Дьма Морозов – Воркута. Лестница А Холодный Рассвет (страница 14)

Напоследок Дима разложил на столе своё удостоверение, полицейские бляхи и прочее казённое имущество. Игорь притащил с пятого этажа чистые стулья и плед, найденные когда-то на свалке. Настя повесила на окна чистые занавески. Опорный пункт, который пятнадцать лет был мёртвой заброшенной комнатушкой, преобразился до неузнаваемости, а у входа повесили новую табличку с надписью «Опорный пункт полиции».

Да, он остался бедным: нет дорогого ремонта, мебель починена кое-как, всё больше с помойки. Но стало чисто, светло, тепло. На стене — советская шинель, на столе — новенькие полицейские атрибуты, у входа висит новая табличка полицейского пункта. Заброшенный пятнадцать лет участок обрёл новую жизнь. Благодаря их совместным усилиям он превратился в самый далёкий, но и самый тёплый полицейский пост во всей Воркуте.

Четверо стояли посреди обновлённой комнаты, разглядывая плоды своего труда. На грязных, запылённых лицах сияли улыбки — усталые, но счастливые. Глаза светились гордостью.

Когда с уборкой опорного пункта было покончено, Диму переполняла благодарность. Глядя на троих друзей, которые хлопотали рядом с ним с самого утра, он чувствовал, как на душе разливается тепло. Он достал из своей сумки две припасённые бутылки водки, выложил на стол принесённые из управления колбасу и хлеб и, улыбнувшись, сказал:

— Спасибо вам огромное за сегодняшнюю работу. Целый день провозились, привели пункт в порядок. Я вам очень признателен.

Игорь махнул рукой:

— Да брось, не выдумывай! Мы же друзья, помогать друг другу — святое дело. Тем более опорный пункт теперь прямо под нами — нам же и удобно.

— Вот именно, Дима, не стесняйся, — поддакнул Семён с доброй улыбкой. Настя молча кивнула, глядя на него тёплым взглядом.

Дима откупорил бутылку, разлил водку по четырём мискам. Крепкий спиртовой дух разлился по комнате, вытесняя остатки пыльного запаха. Он поднял свою миску и сказал с искренней ноткой в голосе, чуть подшучивая:

— Ну, за то, чтобы наш опорный пункт официально заработал! А если серьёзно, с тех пор как я приехал в Воркуту, мы только и делаем, что вместе пьём. Мы уже стали закадычными собутыльниками. А теперь, когда пункт открылся, так и вовсе будем собираться здесь каждый день. Ваше здоровье!

Все трое рассмеялись, подняли миски, чокнулись с Димой и хором крикнули:

— Ваше здоровье!

Водка обожгла горло и разлилась по телу горячей волной, смыв усталость целого дня. Четверо устроились в чистом, уютном опорном пункте, ели хлеб с колбасой, пили водку, болтали и смеялись. Атмосфера была тёплой и по-домашнему радостной.

И вдруг, когда водка развязала языки, Дима обратил внимание на то, чего раньше не замечал: в опорном пункте были и свет, и вода, и батареи.

Управление заранее вызвало мастеров, подключило пункт ко всем коммуникациям. Печка-«буржуйка» тоже работала исправно. В комнате было тепло и уютно — разительный контраст с холодом на улице, а уж с квартирой Игоря на пятом этаже, где не было ни воды, ни света, ни батарей, и сравнивать было нечего: там стоял лютый холод, стены промерзали насквозь.

Улыбка на лице Димы мгновенно погасла. Он нахмурился, в груди вскипела злоба, смешанная с острым чувством несправедливости.

Он поставил миску на стол, повернулся к Игорю и заговорил, не скрывая ни гнева, ни боли:

— Игорь, почему в моём опорном пункте есть и вода, и свет, и тепло, а в вашей квартире — ничего? Водопровод, электричество, отопление в этом доме технически есть! Вы живёте здесь уже сколько времени, мёрзнете, голодаете, у вас нет даже самых элементарных условий! Почему государственные органы на это забили? Как так можно?

Игорь на минуту растерялся, потом улыбнулся и махнул рукой, стараясь казаться беззаботным:

— Да ничего страшного, мы уже привыкли. Этот район заброшен уже много лет, власти про него забыли. Мы приезжие, на нас никто не обращает внимания. Перебьёмся как-нибудь. Заработаем деньги — сами решим эту проблему.

— Что значит «перебьёмся»? — Дима вскочил с места, его голос зазвучал ещё гневнее, а в глазах вспыхнуло негодование. — Это вопрос базовых жизненных потребностей! Вы — законные жильцы, вы имеете полное право на воду, свет и тепло! Я участковый этого района, моя обязанность — защищать порядок и заботиться о людях. Я не могу спокойно смотреть, как вы живёте в ледяной конуре, а мой опорный пункт топят так, что хоть раздевайся. Это несправедливо!

Семён и Настя опешили, глядя на разгневанного Диму. Их переполняла благодарность, но они боялись, что он наживёт себе неприятности. Настя заговорила мягко:

— Дима, не злись, не горячись. Чиновники не любят связываться с такими мелкими делами. Не стоит нам ссориться с ними, это может выйти боком.

— Нет, этот вопрос надо решать, и немедленно! — Дима был непреклонен. — Я сейчас же еду в администрацию, буду добиваться справедливости. В течение недели я добьюсь, чтобы в вашей квартире появились вода, свет и отопление! Вы не должны больше мёрзнуть!

Сказано — сделано. Дима отставил миску, быстро надел форму, поправил фуражку. Лицо его стало серьёзным, строгим. В форме он выглядел настоящим офицером — собранным, мужественным, неподкупным.

Он подошёл к порогу опорного пункта, повернулся к Игорю и сказал с расстановкой, не скрывая ответственности:

— Игорь, опорный пункт не должен закрываться в рабочие часы. Я поеду в администрацию и не знаю, сколько времени это займёт. Будь добр, посиди здесь за старшего. Если кто-то зайдёт по делу — прими, запиши, подожди меня.

Игорь кивнул, но не удержался от усмешки и подколол друга:

— Дима, на твоём участке всего одна квартира — наша. Кого мне тут встречать, когда ты уедешь? Ну, забредёт пара бродячих кошек или собак, не больше.

Дима, несмотря на серьёзность момента, невольно скривил рот в подобии улыбки, хлопнул Игоря по плечу и сказал уже строже:

— Не остри. Даже если никого нет, оставлять пост без присмотра нельзя. И вот ещё что: предупреждаю — ни в коем случае не вздумай надевать ту старую советскую форму из шкафа и притворяться полицейским. Это незаконно. Если кто-то узнает, последствия будут тяжёлыми. Запомнил?

Игорь, увидев, как посерьёзнел Дима, сразу перестал шутить и торжественно кивнул:

— Не волнуйся, я понял. Форму не трону, опорный пункт посторожу. Жди нас с победой.

Дима ещё раз всё проверил, убедился, что Игорь всё понял, развернулся и быстро вышел. Он вскочил на велосипед и помчался к зданию администрации — ветер свистел в ушах, спина была прямой, решительной. Он был полон решимости добиться справедливости для своих друзей.

Игорь, Семён и Настя смотрели ему вслед. На душе у них было тепло и горьковато, на глаза наворачивались слёзы. Они никогда не смели даже мечтать о том, чтобы в их квартире появились свет, вода и отопление. Но Дима воспринял их беду как свою собственную. Не побоялся полезть в драку с чиновниками, чтобы защитить их. Такой дружбы они не забудут никогда.

Здание воркутинской администрации — старое, советской постройки. Оборудование обветшалое, работают бюрократы медленно и лениво. В таких местах к делам отдалённых, заброшенных районов всегда относились по принципу «отмазаться любой ценой, протянуть сколько можно». Никому не было дела до тех забытых уголков.

Дима нёсся на велосипеде, обгоняя ветер. Добрался до крыла правительственного здания, где размещался многофункциональный центр, и зашёл в отдел коммунального хозяйства — в окно, отвечающее за подключение воды, света и отопления для населения.

За окошком сидел чиновник средних лет. Он забросил ногу на ногу, неторопливо потягивал чай, листал газету — вид самый расхлябанный. Увидев, что подошёл полицейский, он лишь приподнял веки и процедил сквозь зубы, даже не думая вставать:

— Вам чего, товарищ? С чем пожаловали?

Дима сдержал гнев, подошёл к окошку и строгим голосом объяснил цель визита:

— Здравствуйте. Я участковый уполномоченный пятого дома в Западном районе, лейтенант Дмитрий Алексеевич Воробьёв. Жильцы моего участка проживают на пятом этаже этого дома, квартиру приобрели законно. До сих пор у них нет ни воды, ни света, ни отопления — условия невыносимые. Я требую немедленно подключить им коммуникации и обеспечить базовые условия жизни.

Чиновник, услышав это, скривил губы в усмешке. Отложил газету, не спеша отхлебнул чай и ответил на редкость равнодушно:

— Какой такой район? Там уже много лет никто не живёт. С чего вдруг подключать воду и свет? Если бы там были жильцы, я бы знал. А решение о подаче тепла принимает не кто попало. Кроме того, сети там давно пришли в негодность, ремонт дорогой. Ради одной-двух квартир никто не будет поднимать шум. Возвращайтесь, это дело не решаемое.

— Не решаемое? — в Диме мгновенно вскипела ярость. Голос стал ледяным, взгляд острым. — Перед вами законные жильцы с документами о собственности, они защищены законом. Подключить им воду, свет и тепло — ваша прямая обязанность. С какой стати это не решаемо? В том же доме мой опорный пункт подключён ко всем коммуникациям — почему жильцы хуже? Это дискриминация и бездействие!

— Я же сказал — не решаемо, вы что, русского не понимаете? — Чиновник тоже завёлся, поставил чашку на стол и заговорил раздражённо. — Сети старые, ремонтировать некому, денег нет — причин хоть отбавляй. Вы, товарищ участковый, слишком много на себя берёте. Занимайтесь своей полицейской работой и не лезьте в чужие дела. Проходите, не мешайте.