Дмитрий Абрамов – Принуждение к миру (страница 35)

А диверсанты цепочкой уходят на юго-восток, к самой высокой здесь вершине Киндер-Лав. Идти недалеко, чуть более полутора километров, и метров триста вверх. Забрались – осмотрелись. Полтора километра на юго-восток через небольшую долину – ещё одна горушка, метров на пятьдесят меньше ростом чем та, на которую выбрались диверсанты. Где-то в той стороне несколько раз удавалось запеленговать британскую РЛС. Её, наверное, и ищут диверсанты.

Командир сводной группы осназа лейтенант Аслан Боев напряжённо вглядывается в ночь. Молодая луна, прячущаяся за облаками, почти не даёт подсветки. Виден только размытый чёрно-угольный контур горушки напротив. Хрен поймёшь, есть там что или нет. Хотя… есть там что-то. Порыв ветра доносит приглушённый расстоянием звук работающего двигателя.

– Командир, вроде курят, глянь.

Действительно, чуть ниже вершины холма тлеет, временами разгораясь, а временами почти совсем пропадая, огонёк. Придурок. Кто ж так службу несёт? Ну ничего, сейчас осназовцы спросят с нарушителя воинской дисциплины. Сейчас не получилось. Два часа пришлось потратить диверсантам на спуск с одного холма и подъём на другой. А как иначе? На этом холмике, имеющем даже собственное имя Brown Knoll (коричневый холм – по-русски), не ждут осназовцев. Ну и не стоит пока беспокоить неждунов.

Ближе к вершине поднимается лёгкий ветерок и шевелит заросли травы, похожей на осоку. Звуки ночной природы глушатся шумом урчащего на низких оборотах мотора. Дизель-генератор, скорее всего. Диверсанты обползают вершину с двух сторон. Почти на самой макушке холма уже можно разглядеть что-то весьма большое и вроде бы инородное. Ещё десяток метров, и становится понятным, что это. На нескольких шестах растянута и поднята над землёй большая маскировочная сеть. Что там под сетью – пока ещё не видно. Но и так понятно. Вряд ли сюда британцы додумались танк или гаубицу затащить. Стопудово там под сетью радиолокатор спрятан.

Посты охраны-охранения уже срисованы. Два их всего. Срисованы по запаху табака и огонькам спичек-сигарет. А тут ещё один придурок в поддавки играет.

– Джим, ты как там, не спишь? – раздаётся голос из-под масксети.

– Чё ты меня дёргаешь, Боб, вон до Криса докапывайся, – отзывается ближайший к цепи осназовцев часовой.

– Поговори мне ещё. Как вообще с капралом разговариваешь?

– Ха! Капрал нашёлся! – встревает в разговор дальний часовой. – Тебе, сэр младший капрал, до второй лычки как до Индии раком…

Перебранку часовых прерывает скрип открывающейся двери и вырывающийся из неё свет.

– Чего разорались? – ворчащая фигура выбирается из будки локатора, походя даёт лёгкий подзатыльник младшему капралу Бобу и, выйдя из-под масксети, начинает орошать ближайшую кочку осоки.

– Извините, сэр. Больше не повторится, сэр, – мямлит младший капрал.

– Совсем от рук отбились, овцепасы, – ворчит обитатель локаторного фургона, возвращаясь после оправки под масксеть. – Забодали, вот придёт ваш лейтенант, доложу ему, как вы тут службу тащите.

– Сержант, а дай ещё по кумполу этому зазнайке, – раздаётся из окопчика голос дальнего часового. – С меня пара пинт виски.

– Четыре.

– Договорились, – сержант-локаторщик отвешивает Бобу ещё один подзатыльник и скрывается в фургоне.

– Во! Понял, Боб? Будешь выпендриваться, вообще пару бутылок сержанту поставлю, и станешь на поджопниках весь день кувыркаться.

– Отвали.

Красота! Непуганые новобранцы. Да и откуда здесь взяться пуганым-опытным? Существенную часть кадровой армии Британия потеряла ещё в 40-м, во Франции. Потом в 41–42-м вроде бы восстановили численность-боеспособность, но… Большую часть подготовленных солдат в конце 42-го отправили в Северную Африку. Те, кто там не сгинул под немецко-французско-турецкими пулями-снарядами, угодили в плен, а после замирения с Рейхом прямиком отправились или на Восточный, или на Кавказский фронт. И большинство тех, кто избежал отправки в Северную Африку, весной уже этого года тоже отправились на войну с русскими. А из Советской России мало кто вернулся. Большая часть уцелевших сейчас в Бельгии-Голландии сидит. Кое-кого, конечно, оттуда удалось вытащить-эвакуировать. Но эвакуированные с континента, обстрелянные солдаты сейчас нужны под Лондоном. Да и просто опытные-обученные бойцы со всего Королевства собраны в части, бьющиеся сейчас с русскими на юге страны. А в тыловых гарнизонах вакансии заполняются ополченцами из полупартизанских-по-лусамодеятельных отрядов территориальной обороны. Пока охрана РЛС зубоскалила, осназовцы подобрались к часовым совсем близко, на один бросок. Бросок чего-нибудь деструктивного. Вообще охренели, салабоны! Как их там сержант поименовал? Овцепасы? Вот овец бы и пасли! В небольшом окопчике, где службу нёс часовой, стоял стул. И рядовой Джим, откинувшись на спинку этого стула, пялился на пробегавшие над ним облака. Пялился. В прошедшем времени. Потому что стекленеющие глаза уже ничего не смогут увидеть. Да, русская малая сапёрная лопатка умеет превращать живую материю в неживую, особенно ежели её отточенный край прорубает шею от кадыка до позвоночника.

Часовой в дальнем окопчике разделил судьбу Джима почти одновременно с ним. Только небо теперь могло отражаться в одном глазу бывшего пастуха Криса, потому как во втором глазу торчала «вишня». Не, не ягода, НР-43 – нож разведчика образца 1943 года.

Через минуту два осназовца спеленали и младшего капрала. Быстрый, интенсивный допрос. В фургоне-РЛС, стоявшем под масксетью, по уверениям Боба, был расчёт из трёх человек. Смена должна прийти через полчаса снизу, вон тропка по склону пробита. Внизу, в распадке между холмами, с километр туда, лагерь. Всего на объекте вместе с теми, кто сейчас на горе, – тридцать четыре человека. Две дюжины солдат во главе с лейтенантом – охрана РЛС. Шесть локаторщиков со своим лейтенантом. И два водителя. В лагере – четыре палатки. В двух – солдаты охраны, одна – для водителей и локаторщиков, четвёртая – для офицеров. Кроме палаток в лагере – две машины – грузовая и американский внедорожник. Лагерь тоже охраняют трое часовых. Двое в окопах на склонах холмов, один между палаток ходит. Телефона в лагере нет, связь с командованием через рацию в фургоне-РЛС. Информативно и исчерпывающе. Ну поживи пока, Боб.

Надо в РЛС лезть. Стрёмно. Можно там ненароком всё покрошить. Ведь группе задачка поставлена не уничтожить, а захватить британский локатор. Ну-ка, Боб, постучись в дверь.

– Сэр, сержант, сэр, можно вас на минутку?

– Ну что там ещё у вас? Овцы разбежались?

Четыре руки выдёргивают старшего локаторного расчёта из дверного проёма. Хороший, от всей славянской души удар коленом под дых и добавочка локтем по затылку. Пока двое осназовцев укладывают на землю сержанта и вяжут его, ещё двое врываются в фургон. Там почти сонное царство. Два капрала непонимающе пялятся на рычащих морпехов в родной британской форме. Чего это они так вызверились? Да не собираемся мы сопротивляться. Ай, больно же! Рядовой, что вы себе позволяете?

Фух, можно выдохнуть. Первая часть задания выполнена. РЛС захвачена в целости и сохранности.

Лейтенант Боев вытер рукавом выступивший от волнения пот и оглянулся, поискал глазами кого-то.

– Курт, ну где там твои парни? Веди.

– Яволь, герр лейтенант. Сейчас приведу.

Ну да. Немцы в группе тоже есть. Не удалось советскому командованию быстро найти среди своих спецов по британским локаторам. Вот и включили в группу лейтенанта Боева троих немецких спецов-локаторщиков, уже почти четыре месяца работавших на поставленных Рейху британских РЛС. Ну и до кучи ещё троих «бранденбуржцев» взяли, отлично шпрехающих на британском диалекте индоевропейского языка. Так-то большинство группы лейтенанта по-аглицки понимали и говорить умели, но вот выговор… рязанский пиджин-инглиш. За своего хрен сойдёшь. Вот командир группы, лейтенант Боев, и ходит в форме рядового морпеха, а Курт – старший среди немцев, щеголяет в полевом мундире британского лейтенанта, изображает главного.

Немцы быстро осмотрелись в посту управления локатором. Подтвердили, что справятся с ним, только нужен кто-то из старого расчёта – на радиостанции посидеть, а то мало ли что… Начальство британское вызовет по радио, спрашивать что-то будет… Ну этот вопрос решили быстро. Делов-то, выявить слабое звено в британском расчёте локатора. Попинали слегка. Сержанта в назидание королевским капралам прирезали. Оба согласны сотрудничать. Умнички. Ладно, поживите пока.

Так, время! Скоро смена караула придёт из лагеря. Ага, вон они шлёпают, легки на помине. Только не трое идут, как было заявлено младшим капралом Бобом, а четверо. Трое с винтовками, а один в фуражке. Не иначе как лейтенант решил службу проверить. Проверяльщик!

Тихо кашлянули, выплёвывая пули, британские бесшумные «стэны». Ну да. Что за диверсант, не имеющий бесшумного оружия. Тем более что трофеев британских нынче у Красной армии – завались. Повалились тряпично-безжизненными куклами на склон холма караульные заступающей смены. Сбит с ног суетливо хватающийся за кобуру лейтенант. Хорошая, профессиональная работа. Быстренькое потрошение британского офицера на предмет информации и желания сотрудничать. Во! Он с радостью. У него дядя в Америке, ну в той что – США. Он против фашиста Мосли. Он антифашист. Ну да – пой, птичка, пой!