерному приказу, выныривает из своего люка и начинает лихорадочно разворачивать зенитный пулемёт в сторону душманской огневой точки. В сторону неожиданно ожившего склона уже стреляют почти все бронетранспортёры роты. Звук выстрела танковой пушки перекрывает пулемётную трескотню. Это мои орлы-танкисты с правого фланга используя по-видимому подходящий склон смогли задрать ствол пушки выше указанных в руководстве по эксплуатации 16-ти градусов вертикальной наводки. Умнички! Это ж надо так всадить с первого выстрела! Промазали конечно. Но… 115-мм осколочно-фугасный снаряд разорвался метров на пятьдесят выше по склону от ДШКа. И … спровоцировал камнепад. Хороший такой. Каменный поток-лавина за несколько секунд достигла позиции духов и похоронила-закапала их. Уф. Пронесло?

Эфир потихоньку очищается от эмоций-матерков. И тут …

– Командира убило! – динамики шлемофона звенят мальчишеским ломким голосом.

Оглядываюсь. На дороге дымит командирский бронетранспортёр. Хорошо дымит. Жирно. Несколько бойцов суетятся вокруг неё. Пытаются кого-то вытащить из распахнутого переднего люка. К десантным люкам в бортах им не подступиться, из них хлещет чадное пламя. Взрыв. Полыхнуло из люка башни, и почти сразу же этим взрывом-всполохом башню и сорвало. Пипец. У ротного в БТРе был запасец гранат к СПГ-9 складирован.

– Я – «Двадцатка». Принимаю командование. Продолжаем выполнение задачи.

Мы уже развернулись в боевой порядок. С тыла по нам больше не стреляют. Можно идти к аулу. Мой танк выкатывается на гребень холма. Можно поподробнее-повнимательнее осмотреться. Всполох-вспышка выстрела из пролома в каменном заборе-дувале на окраине кишлака. Едва уловимый взглядом росчерк полёта реактивной гранаты утыкается в один из бэтээров второго взвода. Граната? Не – далековато для РПГ.

– БЗО15 – работает от дувала, – кто-то кричит в эфир и развеивает мои сомнения.

Из-за домов кишлака по нашим порядкам начинает стрелять ещё один ДШКа. Даю целеуказание наводчику и тот пытается пристреляться. Но, чёртовы духи и БЗО и ДШКа установили в кузовах пикапов и выдав выстрел-очередь, тут же скрываются за мешаниной хибар-дувалов. Хрен их так поймаешь. Что делать?

Слева, метров восемьсот от моего танка, возвышается наиболее выдающийся холм. Метров на семьдесят-восемьдесят над общим уровнем негостеприимной долины выдаётся-возвышается. Если на этот холм забраться, то откроется вид на кишлак сверху. Только собрался подкинуть идею рулящему боем «двадцатому», а он уже и сам по радио перенацеливает меня на этот мегахолм.

– Байсеитов, 15-00, большой холм, вперёд, – ставлю задачу мехводу, и сразу же дублирую команду второму танку, – «Бак-2»,15-00, большой холм, за мной.

Из-за угловатого валуна обросшего кустами-корягами метрах в семидесяти по ходу танка выскакивает бородатый мужик с РПГ на плече. Ствол пушки смотрит в другую сторону. Проваливаясь в люк, ору по ТПУ про гранатомётчика, и одновременно пытаюсь с ТКНа16 развернуть башню в нужную сторону. Не успеваю. Звук выстрела, удар-взрыв на лобовой броне башни сливается с тарахтением ПКТ17 «Бака-2». Мой танк встаёт как вкопанный. Я с размаху бьюсь лбом об свой люк. Звёзды в глазах. Красные звёзды. Переносицу в кровь рассадил.

– Командир, как вы? Мы его завалили, – это командир второго танка в запале нарушает дисциплину радиосвязи.

Как мы? Вроде ничего не горит, не дымит.

– Байсеитов, почему встали?

– Обосрался слегка, тащ лейтенант, – с нервным хохотком откликается мехвод.