Дьма Морозов – Воркута. Лестница А Холодный Рассвет (страница 13)
Эта комнатушка ещё в советские годы служила участковым пунктом. После развала СССР она проработала ещё десяток лет, а пятнадцать лет назад, когда шахты пришли в упадок и жители разъехались, пункт закрыли. Железную дверь намертво заперли, и помещение простояло забытым целых пятнадцать лет. Полковник Николай Иванович, перебирая старые архивы, случайно наткнулся на документы об этой комнате и сразу же решил: здесь будет кабинет лейтенантаВоробьёв.
Когда новость дошла до обитателей пятого этажа, Игорь, Семён и Настя обрадовались едва ли не больше самого Димы. Они запрыгали вокруг него, лица сияли.
— Дима, у нас прямо под окнами будет опорный пункт? — Игорь хлопнул друга по плечу, глаза горели. — Теперь тебе не придётся каждый день мотаться в городской отдел. Удобно! Да и нам спокойнее: свой полицейский пост в доме — никакие пьяные хулиганы больше не сунутся.
Семён закивал, на простодушном лице расплылась улыбка:
— Мы поможем тебе его обустроить! Вычистим до блеска, сделаем из него наше собственное маленькое отделение полиции!
Настя тоже рассмеялась:
— Правильно, вместе приберёмся. Пусть Диме будет уютно работать.
Дима смотрел на их сияющие лица — и на душе стало тепло, уголки губ поползли вверх. Ему вообще-то было всё равно, в каких условиях работать. Но то, что его опорный пункт окажется в одном доме с друзьями, придавало особый смысл. Словно он и правда сросся с этой заброшенной хрущёвкой, с этими тремя людьми.
— Тогда не будем тянуть. Берёмся за уборку сегодня же.
Дима взял заранее приготовленные веник, тряпки и чистящие средства, купленные на рынке, и первым зашагал вниз. Игорь, Семён и Настя двинулись следом — вся четвёрка направилась к старому опорному пункту, запертому пятнадцать лет назад.
Бывшая проходная на первом этаже пряталась в дальнем углу лестничной клетки. Вокруг высились сугробы по пояс, намело сучьев и мусора. Железная дверь, сплошь покрытая ржавчиной, была наглухо заперта. Замок проржавел насквозь, покрылся тёмно-коричневыми пятнами. Над дверью едва можно было разобрать выцветшие буквы: «ОПОРНЫЙ ПУНКТ». Всё дышало глубокой, вековой запустением.
Дима достал ключ, который дал ему полковник. Головка ключа уже почернела от окисла. Он вставил его в замочную скважину — ключ шёл туго, с хрустом. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы провернуть его. Наконец раздался щелчок — замок поддался.
Игорь вместе с Димой навалились на тяжёлую железную дверь. Ржавые петли жалобно заскрежетали, дверь медленно отворилась.
В тот же миг изнутри вырвался густой, едкий запах: пыль вековой давности, плесень, гнилое дерево. Все четверо одновременно закашлялись, замахали руками, отступили назад, зажимая носы и рты.
Когда пыль немного осела, они осторожно заглянули внутрь. Увиденное заставило их замереть на пороге.
Комната была около тридцати квадратных метров, правильной прямоугольной формы — типовой советский кабинет. Но сейчас она представляла собой жалкое зрелище: всё было покрыто толстым слоем пыли — палец вдавливался чуть ли не на сантиметр. Стоило к чему-то прикоснуться, как в воздух взлетали целые тучи пыли.
Пол — неровный цементный, весь в трещинах, между которыми набилась пыль, мелкий щебень, сухие листья, обрывки старых газет и полиэтиленовые пакеты. В углах нависала густая паутина — целые гирлянды спускались с потолка, залепленные пылью и мёртвыми насекомыми. Зрелище было жутковатое.
Штукатурка на потолке обвалилась крупными кусками, обнажив красный кирпич и тёмные пятна протечек. Стены — ещё печальнее: когда-то белая краска давно пожелтела и почернела, покрылась грязными разводами, граффити и следами дождя. Ровного места не найти.
В комнате сохранилась старая мебель. Деревянный письменный стол — столешница треснута, ножки покосились, ящики давно выломаны, остался только пустой каркас, заваленный пылью. Несколько деревянных стульев: сиденья прорваны, ножки переломаны, они валялись на полу вкривь и вкось. Старый железный шкаф с распахнутыми дверцами — внутри пусто, сам весь в рыжих пятнах ржавчины, при малейшем прикосновении с него сыпались хлопья металла. И ещё — ржавая печка-«буржуйка» с вывалившейся трубой, забитая пылью, давно негодная к использованию.
Но больше всего их удивила и тронула находка в старом деревянном шкафу рядом со старым железным картотечным шкафом. Дверца шкафа была приоткрыта, и внутри виднелись старые полицейские вещи и документы пятнадцатилетней давности. А в самом шкафу лежала тяжёлая шинель советского образца — милицейская, из толстого драпа. Похоже, её забыли здесь ещё в те годы, когда после распада СССР российская полиция полностью сменила форму.
Тёмно-зелёная шинель из толстого драпа имела свободный, массивный крой. На воротнике виднелись алые петлицы, а на погонах – знаки различия капитана милиции. У неё была красивая драпировка; несмотря на возраст, она всё ещё сохраняла строгую выправку. Покрытая толстым слоем пыли, она тихо лежала в деревянном шкафу и стала свидетелем пятнадцатилетнего запустения этого полицейского пункта.
— Ну и развалюха — выдохнул Семён, обводя глазами этот хаос. И правда: даже их собственная «голая» квартира на пятом этаже не выглядела такой заброшенной и унылой. Везде следы времени и тлена.
Настя поморщилась, прикрыла рот рукой и тихо сказала:
— Пятнадцать лет простояло — немудрено, что столько пыли. Но если как следует прибраться, здесь вполне уютно получится. Всё-таки настоящий опорный пункт полиции.
Игорь подошёл к старому шкафу, осторожно приоткрыл дверцу и уставился на советскую шинель. В глазах его горело любопытство. Он протянул руку, чтобы потрогать, но тут же отдёрнул — боялся повредить. Обернувшись к Диме, сказал:
— Дима, смотри! Старая милицейская форма. Ещё советская. Шинель — наверное, тёплая была. Настоящая история!
Дима подошёл к шкафу, посмотрел на ветхую форму. Взгляд его стал серьёзным, почти печальным. Эти вещи когда-то принадлежали участковому, который нёс службу здесь до него. Они сохранились почти нетронутыми — как будто тот, прежний хозяин, намеренно оставил их, дожидаясь нового стража порядка, который возобновит работу этого кабинета. Даже после распада Союза он не забрал шинель Дима осторожно смахнул с неё пыль и произнёс торжественно:
— Это форма советской милиции. Шинель — капитанская. В такой одежде наши предшественники охраняли этот район.
Пусть комната была разрушена и завалена пылью, никто из четверых не думал отступать. Наоборот — все загорелись желанием поскорее взяться за дело.
— Ну что, берёмся? Приведём здесь всё в порядок, отремонтируем — и пусть опорный пункт снова заработает! — Дима первым схватил веник и принялся мести пол. Игорь, Семён и Настя тут же подключились — разделили работу дружно и споро.
Семён, самый сильный, вытаскивал сломанную мебель и мусор, отскребал битый кирпич и щебень из углов, таскал всё это вниз, на мусорную кучу. Взмок от пота, но ни разу не пожаловался. Настя, самая аккуратная, взялась за стены и мебель: влажной тряпкой стирала вековую пыль, двигалась бережно, боясь повредить старые вещи. Игорь чинил трещины в стенах, ремонтировал расшатанные стулья и столы, собирал и ставил печку-буржуйку — заново выводил трубу. Работа спорилась — руки у него были золотые. Дима же командовал парадом: сбивал паутину с потолка, разбирал документы в железном шкафу, чинил окна и дверные коробки, укреплял расшатанные стёкла.
Пыль поднималась столбом, оседала на лицах, волосах, одежде — все превратились в «серых человечков». Пот тек по щекам, размывая грязные разводы. Было тяжело, грязно, но никто ни разу не пожаловался.
Семён, перетаскивая очередной сломанный стул, переводил дух:
— Тяжело, но когда думаешь, что здесь будет настоящий опорный пункт — даже радостно. Теперь у нашего дома свой полицейский пост! Круто же!
Настя тем временем очищала шинель. Она осторожно стряхивала с неё пыль и сказала с улыбкой:
— Красивая шинель, правда? Почистим, повесим на самое видное место в опорном пункте — как историческую реликвию. Это будет очень символично.
Игорь ремонтировал стол, поднял голову и крикнул Диме:
— Дима, теперь у тебя здесь будет кабинет! А мы будем забегать, присматривать. Наш маленький опорный пункт станет самым необычным полицейским участком во всей Воркуте!
Дима смотрел на троих друзей, которые самозабвенно наводили порядок в его будущем рабочем месте. На душе стало тепло и даже немного защипало в глазах. Он — чужак из Москвы — приехал в этот ледяной городок один, а обрёл троих таких искренних друзей. Они помогают ему обжиться, обустроить опорный пункт, пустить корни в этом заброшенном квартале. Это дороже любых наград.
Они работали с самого утра и до вечера — шесть часов подряд, без передышки.
Мели, скребли, чинили, выносили, раскладывали. Мусор исчез, пыль стёрли, грязные пятна на стенах отчистили. Сломанные стулья и столы починили, печку-буржуйку собрали заново, приладили трубу. Окна и двери тщательно укрепили. Даже трещины в полу заделали цементом.
Старый деревянный шкаф вытерли насухо. Бумаги и папки аккуратно сложили. А капитанскую советскую шинель, которую Настя заботливо очистила и проветрила, повесили на самом видном месте — на стену опорного пункта. Тёмно-зелёный драп, алые петлицы, капитанские погоны — в чистой комнате шинель выглядела торжественно и почти величественно. Сразу стало ясно: у этого пункта есть душа.