Дьма Морозов – Воркута. Лестница А Холодный Рассвет (страница 2)

Они брели по глубокому снегу, проваливаясь то влево, то вправо. Ветер пробирал до костей. Семёна трясло, он дышал на ладони, растирал их. Игорь тоже посинел от холода, но стиснул зубы — показывать слабину не собирался. Он шёл и шарил глазами по стенам, столбам — искал объявления о сдаче жилья.

Улицы Воркуты были пустынны, магазинов — раз-два и обчёлся. В основном мелкие продовольственные лавки да пара мастерских. На дверях — тяжёлые ватные занавески, чтобы хоть как-то держать мороз снаружи. Минут через десять Игорь заметил на стене старого дома мятый листок с текстом на русском:

«Сдаётся комната — 500 руб./мес., коммунальные платежи отдельно. Звонить, стучать в кв. 301».

Пятьсот рублей — цена ниже их самых скромных ожиданий.

Обрадовавшись, Игорь потянул Семёна к подъезду. Дому было лет пятьдесят, не меньше. Внутри — хоть глаз выколи: ни одной лампочки, стены в грязи, перила в рыжих пятнах ржавчины, ступени жалобно скрипели, грозя рухнуть. На ощупь поднялись на третий этаж и постучали в дверь 301.

Спустя минуту дверь приоткрылась, и на пороге появилась сморщенная грузная старуха с мутными глазами, полными подозрений. Она окинула их с головы до ног и неприветливо буркнула:

— Вы кто? Чего надо?

— Здравствуйте, бабушка. Мы по объявлению, хотим комнату снять, — Игорь мгновенно расплылся в добродушной улыбке, заговорил подчёркнуто вежливо. Он понимал: чтобы здесь зацепиться, надо держаться поскромнее.

Старуха оглядела их потрёпанную одежду — сразу ясно, бедолаги. И брезгливо скривилась:

— Неместные? Откуда? Работа есть? Сразу говорю: платить помесячно, без задержек. Провороните срок — выметайтесь вон, нечего место занимать!

— Мы из Челябинска, только что приехали. Завтра же пойдём работать. Деньги за жильё будем отдавать в срок — ни разу не подведём, бабушка! Мы тихие, без проблем! — Игорь тут же закивал, изогнулся в поклоне, стараясь выглядеть как можно более покладистым.

Старуха помедлила. Наверное, комната давно пустовала, потому что она нехотя буркнула:

— Комната у меня на четвёртом этаже. Маленькая — кровать да шкаф. Если устраивает, платите и получайте ключ.

— Устраивает! Ещё как устраивает! — обрадовался Игорь. Он вытащил из внутреннего кармана мятый тряпичный свёрток и, аккуратно отсчитав пятьсот рублей, протянул их хозяйке обеими руками.

Старуха пересчитала деньги, потом достала из ящика ржавый ключ, бросила его Игорю и недовольно махнула рукой:

— Давай, поднимайся. Только не шумите у меня! Условие: тихо, чтобы соседей не беспокоить!

Игорь рассыпался в благодарностях, схватил Семёна, и они поднялись на четвёртый этаж. Открыли дверь комнаты 402 — в лицо ударил запах затхлости и пыли, оба закашлялись. Комната оказалась крошечной, квадратов пять-шесть. Внутри — прогнутая деревянная кровать да облезлый платяной шкаф. Больше ничего. Маленькое окно сплошь покрыто инеем, свет почти не проникает. Сыро, темно и холодно, как в леднике.

Семён обвёл это убожество взглядом, и у него на глазах выступили слёзы:

— Игорёк, да разве тут можно жить? Холодрыга, сырость, воняет. Может, поищем ещё?

— Что искать? — Игорь бросил свой вещмешок на кровать и потёр замёрзшее лицо. — У нас денег — кот наплакал. Радуйся, что есть где переночевать. Перебьёмся одну ночь, а завтра чуть свет — на поиски работы. Как заработаем — переедем в нормальное жильё. А купим свою квартиру — вообще махом все муки кончатся.

Он подошёл к окну, ладонью стёр иней со стекла и посмотрел на заснеженные улицы Воркуты. В его глазах не было ни тени сомнения — только разгорался боевой задор.

Ну и что, что бедный? Ну и что, что город развалюха?

Игорь никогда не надеялся на авось — только на свои руки да на свою голову. На улицах Челябинска он умел кормиться тем, что играл на публику. Значит, и в Воркуте не пропадёт. Восемьдесят тысяч на квартиру — это его цель, и он её добьётся. Мало того — он здесь закрепится, заживёт по-людски.

Семён, видя, что спорить бесполезно, не стал больше перечить. Молча достал из мешка вещи и кое-как прибрал в комнате. Поужинали всухомятку: размочили в ледяной воде чёрствый чёрный хлеб, погрызли корки. В комнате батарей не было — холод пронизывал до костей. Пришлось залезть вдвоём на скрипучую кровать, укрыться двумя куртками и греться друг о друга — так кое-как и пережили ночь. Семён вырубился мгновенно и засопел в две дырочки. А Игорю было не до сна — он лежал с открытыми глазами, смотрел в чёрный потолок и прокручивал в голове план на завтра.

В шахтёры он не нанимался — тяжело, опасно, да и платят копейки. Ему нужен был лёгкий, но честный заработок, «левые» денежки, но без криминала. Воркута — старый шахтёрский город, здесь брошенного инструмента и металлолома — хоть отбавляй. Собирать это добро и сдавать в приёмку почти без затрат — одна малина. Город глухой, курьерской доставки никто толком не делает — крупные компании есть, а услуги «из рук в руки» почти не развиты. Тоже хлеб. Пенсионеров и алкашей — пруд пруди. Помогать старикам с покупками, приглядывать за мелочёвкой в мелких лавках, разруливать соседские склоки — всё это даст и копейку, и нужные связи. Ничего противозаконного, зато народ узнаешь.

По таким мелочам, с миру по нитке, и наскребёшь со временем восемьдесят тысяч. Думал он так, думал, и сон наконец сморил его. Игорь уснул под завывание вьюги, полный надежд.

На следующий день, чуть свет, он проснулся сам собой. За окном по-прежнему выл ветер, снежные крупинки барабанили по стеклу. Игорь растолкал Семёна, они наскоро умылись, выскочили из комнаты и зашагали в город.

Раннее утро в Воркуте оказалось ещё холоднее, чем ночью. Солнце не показывалось из-за туч, снега навалило ещё больше. Прохожих прибавилось — народ шёл на работу или за покупками. Игорь решил сначала заглянуть на маленький рынок в центре — разнюхать, чем местные дышат, и прикинуть, где можно подзаработать.

Рынок оказался невелик — десятка два лотков. Торговали в основном бабушки и дедушки: продукты, хозяйственные мелочи, одежда бэушная, инструменты. Покупателей было мало. Игорь прошёлся по кругу и заметил, что торговля подержанным инструментом идёт бойчее. Шахтёры, ремонтники, домашние хозяйки — все искали что-то нужное. Отслуживший своё шахтёрский инвентарь и обрезки металла, если чуть подлатать да почистить, можно было толкнуть за хорошую цену.

Игорь твёрдо решил: это его стезя. Начальный капитал — ноль. Бегай по окрестностям, собирай брошенный металл и старые инструменты, тащи на рынок — и получай живые деньги. Быстро и без вложений.

Он хлопнул Семёна по плечу, и они вышли с рынка. Пошли без цели, куда глаза глядят, и сами не заметили, как забрели в глухой район. Игорь как раз размышлял о приёмке металлолома, как вдруг с другой стороны заснеженной улицы раздался звонкий, с задорной хрипотцой женский голос. Он разорвал гнетущую тишину:

— Ты что, совесть потерял? Взял товар — плати! Не хочешь по-хорошему? Сегодня же заплатишь, никуда не денешься!

Игорь обернулся на голос. У входа в небольшой продовольственный магазинчик собралось несколько человек. Молодая девушка, подбоченившись, стояла перед нетрезвым мужчиной средних лет. Глаза горели, в осанке — ни капли страха перед этим нахалом.

Девушку звали Анастасия Петровна Ковалёва. Все в городе называли её Настей.

Насте только что исполнилось двадцать лет, она была коренной воркутинкой. Рост — метр шестьдесят пять, ладная фигурка. Длинные золотистые волосы забраны в высокий хвост — смотрится бодро. Овальное лицо, смуглая здоровая кожа, черты яркие и крупные. Глаза большие, круглые, и когда она сердито на кого-то смотрела, в них читалась такая решимость, такая «не подходи — убьёт», что сразу становилось ясно: перед вами настоящая русская девчонка с характером. Красивая, смелая, себе на уме — таких просто так не обидишь.

На ней была короткая красная куртка, чёрные облегающие штаны и зимние ботинки — молодо и по-деловому. Она работала продавщицей в этой маленькой лавке. Только заступила на смену, как этот пьянчужка сунул под куртку бутылку водки и попытался улизнуть, не заплатив. Настя была не из тех, кто спускает наглость. Она тут же выскочила следом и преградила ему дорогу.

Пьяный был красномордый, перегаром разило за версту. Шатало его, но он всё же пытался держаться с нахальной важностью. Он злобно уставился на Настю и заорал:

— Курица, ты кому указываешь? Подумаешь, бутылка дрянная! Да я, когда по Воркуте шлялся, тебя ещё и в проекте не было. Сегодня не заплачу — и что ты мне сделаешь?

С этими словами он протянул руку, чтобы оттолкнуть девушку. Вокруг собралась толпа зевак, но никто не вмешивался — этого алкаша в городе знали как отъявленного дебошира, каждый боялся себе нажить неприятности.

Настя, однако, ничуть не испугалась. Ловко отступила на шаг, снова упёрла руки в боки и ответила ещё твёрже:

— Не рычи! Товар взял, а платить не хочешь. Это закон. Кем бы ты ни был, а деньги выкладывай. Иначе мигом полицию вызову!

— Полицию? Да вызывай! — Пьяный обнаглел ещё больше. — Думаешь, испугался? Он шагнул вперёд и потянулся за её телефоном.

В то же мгновение Игорь понял: так дело не пойдёт.

Он терпеть не мог, когда мужчина обижает слабого — тем более такую красивую и бойкую девушку. К тому же он только что приехал в Воркуту, и не помешало бы показать себя, проявить смелость и, конечно, блеснуть перед симпатичной незнакомкой. Упускать такой случай было нельзя.