Дмитрий Абрамов – Принуждение к миру (страница 36)

Через полчаса с холма к лагерю по тропинке спускаются четверо. Трое с винтовками и один в фуражке. Традиция, однако. А по зарослям осоки к лагерю скатываются осназовцы. Целеустремлённо. Где посты находятся – уже известно. Подходящих к лагерю окликает вышедший из-за палатки капрал. Хлопок выстрела, и капрал валится на землю. Ещё два хлопка, и нет у лагеря больше караула. Взмах руки, и британский лейтенант оседает на землю с ножом в сердце. Не нужен он больше осназовцам.

Диверсанты быстренько разбегаются по лагерю. Осмотреться надо. Вдруг кто по нужде где под кустиком присел. Нет. Всё чисто. Аслан знаками-шёпотом ставит задачки.

Четыре палатки. У офицерской – два осназовца. У остальных – по три. Двое рывком вваливаются в палатку, третий из-за их спин светит вовнутрь синим фонарём. Двое ворвавшихся полосуют спящих автоматными очередями. Несколько секунд, и в трёх палатках – двадцать три трупа. Из четвёртой осназовцы выволакивают сонного лейтенанта-локаторщика.

Нормально. Вторая часть задания группой выполнена. Можно теперь и родному командованию условный сигнал по эфиру послать.

День прошёл на удивление спокойно. Никто из начальства, британского, естественно, в гости не заглядывал и проблем осназовцам не создавал. Так, в рамках штатного радиообмена, раз в два часа, докладывали бриттам, что на объекте всё путём. Ближе к вечеру, опять же штатно, перешли на новые коды, благо, и книга с кодами была, и одна треть оставленного в живых британского расчёта РЛС продолжала активно сотрудничать. С питанием тоже всё было нормально. В лагере аж месячный запас всего нужного для жизни в автономке был. Кроме продуктов и топлива даже запас пипифакса и дезинфицирующих средств для полевого сортира имелся. Оказалось, что сразу после того, как британцы выяснили, что на недалёкий отсюда Манчестер просыпали споры сибирской язвы, в лагерь и привезли месячный запас всего. Кроме того, и приказ местного главного воинского начальника зачитали, в котором строго ограничивались-запрещались все передвижения между гарнизонами, воинскими объектами и вообще между населёнными пунктами. Собственно, в том числе и поэтому гарнизон этого лагеря и подзабил на службу, расслабился – верхнее начальство ведь больше проверками не донимает, а свои летёхи – не особо зверствуют. Летёхи-то, оказалось, тоже не кадровыми были, а совсем недавно призванными с гражданки и не совсем понимали, как можно построить вчерашних пастухов-шахтёров-лесорубов.

Вечером лейтенант Боев со старшим среди немецкой части группы штабсфельдфебелем Куртом Ланге поднялись на холм, к локатору. Близилось начало третьей части задания.

Через полтора часа после заката командир расчёта РЛС доложил, что наблюдает большую, очень большую группу самолётов, подходящих с юга к Бирмингему. Видимо, советское командование решило не обделить вниманием и временную столицу здешнего королевства. В течение часа две волны самолётов кружили над Бирмингемом. Пересчитать количество бомбардировщиков было затруднительно, но оператор оценил его в тысячу – тысячу двести. Оценил и тяжко вздохнул – если бы Германия могла такое количество тяжёлых бомбардировщиков отправлять на каждый вылет в 40-м, то Британию ещё тогда раскатали бы. На что Курт здраво заметил, что в этом случае война всё равно бы закончилась капитуляцией Рейха и все здесь присутствующие немцы поехали бы в качестве пленных убирать снег в Сибири, а так вот – вывернулись и теперь вместе с русскими вредных островитян доколачиваем.

Налёт на Бирмингем закончился, и последние отметки на индикаторе радара исчезли. Всё? Передохнуть можно? Нет. Все присутствующие в фургоне локатора затаили дыхание и напряжённо вглядываются в небольшие экранчики-индикаторы.

– Есть! Есть отметка, герр лейтенант, – воскликнул оператор. – От Бирмингема взлетает. Одна, две, три… одиннадцать целей, герр лейтенант. Три больших и восемь малых. Судя по параметрам, цели – три транспортника или бомбардировщика и восемь истребителей.

– Давай, нашим дублируй!

Радист начал бубнить в микрофон радиостанции абракадабру, иногда сверяясь с таблицей кодовых слов.

– Есть, герр лейтенант. Наши приняли. Скоро догонят, – сообщил радист, отрываясь от радиостанции, и сразу опять забубнил в микрофон, продолжая наводить на взлетевшую из Бирмингема группу самолётов эскадрильи немецких ночных истребителей.

Совсем скоро оператор РЛС указал пальцем на новые отметки на индикаторе.

– Вот наши. С востока подходят. Пять минут до пересечения курсов.

– Четвёртая эскадрилья доложила, что бортовые локаторы уже видят британцев, герр лейтенант, – сообщил радист.

– Хорошо смотрите, внимательно, чтобы кто-нибудь не сбежал.

– Есть, герр лейтенант.

Ещё несколько минут, и в воздухе где-то между Дерби и Шеффилдом разгорелся воздушный бой. Разобрать детали на индикаторах локатора, естественно, было невозможно – сплошное мельтешение светящихся точек. Кто, где, кого – хрен поймёшь. Радист включил громкую связь, но и из мата-ора, наполнившего эфир, мало что можно было разобрать. Наконец через долгих пять минут бой закончился, это стало понятно по упорядоченному строю точек-светлячков, уходящих на юг. На север никто уже не летел.

– Двадцать один, – прокомментировал оператор. В начале боя ночных «Хейнкелей» было двадцать четыре. Три в минусе. Нормальный размен против одиннадцати британцев.

– Командир эскадрильи подтверждает: все одиннадцать британских самолётов сбиты. Четыре «Москито», два «Бленхейма», два «Бофайтера», один «Альбатрос» и два «Авро Йорка»[56], – отчитался радист.

– С миру по нитке собирали, – прокомментировал Курт.

– У наших три сбитых, – закончил сообщение радист.

Помолчали. Мало приятного в своих потерях.

В общем-то задача группой выполнена и можно сворачиваться. Хрена!

– Герр лейтенант! Есть ещё один самолёт! Взлетает от Бирмингема. Идёт на север. Большой. Низко. Иногда пропадает, – скороговоркой выпалил оператор локатора.

– Связь с нашими, быстро.

Радист выдал в эфир новое целеуказание. От уже почти скрывшейся с экрана индикатора РЛС группы точек отделились две.

– У наших – выработка топлива и расстрел боеприпасов. Только двое ещё смогут догнать и хоть что-то выстрелить по британцу, – хмуро сообщает радист.

– Свинская собака… – ругается Курт.

– Сука! Нае…ли, мляди! – добавляет экспрессии Боев.

Все напряжённо следят, как медленно сокращается расстояние между удирающим британцем и двумя ночными истребителями. Немецкие пилоты сильно не разгоняются, топливо берегут. Наконец воздушные догонялки закончились. Километрах в тридцати к юго-востоку от локаторного поста.

– Двухмоторный гидросамолёт, похоже «Каталина», – дублирует радиосообщение немецких истребителей радист. – У них снарядов только на одну атаку. Атакуют! Есть! Один двигатель горит. Сильный ответный огонь. Второй в атаку заходит. Мимо. У второго горит правый мотор. Всё! Второй не отвечает.

– Один истребитель пропал, – подтверждает оператор.

– Первый идёт на таран. У него тоже в двигатель попали. Старается догнать на одном. «Каталина» пытается оторваться снижением.

– Отметка последнего истребителя пропала, – восклицает оператор.

– Что с «Каталиной»? – нервно спрашивает Боев.

– Снижается.

Радист суетливо пытается перенастроить радиостанцию.

– Герр лейтенант! Я «Каталину» поймал. Запрашивают Шеффилд на аварийную посадку. Шеффилд отвечает. У них всё разбито. Рекомендуют садиться на водохранилище Деруэнт. «Каталина» садится на Деруэнт. Требуют срочно медиков и охрану.

– Твою ж…! – матерясь, лейтенант достаёт из планшетки карту. – Деруэнт… Деруэнт… Ага, нашёл. Вот он.

Боев торопливо промеряет курвиметром расстояние до плотины водохранилища.

– Отсюда до плотины почти десять километров. От Шеффилда – двадцать. Так, Курт! Рвите здесь всё на хрен и бегом вниз. Выезжаем.

– Британцы, герр?..

– В расход! Бегом, шнель-шнель!

Две гранаты в будку локатора, две короткие очереди по пленным. Диверсанты пленных берут, только если в этом есть нужда. Нужда закончилась. Война, однако. И диверсанты, ускоряясь, несутся по склону холма к лагерю.

В лагере хулиганить некогда. В кузов грузовика по команде лейтенанта закидывают две бочки с топливом. По машинам! И маленькая колонна срывается с места. Особо не разогнаться. Пять километров грунтовки. Стоп. Здесь должен быть поворот налево. Ага, вот он. Твою ж… Не дорога – козья тропа. Но выбора нет. Иначе ехать вкруговую. Кое-как проехали, цепляя днищем камни. Через километр выбрались опять на грунтовку, идущую вдоль речки. Пара сотен метров – брод. Переправились. Остановка. Лейтенант выскакивает из «Хамбера»[57]и бежит к стоящему сзади грузовику. По карте показывает водителю, куда ему ехать. Объясняет старшему в грузовике, младлею Батуханову, задачу. Ему на грузовике – направо. Там в двух с половиной километрах, недостроенная плотина ещё одного водохранилища и временный мост над ней. Надо сжечь-подорвать мост. Взрывчатки у группы мало, не думали, что понадобится. Используйте бочки с горючим. Это единственное место, откуда с Шеффилда может прийти помощь «Каталине». Вперёд, Паша. Грузовик срывается с места.

Боев в три прыжка возвращается к внедорожнику. Вперёд. Вперёд дороги нет. Только заросшие травой холмы. Фигня. Проедем. Тут всего-то километра полтора. Через пять минут внедорожник выскочил на грунтовку, идущую по берегу реки. Свернули налево. И почти сразу в разрывах между деревьями осназовцы увидели проблески включённых прожекторов. Ещё пара минут, и «Хамбер» выскочил на плотину. Вон оно чего. На плотине – два зенитных прожектора. Охрана, видать, включила. Светят на воду. На правом берегу водохранилища, метрах в двухстах от плотины, – капитальные слипы[58], но покачивающаяся на воде летающая лодка на берег не вылезает. Видно, покалечили её в воздухе серьёзно. На плотине никого нет. Охрана побежала на помощь к разгружающемуся самолёту.