Дмитрий Абрамов – Принуждение к миру (страница 37)
Внедорожник с шестью диверсантами направляется к слипам. Там суета. Из «Каталины» на руках выносят раненых. Не, раненые уже на берегу. Трупы таскают и в рядок складывают. Двенадцать человек на берегу, не считая семерых раненых, разложенных-рассаженных под деревьями. Кучку трупов нет нужды пересчитывать.
Навстречу подъезжающему внедорожнику бежит полковник. Машет руками и что-то кричит. Ага, помощь нужна. Про медиков спрашивает. Будет тебе сейчас медик. Две пули, выпущенные из бесшумного «стэна», опрокидывают полковника на землю. «Хамбер», уже тормозя, переезжает тело полковника и останавливается. Диверсанты выскакивают из машины. Ещё пара коротких очередей валит двоих британцев, держащих в руках оружие. Остальные бритты падают на землю по своей воле.
Курт делает пару шагов и объявляет присутствующим о том, что они взяты в плен бойцами десантного батальона Красной армии. Убедительная просьба не дёргаться.
Хренак! Оживает бортовая турель «Каталины». Очередь патронов на десять. Сука! Двое диверсантов с огромными ранами от крупнокалиберных пуль падают замертво. Боев, вооружённый пулемётом «брен», высаживает полдиска по фюзеляжу летающей лодки. Остальные диверсанты стреляют по потянувшимся к оружию британцам. Пулемёт «Каталины» больше не стреляет. То ли стрелок убит, то ли патроны кончились. Бой на площадке перед слипом длится ещё от силы полминуты. Чего тут стрелять? Дистанции в 30–50 метров на почти ровной площадке. Стрельба прекращается. Курт ранен в руку, вроде несильно. Остальные трое осназовцев целы. У противоположной стороны потери посущественней. Трое более-менее здоровых и пяток раненых осталось.
– Держите их, – и лейтенант скачками несётся к «Каталине». По пояс в воде подбирается к открытому бортовому люку летающей лодки. Одна за другой в салон самолёта летят две гранаты. Теперь можно и проверить салон. Трупы. Пять штук. Контроль. Лейтенант выбирается наружу.
– Чисто. Вяжите их.
Со стороны недостроенной плотины раздаётся приглушённый «бух», и в ночном небе видны слабые отсветы разгорающегося пожара. Наверняка и выстрелы там были, но их неслышно, всё же расстояние километра четыре.
Лейтенант Боев начал разбираться – что же им досталось. Кого повязали? Хотя перед вылетом на задание Аслану и показали фотографии возможных клиентов, но одно дело – фото, а другое – живой человек после аварийной посадки и оживлённой перестрелки.
Так… сухощавый старикан лет семидесяти, усы, классическое английское удивлённо-лошадиное лицо, мундир фельдмаршала.
– Представьтесь.
– Начальник Имперского генерального штаба, фельдмаршал Сирил Деверелл, – ответил старикан.
Мужик лет сорока пяти в приличном, но рвано-грязном костюме, тоже с усами, лицо как у типичного героя-любовника.
– Вы?
– Заместитель премьер-министра Соединённого Королевства, министр иностранных дел Энтони Иден.
Третий из стоящих на ногах неинтересен. В лётном комбезе. Лётчик с «Каталины»? Так и есть – штурман.
Раненые. Им уже делают перевязки. На земле лежит один генерал-полковник, два мужика средних лет в штатском, лётчик и, видимо, один из охранников плотины. Генерал оказался заместителем начальника британского генштаба Джоном Фуллером. Мужики – помощниками министров. Один – живого Идена, а второй – мертвого, вон у дерева лежит, министра внутренних дел Дэвида Фримен-Митфорда. Лётчик лётчиком и оказался – второй пилот летающей лодки. Охранник плотины – и тут всё очевидно.
А Мосли-то где? Боев подходит к уже уложенным в рядок мертвецам. Нет. Нету похожего.
– А где Мосли потеряли? – спрашивает, подходя к Девереллу, Боев.
– Вон у него спросите, – кивает фельдмаршал на своего раненого заместителя. – С нами сэра Мосли не было.
– Он перед вами вылетел?
– Нет. Он ещё оставался на аэродроме, когда мы взлетели. А где он сейчас, должен генерал Фуллер знать. Друзья неразлейвода были. Мне премьер не сообщал о своих планах.
Во, блин! Мосли в Бирмингеме остался? Или ещё на одном самолёте улетел?
– Фельдмаршал, там, на аэродроме, оставались ещё самолёты?
– Да, – не стал скрывать гостайну начальник Генштаба. – Был. Один «Сандерленд» готовился к вылету.
Расспросы раненого генерала дали чуть больше информации, хотя он и перемежал проклятиями свою речь.
– Британия не погибла, и сэр Освальд ещё вернётся сюда с большим флотом и вышвырнет всех варваров с нашей земли!
Вот что удалось вычленить. Мосли сбежал и, по всей видимости, не в Шотландию, а навстречу идущей к Британии эскадре. Чё там за эскадра – непонятно. Но большего уже осназовцам не сделать. Пора связываться с командованием и заказывать эвакуацию. Радист убит. Но «дальняя» радиостанция цела. Аслан сам садится за неё и начинает вызывать «большую землю». Тем временем Курт по тактической рации вызывает группу, отправленную подрывать мост. Там всё путём. Мост частично деревянный и горит. Когда догорит, то только пешком можно будет по нему переправляться. Ехавших спасать правительственный самолёт британцев шуганули. Два грузовика с солдатами было и две санитарные машины. Один грузовик догорает на мосту, второй дымит на противоположном берегу. «Санитарки» свалили в лес. Британцев человек десять положили, не считая тех, кто поджаривается в грузовике на мосту. Свои потери – один убитый, трое раненых.
Аслан оторвался от радиостанции.
– Курт, скажи им, пусть раненых и ещё двоих сюда на грузовике привезут. За нами самолёт пришлют примерно через час. Так что пусть остающиеся там ещё минут сорок постреляют. Как самолёт будет на подлёте, отправим за ними машину.
– Есть, герр лейтенант.
Минут через десять приехал грузовик. Раненых и тело погибшего выгрузили. Боев продолжает дежурить у «дальней» радиостанции, а Курт сорганизовал двоих бойцов обыскать самолёт. Всё ж на нём такие чины крутые летели. Должно чего-нибудь интересного там с ними быть загружено.
От недостроенной плотины сообщают, что британцам подошла подмога. Два лёгких бронеавтомобиля и до роты пехоты. Противник ведёт обстрел из лёгких миномётов. Пока потерь среди своих нет, но от моста приходится постепенно отходить.
Боев кидает взгляд на часы. Полчаса прошло с момента связи с командованием. Полчаса до прилёта самолёта осталось. Надо парням там у моста ещё минут десять продержаться. А то ведь британцы могут бегом оттуда сюда добежать за полчаса. Как раз к самому моменту погрузки в эвакуационный самолёт.
Оба-на. На связь летуны вышли. Они на подходе. Минут пятнадцать-двадцать просят подождать. И просят обозначиться на местности. Чего тут обозначать? Прожектора на плотине так и горят-светят.
Ладно, пора за парнями машины отправлять. Обе. Не дай бог, чего сломается. Минут через пятнадцать, как и было обещано, с востока раздался гул самолётных моторов. Почти одновременно с этим между прибрежных деревьев замелькали фары возвращающихся машин.
Ух ты! Сделав круг над водохранилищем, на посадку заходят сразу две «Каталины» с красными звездами на крыльях. А в небе ещё слышится шум других самолётов. Эскадрилью ночных истребителей в прикрытие прислало родное командование.
Грузиться в амфибии пришлось на надувных лодках, так как место у берега было занято их неудачливой британской копией. Хорошо, что лодки-надувнухи на советских гидросамолётах были моторными. Погрузились быстро, на прощание подпалив британский водно-воздушный агрегат.
Взлетели-полетели. И через час без приключений приводнились на одно из водохранилищ на восточной окраине Большого Лондона.
10–12 июля 1943 года
г. Лондон, Советская оккупационная зона на Британских островах
Сука! Сбежал, сука! Не получилось подловить главного британского фашика. Верховный очень рассчитывал на то, что получится поймать Мосли. Раз уж Гитлера пришлось грохнуть, то хоть этого сэра на скамью трибунала посадили бы. Но…
Опять же весы. На одной чаше – справедливый и правосудный приговор сэру Освальду, на другой – жизни десятков и сотен тысяч наших солдат. Выбор для нормального человека, думаю, понятен. Для нормального человека при таком раскладе в общем-то без разницы, как сдохнет военный преступник – в петле виселицы по приговору суда или сгорит в сбитом самолёте. Если б получилось Мосли поймать, то я бы его заставил сначала капитуляцию подписать. Не получается поймать – будем мочить. Это тоже нормальный и выгодный для нас вариант. Смерть первого лица всегда вызывает неразбериху, а уж на войне от неразберихи до хаоса и катастрофы – полшажка. И нам была очень нужна неразбериха и бардак в Британии, и от хаоса в её управлении я бы не отказался. Потому как… Просчитался я. Да, просчитался.
Думал, что Мосли будет себя вести как Муссолини или Франко. Прёт карта – мы круты, пафосны и безжалостны. Обгадились-облажались – будем искать компромиссы, назад отыгрывать будем, даже прощения просить. Но Мосли повёл себя как Гитлер в прошлом-будущем – в 45-м. Если Германия не может выиграть войну, то немцы недостойны вообще жить. Победа или смерть всей нации! Вот Мосли в подобном духе и вещал, даже в выступлениях по радио что-то подобное высказывал, а не только в узком кругу приближённых. И становилось понятно, что он намерен биться до конца, до последнего солдата, до последнего британца. Оно нам надо? И так уже советских людей полегло на этой бойне… Нет, в Британии-то как раз мы не особо много пока потерь понесли, по сравнению с другими операциями этой войны, особенно по сравнению с 41–42-м годами. Но скоро всё могло измениться. Ага. Скоро основной наш козырь должен был перестать действовать. На время, на две-три недели – с авиацией у нас вот-вот проблемы начнутся. Мы за пару недель вычерпали-истратили почти все объёмно-детонирующие бомбы, что советская промышленность почти за четыре месяца наклепала. Мы, конечно, уже отправили техдокументацию на немецкие заводы, но там ещё только начинают осваивать производство ОДАБов. Так что в запасе у нас бомб только ещё на один хороший авианалёт. Потом всё. И две-три недели нечем будет массированно глушить британскую оборону. Но ведь на ОДАБах свет клином не сошёлся? Не сошёлся – точно. Вот только охрененная интенсивность использования нашей авиации привела к тому, что чуть не шестьдесят – шестьдесят пять процентов авиапарка нашей группировки в ближайшее время надо будет ставить на замену моторов, а процентов двадцать пять – тридцать – вообще списывать по износу планера. Вот и получается: нет авиации – нет господства в воздухе.