Дия Сёмина – Гувернантка его сиятельства (страница 11)

— Входите!

— Добрый день! Вот так, было бы гораздо приятнее начать наше знакомство, — а решила наехать на него сразу с порога.

В высоком кресле, демонстративно развёрнутом спинкой к двери, сидит граф, всем телом ощутила, какую он нагнал злобную обстановку. Прям вулкан, и макушка «дымиться», ладно хоть не курит, а то нам с детьми после обеда заниматься в этом помещении.

Прослушав моё «приветствие», он встал и замер, только на мгновение, но я знаю этот эффект.

Что-то его зацепило во мне? Или, по его мнению, гувернантка не смеет быть хоть немного привлекательной?

Не успела разглядеть в первый раз, зато теперь насмотрюсь вдоволь.

Красивый мужской красотой без модельного шика, темноволосый, широкоплечий, и он молод. Я, признаться, ожидала кого-то лет под сорок. Уж и не знаю, откуда взялся этот стереотип, наверное, после его стариковского ворчания надо мной в ванной комнате. Но он молодой, и, видимо, успел себе накрутить всяких пошленьких мыслишек.

Впиваться в него взглядом я не решилась, отвела взгляд и жду очередной виток «событий». Едва смогла рассмотреть аристократичное лицо, и сделать вывод, что они с Тёмой совершенно не похожи. Мальчик ангел, а этот грозный демон. Я разглядывать графа постеснялась, а он насмотрелся вдоволь, особенно на моё платье, уж такие люди всегда ценят по одёжке. А мой наряд вопит о нищенском положении дел, плохи мои дела.

— Представьтесь!

— Анна Ивановна Демидова.

— У вас есть рекомендательные письма, документы? — его голос с той нередкой интонацией: «ну, я же говорил!» очень раздражает. Прекрасно понимаю, что он просто ищет повод избавиться от меня, и второй же вопрос позволит ему сделать это.

— У меня нет ничего из того, что вы спросили. Я попала в пометье случайно, без злого умысла.

— Я даже не удивлён! Надеюсь, что вы понимаете необходимость покинуть наше имение сейчас же, — теперь в его красивом голосе появились победные нотки.

— Не вы меня нанимали, так что вам лучше утрясти этот вопрос с моим хозяином, — говорю, не уступая, я намерена отстоять свою должность.

— Я так и думал. Дерзкая самозванка назвалась гувернанткой, чтобы втереться в доверие к малолетнему хозяину поместья. Вы слишком юная, малоопытная особа, чтобы обучать такого юношу, как князь Вяземский. И подозреваю, что у вас туманное, вульгарное прошлое, раз вы не замужем, и ребёнок на руках. Всё как написала фрау Христина. Даже не удивлён.

Я вскипела. Чувствую, что об мои щёки сейчас можно ошпариться, сжимаю кулаки, только чтобы сдержаться и не залепить пощёчину графу.

— Я вдова! Такое, знаете ли, случается! Мы с вами знакомы не более пяти минут, вы уже навешиваете на меня пошлые ярлыки? Не думали, что она из мести облила меня грязью? Вы сноб, не я вломилась в ванную, не я вас дёрнула за волосы. Это всё вы! Так что, сударь, не валите всё с больной головы на здоровую. Оскорбляя меня, вы себе чести не делаете!

— Вот как? Вы ещё и грубая, — он вдруг улыбнулся, но тут же опомнился и сдвинул брови на «суровом» лице. Издевается?

— Простите! Я грубая? Вы меня унижаете, а я должна опустить голову, краснея, глотать слёзы, и выслушивать гадости? Нет, увольте…

Я произнесла это дурацкое слово и осеклась.

— Вот и прекрасно, увольняю! Собирайте вещи и уезжайте, через два часа на перекрёстке остановится почтовая карета в столицу. Могу вам даже написать рекомендательное письмо, что вы слишком красивая для этой должности. Потому я вам и отказал. Всего хорошего, видите, я тоже умею говорить приятные слова. Поверьте, это в ваших же интересах!

Теперь он улыбнулся, не скрываясь. Улыбка у этого сноба вполне себе приятная, а вот с характером не повезло.

Кажется, я проиграла. Остаётся одно, давить на жалость…

Только подозреваю, жалости у графа нет.

— Анна Ивановна никуда не поедет без меня! Она моя гувернантка и наставница, её знания очень свежи и интересны. Можете из праздного любопытства посмотреть тетрадь с нашими занятиями. Мы изучили уравнения, и она пояснила мне простейшие законы физики, — за моей спиной раздался спасительный голос юного хозяина поместья.

— Но, князь! Это не дело ребёнка, нанимать служащих! Тем более с людей с туманным прошлым! — голос графа вмиг изменился, ему тоже стыдно перед мальчиком, это чувство вины? В броне вулкана есть слабые места? Но я уже молчу, чтобы окончательно ничего не испортить, Артемий гораздо лучше умеет проводить переговоры, уж я в этом убедилась.

Юный князь подошёл к столу и подал тетрадь, в которой мы вчера исписали несколько страниц.

— Вам ли не знать, что самое туманное прошлое здесь у меня, так что простите, дядя, вы даже не мой опекун. Я сирота и сам отвечаю за свою жизнь, ваши гувернантки мне категорически не подошли, и не в силу их малопривлекательного образа, а по причине безграмотности. С Анной Ивановной мне интересно заниматься. И на этом прекратим наш спор. Кстати, комнату, какую вы привыкли считать своей, я осознанно отдал моим наперсницам. Вы, если не оскорбитесь, можете занять любую другую.

Улыбки закончились, теперь всё серьёзно.

В комнате повисла зловещая тишина. По желвакам на красивом лице графа и без магии можно прочесть состояние крайней формы бешенства. Но он сдерживает себя, слегка наклонился вперёд, взял тетрадь и пролистал. Это лишь игра, он тянет время, размышляя чём-то очень важном.

Начал несколько пренебрежительно, но вчитался и, кажется, заинтересовался нашими занятиями.

Теперь уже с большим уважением, вернул тетрадь мальчику и, не стесняясь меня, вдруг заговорил на очень личную тему, и совершенно иным голосом, без злости, но сколько горечи в его интонациях, захотелось сбежать, чтобы не вникать в проблемы чужой семьи, но я осталась.

— Мне вчера принесли сплетни, что ваше дело проиграно. Вы банкрот, если я возьму опеку над вами, то в ближайшее время разорюсь, и тогда вообще не смогу о вас позаботиться. Я уже в какой-то мере пострадал, невеста расторгла помолвку, а этот брак был очень важен для меня. Вы, Ваше сиятельство, просто не в состоянии позволить себе гувернантку. Через несколько месяцев имение и особняк в городе продадут, у вас не останется никаких официальных средств, только моё содержание. Следовательно, и гувернантку выбирать мне.

О боги! Как грозно посмотрел на меня, словно он инспектор Роспотребнадзора, а я подлая «просрочка», притаившаяся на полке, в ожидании невнимательного покупателя.

Такая глупость, выдвигать ультиматум несчастному ребёнку. Я испытала неприятное ощущение «испанского стыда», сердце сжалось от боли. Увидела слёзы в глазах Артемия, но ни одна из них не посмела скатиться. Так захотелось обнять и спрятать мальчика, укрыть крыльями, защитить…

— Я вас не оставлю, вы просили, чтобы я поехала с вами в какую-нибудь школу и устроилась там воспитателем, если это возможно, то я с радостью, — единственное, что я нашлась сказать, чтобы поддержать несчастного ребёнка.

Граф снова посмотрел на меня, что стало совсем неуютно.

Влезла!

— Престижный кадетский корпус отказался принимать ваши документы. Я, право, не понимаю, как разрешить эту ситуацию. Поэтому Анне Ивановне всё же придётся уехать. А я забираю вас в столицу, завтра уезжаем. Попробую вступиться лично за вас перед самим царём, чтобы беды семьи не разрушили окончательно вашу жизнь. Если и это не поможет, то отправлю вас за границу с полным пансионом. Иных вариантов спасти вас у меня нет.

— Я никуда не поеду, пока дом не выставили на продажу, и нет покупателя, мы остаёмся здесь! Если Его Величество имел желание спасти меня, то сделал бы это ещё осенью, напрасная трата времени, спасайте себя. Пойдёмте, Анна Ивановна, Вероника, должно быть, проснулась. Скоро обед, потом занятия и прогулка. Всё как обычно. — Артём взял меня за руку и вывел из библиотеки.

— Не оставляйте меня! — прошептал, и я подчинилась материнскому инстинкту, снова приобняла его и поцеловала. Он вроде так умён и силён духом, но понимаю, что запас сил истощился, мальчик на грани. Ведь я даже не догадываюсь, что с ним произошло год назад, из-за чего весь этот сыр-бор.

За закрытой дверью в кабинете услышали шум упавшего стула. Прекрасно понимаю и графа, но в любом случае так с мальчиком поступать нельзя.

Глава 12. Тревожная неопределённость

Весь оставшийся день мы старались не попадаться на глаза графа, этот конфликт прежде всего вредит Тёме, а у меня нет законных оснований оставаться в поместье, ни единого, кроме желания мальчика. Смиренно жду, когда горничная приготовит нашу новую комнату, занимаюсь с дочкой. И пытаюсь обдумать, что вообще можно делать в подобной ситуации?

Чтобы не сорваться в панику, перебрала и заштопала кое-что из вещей, найденных в комоде. В целом, это наряды нищенок, старые, застиранные из простых тканей. Выручает красивая шаль, подозреваю, что её из своих запасов подложила в комод Федора Тихоновна.

Обедать пришлось отдельно, на самом деле, у меня кусок в горло не полез бы под уничижительным взглядом графа. А учитывая, что Вероника ведёт себя как типичный ребёнок современного детского сада, вполне вольно в словах и действиях, то нам вообще лучше притаиться.

Дяде и племяннику есть о чём поговорить наедине.

Сразу после сытного обеда Федора Тихоновна сообщила, что покои готовы. Наклонилась и прошептала: