Дьма Морозов – Воркута. Лестница А Холодный Рассвет (страница 15)

Соседние чиновники тоже закивали, зашептались, показывая на Диму пальцами. В голосах сквозило пренебрежение: дескать, лезет не в своё дело, тащится из-за какой-то глухой квартиры — никто его всерьёз не воспринимал.

Дима, глядя на эту армию бюрократов, окончательно потерял самообладание. Он выпрямился во весь рост, полицейская форма придавала ему внушительный вид. Голос его прозвучал громко и властно, заставив всех вздрогнуть:

— Повторяю в последний раз. Немедленно выделить рабочих и подключить воду, свет и отопление в квартире пятого дома. Через неделю работы должны быть закончены!

— Невозможно. Хоть тресни — не сделаем! — чиновник и не думал уступать.

Взгляд Димы стал ледяным. Он вытащил своё удостоверение и с силой шлёпнул им по стойке окошка. Голос зазвучал с металлической ноткой, в которой слышалась явная угроза:

— Я выпускник Московского университета МВД, добровольно приехал служить в Воркуту. Моё личное дело напрямую курируется Министерством внутренних дел в Москве. Если вы откажетесь выполнять свои обязанности, будете халатно относиться к нуждам граждан — я прямо сейчас позвоню в Москву и сообщу вышестоящему начальству о вашем бюрократизме. Тогда никто из вас не сохранит это место — все пойдёте под сокращение. Будете сидеть без работы.

В комнате повисла гробовая тишина. Все чиновники остолбенели. Пренебрежение и заносчивость мгновенно сменились ужасом и паникой.

Московский университет МВД — это прямая связь со столичным министерством. В таком захолустье, как Воркута, такой статус был подобен «мечам-кладенцам»!

Воркута маленькая, бюрократическая система замкнутая, и больше всего здесь боятся внимания из Москвы. Если столичные органы заинтересуются, начнут проверку и накажут — то мелкие чиновники могут отделаться выговором, а могут и вовсе вылететь с работы, лишившись куска хлеба.

Средних лет чиновник уставился на настоящее удостоверение в руке Димы, слушая его железные слова. Лицо его побелело, ноги подкосились. Вся его недавняя наглость и упрямство испарились. Он вскочил, закланялся, заюлил с подобострастно-испуганным видом:

— П-простите, товарищ лейтенант! Это мы виноваты, это мы оплошали! Сейчас же сделаем, немедленно!

Остальные чиновники тоже обступили Диму, растянув рожи в угодливых улыбках, наперебой извиняясь. О лени и пренебрежении не осталось и помину — все заметались в панике, страшась, что Дима и в самом деле позвонит в Москву и они лишатся работы.

Дима смотрел на их трусливое раболепие — брезгливость переполняла его. Но спорить дальше не стал. Голос оставался суровым:

— Даю вам неделю. Ровно через семь дней в квартире должны быть вода, свет и тепло. Если не сделаете — пеняйте на себя. Я своё слово сдержу, позвоню в Москву. Последствия вам объяснять не надо.

— Есть, есть! Всё сделаем, через неделю всё будет готово! — закивал чиновник, не смея медлить ни секунды. Он тут же схватил телефон, начал обзванивать ремонтную службу, требовать рабочих и материалы, в срочном порядке подключать пятую хрущёвку. От прежнего безразличия не осталось и следа — наоборот, засуетились с невиданной прытью.

Дима, убедившись, что всё улажено, спрятал удостоверение и вышел из администрации. Гнев немного утих. Он знал: под давлением его московского статуса эти бюрократы не посмеют халтурить. Скоро у Игоря и остальных появятся вода, свет и тепло.

Но он не учёл одного: торопясь из дома, он не зарядил телефон, и батарея села. Аппарат выключился. А в это время в самом Дом 5 назревал внезапный кризис...

Спустя двадцать минут после того, как Дима покинул опорный пункт, Насте пришло время идти на работу. Она оставила Игоря и Семёна в опорном пункте полиции и отправилась в магазин.

Днём в магазине всё шло как обычно. Но ближе к вечеру туда ворвались трое подозрительных типов — местные воркутинские хулиганы, бездельники, которые только и знали, что вымогать и грабить. Главаря, блондина с наглой рожей, все в округе знали как отъявленного бандита. Он постоянно шастал по рынкам и магазинам, вымогая дань у торговцев.

Хозяин магазина, дядя Вася (Василий), был стариком под шестьдесят, мирным, не любил ссор. Он уже много раз страдал от этих вымогателей, но терпел — боялся.

Жёлтый вместе со своими двумя подручными подошёл прямо к прилавку, поставил ногу на табурет и, нагло ухмыляясь, рявкнул на старика:

— Эй, старый, пора платить за этот месяц. Пять тысяч рублей. Давай живо, а не то я разнесу твою лавку в щепки!

Старик трясся от страха, лицо побелело. Он взмолился:

— Браток, магазинчик у меня маленький, торговля идёт плохо. Может, скинешь? Три тысячи дам? Пять — никак не потянуть

— Чего мелешь? Пять тысяч, ни копейкой меньше! — зарычал Жёлтый и с силой стукнул по прилавку. — Не вытащишь деньги — разгромлю всё к чёртовой матери, и будешь сидеть на бобах!

Настя видела, как хулиганы издеваются над стариком. Её чувство справедливости вскипело мгновенно. Она была девушкой бойкой, смелой, таких не боялась. Она шагнула вперёд, заслонила собой дядю Васю, упёрла руки в боки и с гневом выпалила:

— Совесть потеряли? Это законный магазин, с какой стати вы требуете с него дань? Вы уже не раз приходили вымогать — мы сыты по горло! Убирайтесь по-хорошему, а то я полицию вызову!

Жёлтый перевёл взгляд на Настю. Увидел, что она молодая и красивая, и в его глазах промелькнула похоть. Но наглость никуда не делась.

— Полицию? Давай, вызывай! В этой дыре полиции плевать на такие дела. Я здесь король! Не заплатите — я и до тебя доберусь!

Двое его подручных заржали и начали наступать на Настю, скаля зубы. Дядя Вася попытался их остановить, но Жёлтый оттолкнул его, и старик упал на пол.

Настя понимала: если сейчас позвонить в обычную полицию, приедут, заберут хулиганов, а те через день вернутся и устроят ещё более жестокую месть. Старик не выдержит. Настоящая защита — это Дима, свой человек.

Она дрожащей рукой достала телефон, набрала номер Димы. Но в трубке зазвучало: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Батарея телефона Димы села. Дозвониться невозможно!

У Насти внутри всё оборвалось. Дима отключён, бандиты наглеют, и некому их остановить. Обычный вызов ничего не даст: полицейские сделают вид, что разобрались, а хулиганы потом отыграются на старике с утроенной силой. Да и она одна, против троих здоровенных мужчин — не справиться.

Жёлтый, видя её растерянность, расхохотался:

— Не дозвонилась? Я ж говорил — мусорам на вас плевать! Гони деньги, а то плохо будет!

Настя сделала вид, что держится уверенно, но внутри запаниковала. Она понимала: сегодня, если не унять эту банду, дядю Васю ограбят, магазин разнесут, да и её саму могут обидеть. Другого выхода нет. Она, пряча телефон под прилавком, торопливо отправила Игорю голосовое сообщение: коротко объяснила ситуацию и попросила срочно прийти на помощь. А сама встала у прилавка стеной — тянуть время.

В это время в опорном пункте Игорь и Семён сидели за столом, бездельничали, убивали время. Вдруг телефон Игоря пиликнул — пришло сообщение от Насти.

Прочитав, Игорь побледнел, резко вскочил, в глазах — тревога и ярость:

— Плохо! Настя в магазине в беде. Какие-то хулиганы вымогают деньги. Телефон Димы отключён, не дозвониться. Надо срочно туда!

Семён тоже вскочил, голос дрожит:

— Н-но нас только двое, а их, Настя сказала, трое, и у них ножи! Нам не справиться

Игорь заметался по опорному пункту. Сердце колотилось как бешеное.

Димы нет, телефон молчит, вызывать обычную полицию — долго, они приедут, а магазин уже разнесут, Настю и старика покалечат.

Что делать? Что же делать?

Взгляд Игоря случайно упал на стену, где висела старая советская шинель капитана милиции — тёмно-зелёный драп, красные петлицы, капитанские погоны. Внушительная, строгая.

В голове всплыло предупреждение Димы: «Ни в коем случае не надевай старую форму, не притворяйся полицейским — это незаконно!»

Но сейчас Настя в опасности, старика бьют, бандиты беснуются. Другого выхода нет.

Игоря раздирали противоречия. С одной стороны — предупреждение Димы, черта закона, которую переступать нельзя. С другой — безопасность любимой девушки, права беззащитного старика. Тяжёлый выбор заставлял его ладони взмокнуть, а сердце бешено колотиться.

Его охватил страх и невероятное напряжение. Притворяться полицейским — это преступление. Если раскроют — пострадает не только он сам, но и Дима, и все остальные. Но если ничего не делать — Настю и хозяина магазина точно покалечат.

— Игорёк, что же делать? Настя нас ждёт — Семён чуть не плакал от волнения, глядя на друга.

Игорь стиснул зубы. В глазах мелькнула решимость.

Будь что будет. Сначала спасти Настю, разогнать бандитов. А потом хоть на коленях извиняться перед Димой. Даже если закон нарушу, даже если накажут, — не дам в обиду Настю!

— Семён, сиди в опорном пункте. Я иду в магазин! — бросил Игорь, быстро подошёл к стене, снял советскую милицейскую шинель капитана, глубоко вздохнул и дрожащими руками надел её.

Шинель была широкой и тяжёлой. Он застегнул пуговицы — полы скрыли его обычную одежду. Тёмно-зелёный драп, красные петлицы, капитанские погоны. В этой форме Игорь сразу приобрёл внушительный вид. Но на душе кошки скребли. Руки и ноги тряслись, лицо едва держало маску спокойствия — внутри всё кипело от страха: а вдруг раскусят, вдруг что-то пойдёт не так.