Дмитрий Абрамов – Принуждение к миру (страница 38)
И придётся воевать как в Первую мировую. Дикий расход артиллерийских боеприпасов и жуткие потери при прорыве неподавленной обороны противника. И возможность для противника восстановить хотя бы часть того, что мы уже у него разбомбили. Нет, мы всё равно бы победили, но потери!..
Вот, собственно, отталкиваясь от этого, и была задумана, как я надеялся, последняя и решительно-решающая операция этой войны. Бирмингем – временная столица Британии. Дальше по Англии отступать сейчас бриттам некуда. От Бирмингема до карантинной полосы, поделившей Британию пополам, – менее сотни километров. Если мы создадим реальную угрозу Бирмингему, то здешнему правительству только эвакуация в Шотландию остаётся. В Шотландии пока всё более-менее для британцев нормально идёт. Американцы там высадились силами двух дивизий и застряли в прибрежной полосе. У них там плацдарм всего километров в пятнадцать береговой линии и десять-двенадцать километров в глубину. Те две высадившиеся в Шотландии дивизии потихоньку стачиваются и превращаются в бригады. А пополнений американцы на свой плацдарм не шлют. Боятся сибирской язвы. Опять же – остатки британского флота сейчас в шотландских портах отстаиваются. В случае чего можно будет попытаться британской верхушке морем удрать. Так что должен был Мосли при угрозе Бирмингему сесть на самолёт и валить в Шотландию. Тут-то мы бы его и подловили. Для большей надёжности решено было захватить одну-две британские РЛС. Как раз на плато к западу от Шеффилда мы уже давно засекли работу двух локаторов. Они нам пока не мешали особо, и мы их не трогали. И вот они нам пригодились. Две диверсионных группы на то плато забросили. Одна группа, правда, свою РЛС не нашла. Вернее, не так. Она нашла место, где был локатор, но его уже там не было. А вот вторая группа справилась на все сто, нет, даже на двести процентов. И локатор захватила, и целеуказание нашим истребителям обеспечила, и даже умудрилась в плен взять шишек из британского правительства.
И вот сижу сейчас и жду, когда прилетит эта группа и привезёт местного вице-премьера и начальника Генштаба. При отсутствии Мосли это главные люди в Британии. Мосли, кроме всего прочего, был и Главнокомандующим, и министром обороны. Если его нет, то Иден – глава правительства, а фельдмаршал Деверелл – самый главный воинский начальник. Вот их и будем крутить на капитуляцию.
Две «Каталины» одна за другой приводняются на подсвеченное прожекторами лондонское водохранилище. Минут десять возни, и они по слипам выкатываются на берег. Иду встречать. Из одного самолёта выносят тела погибших – один наш осназовец и два «бранденбуржца». Двоих раненых несут на носилках, и двое перебинтованных бойцов идут своим ходом. Из второго самолёта наши бойцы выводят и выносят пленных. Пленных сразу принимают офицеры Смерша. Командир ДРГ, увидев меня, строит группу. Подхожу. Выслушиваю доклад.
– Спасибо, парни! Большое дело сделали! Спасибо огромное.
Короткий строй замирает. Растерялись. В строю и наши бойцы стоят, и немцы. Как отвечать? «Служу Советскому Союзу?» А немцам как?
Машу рукой, расслабьтесь, проехали. Иду к пленным. Мне уже по радио в общих чертах всё доложили. И Идена с Девереллом про Мосли спрашивать бессмысленно. Подхожу к носилкам, на которых лежит заместитель начальника британского Генштаба и по совместительству не то второй, не то третий человек в местной фашистской партии. Прилетело генералу Фуллеру знатно. Осколочное ранение в живот – это, наверное, последствия воздушного боя, и дерьмовенькое такое пулевое – пуля вошла во внутреннюю часть бедра, прошла через бок и вышла под мышкой между рёбер, на излёте ещё и раздробив плечо, это, наверное, он уже словил, когда наши диверсанты принуждали британцев в плен сдаваться. Выживет ли с такими ранениями? Хрен его знает. Но пока в сознании. Лежит, моргает, обколот, видать, обезболивающим. Присаживаюсь на корточки возле раненого генерала.
– Где Мосли, генерал?
Мычит, пытается что-то сказать. Вслушиваюсь. Ни черта не понятно. Воды? Без проблем, сую генералу в губы поданную адъютантом фляжку. Попил. Отдышался. Лезет здоровой рукой во внутренний карман мундира. Шепчет – письмо от Мосли. Мне? Наглецы! Вытаскивает из кармана листок, сложенный в несколько раз. Встряхивает его. В стороны летит пыль. Генерал машет листком и дует на пыль, летящую прямо мне в лицо. Закашлялся. Через натужный кашель разбираю слова Фуллера: «Сдохни, сука!»
Млять! Если это… Из-за спины голос лейтенанта – командира ДРГ.
– Товарищ генерал-полковник, он в самолёте так же чудил. Говорил, что это у него такое лекарство.
Смотрю на стоящих рядом Идена и Деверелла. Иден сжался, трясётся, жалок. Фельдмаршал закаменел.
– Вы знаете, что это? – спрашиваю британцев.
Мочат. Суки. Встаю, делаю шаг к Девереллу, он пятится и бормочет:
– Какая уже теперь разница. Всё погибло. Так хоть не зря сдохнем.
– Ага, а у самого кишка тонка! Фуллер споры сибирской язвы рассыпает, а ты мученическую смерть принимаешь? Красавчик!
Оборачиваюсь к стоящим поблизости офицерам Смерша.
– Медиков сюда срочно, из противочумного отряда. Сибирская язва! Здесь всё оцепить и никого не выпускать.
Оглядываюсь вокруг. В отдалении, метров двести, стоит двухэтажный особняк.
– Что там?
– Гольф-клуб был. Сейчас пока пусто.
– Туда всех, кто здесь присутствует, заводите. И исполнять всё, что медики скажут. А мы, – я киваю на Идена с Девереллом, – пока пойдем дела доделаем.
Тут рядом связисты уже успели в большой палатке мощный радиоузел развернуть. Завожу в палатку британцев. Забираю у адъютанта папку. Раскрываю её.
– Ну, господа, капитуляцию подписывать будем?
– Мы в плену, – сухо отвечает фельдмаршал. – Мы не можем подписывать капитуляцию.
– Мне похрен! Британия проиграла войну. Слово победителя – закон. Не подпишете вы, я сам за вас распишусь и от вашего имени объявлю о капитуляции Британии. Хрен вы чего потом докажите. Думаете, я дам вам сдохнуть от сибирской язвы? Не надейтесь. Три-четыре дня у нас ещё точно будет. Ваши газеты писали, что я английских младенцев скармливаю голодным белым медведям! Так вот, я вас буду эти четыре дня скармливать медведям. По частям. Уши-пальчики сначала отрежу. И заставлю смотреть, как ими лакомятся голодные мишки. Потом висюльки междуножные отрежу и скормлю. И дальше сам вас буду резать помаленьку, пока обрубки без ног и рук от вас не останутся. А наши врачи сделают так, чтоб вы не сдохли раньше времени. Понятно?
Идена трясёт дрожь.
– Вы чудовище, генерал!
Прокусываю себе губу, струйка крови стекает на подбородок. Оборачиваюсь к Игорю.
– Майор, дайте мой нож. Сейчас и начнём.
Иден пятится от меня.
– Нет-нет, не надо. Я согласен.
– Ну а вы, фельдмаршал?
– Будьте вы прокляты! Давайте вашу бумагу.
– Ну вот и ладушки, а то ломаются тут, как институтки непорченые.
Майор Кулиш вместо кинжала подаёт мне перьевую ручку. Передаю её Идену.
– Прошу, сэр, сначала вы, – и указываю на лежащий на раскладном столе листок с коротким текстом акта о безоговорочной капитуляции Британии.
Расписались оба. Умнички. Конечно, когда-нибудь потом историки-юристы, возможно, будут предъявлять мне за этот беспредел. Возможно, либералы, если они будут в этом мире, будут орать-верещать про нелегитимность такой капитуляции. Пох…! Мне главное – войну закончить. Мне главное, чтобы наши советские люди перестали гибнуть, ну и, по возможности, чтоб и несоветские. И вообще – победителей не судят. И горе – побеждённым.
Но на этом моё выступление не закончено. Киваю Игорю. Разливай. Он достаёт три стопки. Разливает в них коньяк.
– Выпьем, господа, за нашу Победу и мир для британского народа! – и взглядом указываю Идену с Девереллом на стопки.
Выпиваем. Кулиш щёлкает фотки для истории. Отпустило слегка британцев.
– А теперь – сольные выступления, – из-под акта о капитуляции достаю ещё два листка с текстом и раздаю британцам. – Ознакомьтесь. Это ваши радиообращения к народу и армии. Сейчас мы запишем их на магнитофон (кто ж вас до прямого эфира допустит…) и потом сразу прокрутим запись на всю Британию. Самолёты с ретрансляторами уже моторы на аэродромах прогревают.
Читают. По виду – не особо горят желанием озвучивать написанное. Я же взятым у адъютанта ножом разведчика режу яблоко. Закусь к коньяку. И опять прокусываю губу. С ножа отправляю себе в рот яблочную дольку. На ноже остаются кровавые разводы. Так – напоминание-развод британцам, чтоб не расслаблялись.
Молодцы, не расслабляются. Иден просит ещё стопарик. Опрокидывает добавку себе в рот и заявляет о готовности к выступлению. Умница. Начинает зачитывать текст в микрофон.
Второпях текст составлял. Но вроде бы нормально получилось. В обращении к народу Иден заявил о трагической гибели премьер-министра и лорда-хранителя трона, сэра Освальда Мосли. (Генерал, но он же не погиб! Погиб-погиб. А если кто и объявится под его именем – то это однозначно самозванец. Другой вопрос – если мы того самозванца поймаем, то, может, тогда и признаем свою ошибку. Но пока приказываю считать Мосли трупом!) В связи с этим сэр Иден принимает на себя обязанности премьер-министра, а решение о назначении лорда-хранителя позже примет парламент (ага, пущай там британская элита головку себе поломает – что это значит). Далее. Британия понесла тяжелые потери. Эпидемия свирепствует. Сил у Королевства и его народа не осталось, поэтому сэр Иден принял решение о подписании акта капитуляции Соединённого Королевства перед Советским Союзом и его союзниками. Капитуляция уже подписана. В связи с этим премьер-министр отдал приказ армии, флоту и ВВС прекратить какие-либо боевые действия против СССР и его союзников и сложить оружие. Всем гражданским служащим Королевства надлежит продолжать исполнять свои обязанности, руководствуясь распоряжениями военной администрации Советского Союза и его союзников. Ну и пассаж о том, что от спокойствия и сознательности всех британцев зависит, как скоро страна сможет вернуться к своей обычной жизни.