Дива Флеппер – Мой лавандовый мир (страница 2)

Вскоре Марсель полностью погрузился в чтение, пока на стол, где он сидел, не упала книга. От этого внезапного подарка с верхней полки он вздрогнул и посмотрел в сторону стеллажа, но никого там не увидел. И буквально через секунду из-за стеллажа вышел юноша среднего роста в простеньком коричневом костюме и ужасной серой рубашке. Он испуганно посмотрел на книгу и после на Марселя и с трудом выговаривая слова на французском сказал:

- Извини... Я тебя чуть не убил. Я не хотел.

Марсель удивленно посмотрел еще раз на книгу и после на этого странного человека. Было понятно, что он явно иностранец, раз так с трудом говорил на французском. И еще с жутким акцентом. С одной стороны британским. А с другой стороны - более грубым.

- Ты не говоришь по французски. На каком языке ты говоришь? Откуда ты?

- Из Нью-Йорка... Говорю на английском… - с трудом сказал юноша и поправил свои волосы, которые лежали крайне небрежно.

- Ого, ты из Нью-Йорка! - Марсель резко заговорил на чистом английском.

Он знал этот язык очень хорошо, ведь его учили с детства, как и немецкому. А еще он немного мог общаться на испанском, но увы, имел настолько ужасный акцент, что его учитель испанского пару раз падал в обморок и потом спился из-за необучаемости своего ученика. Так часто говорила нянька. Но на деле учитель просто был пьяницей. И совсем не хотел учить какого-то ученика. Поэтому просто падал в обмороки и изображал плохое самочувствие, чтобы получить деньги и свинтить дальше пить.

- Откуда ты знаешь английский? - иностранец удивленно посмотрел на того, кого чуть не убил книгой. - Здесь почти никто не говорит на этом языке.

- Я просто знаю несколько языков... Выучил еще с детства... Так получилось.

- А я плохо знаю французский... Но смог поступить сюда. Но говорить нормально так и не научился. Но я читаю хорошо. И на слух понимаю. Ну лучше, чем говорю.

- У тебя произношение хромает... И акцент выдает. Как тебя зовут?

- Майкл... Но я предпочитаю имя Михаэль... Или Миха.

- Миха? - Марсель встал из-за стола и посмотрел на своего нового знакомого. - А с чем связана эта смена имени? Ты под псевдонимом работаешь?

- Да, я предпочитаю псевдоним. Хотя и тут это не очень поощряется, - иностранец залился краской.

- И какой у тебя псевдоним?

- Миха Мосс.

- Приятно познакомится, Марсель Маршал, - Марсель подошел ближе к Михе и подал ему руку в знак знакомства.

Миха поднял глаза наверх, чтобы посмотреть на своего нового знакомого. Все же Марсель был почти на пол головы выше него, что сильно удивило иностранца. Он лишь пару раз в жизни встречал таких высоких людей. Но таких интересно выглядящих - и того реже.

- А что ты тут делаешь? - внезапно спросил Марсель.

- Мистер Таше запрещает мне присутствовать на его лекциях. Потому что я плохо говорю на французском.

- Ах... Таше... А меня он сегодня выгнал. Я сказал, что от него воняет...

Миха тихо засмеялся и прикрыл рот, смотря на этого удивительного и смелого студента, который решился сделать то, о чем мечтали десятки. Ведь Таше и правда пах слишком мерзко, чтобы терпеть этот смрад. Но при этом сказать об этом никто не мог.

- У тебя 9 жизней? - Миха резко убрал руку и снова провел по волосам.

- Я просто устал это терпеть и решил сделать небольшую революцию.

Марсель сам засмеялся после собственных же слов, но заметно засмущался. Плохой он был революционер. Слишком разбитый для него. Настоящие революционеры сильны духом и душой. Могут из ничего совершить переворот. А он просто сказал то, что хотели произнести десятки, если не сотни до него. Но вот повести за собой толпу и придумать идеологию - на такое моральных сил не хватит.

- Да ты мог повести за собой толпу. Все готовы подтвердить, что этот старик воняет. И я в том числе. Если нужно будет говорить на английском. Хотя я и на французском это выучу.

- А ты получается иностранный студент? На каком направлении?

- Живопись... Но я занимаюсь фотографией, поэтому и изгой вдовне.

Миха сел на стул и грустно вздохнул. Было видно, что его тоже угнетает общая атмосфера этого места и несправедливость общества. Ведь он был иностранцем, который приехал издалека, плохо говорит на французском и еще занимается фотографией. Такому человеку стоило бы пойти снимать портреты в каком-то салоне. Но Миха выбрал образование и возможность потом стать гражданином Франции и избавится от американского паспорта, который он ненавидел. Он вообще ненавидел Америку, так и американцем не был на самом деле. И на той земле его не принимали изначально, хотя когда-то она стала спасением для его семьи.

- То есть ты фотограф?

- Именно. У меня и фотоаппарат есть. Goerz tenax plate - мой верный помощник. Конечно, он не такой удобный, как хотелось бы.

- Почему? - Марсель подвинул стул ближе и сел, чтобы более внимательно послушать этого человека.

- Он огромный, тяжелый и требует особых условий съемки. На улице с таким не поснимаешь особо. Но я уверен, что через пару лет люди изобретут фотокамеры, которые можно носить с собой и снимать окружающий мир. Города например. Хотя я все равно пытаюсь делать уличные съемки.

Миха сел за стол и грустно вздохнул. Он вообще часто думал о фотографии. Но увы, она хоть и была явлением уже повсеместным, отношение к ней было все же не самым лучшим. Люди любили делать портреты: свои, семьи, в честь важных событий, посмертные... Но только не использовать фотографию так, как раньше использовали картины - чтобы создавать эстетическую единицу, которая будет украшать пространство и радовать смотрящего.

- Я уверен, что через 10 лет фотография будет повсеместной. А камеры позволят снимать даже движение, - Марсель улыбнулся и посмотрел снова в окно.

Там опять разворачивалась драма. Парнишка продал все газеты и к нему подошел сотрудник типографии и дал еще пачку газет и забрал часть заработка. В это время мимо проходила старая женщина с большой корзиной. Мимо проезжала карета, запряженная старой лошадью, что едва переставляла ноги и совсем не видела дорогу. Мгновение и лошадь прошлась по луже, а большое деревянное колесо проехалась по грязной зловонной воде и окатило старушку. Та начала громко кричать и сквернословить так, что прохожие стали закрывать уши детям.

- Есть камеры, что позволяют снимать движение. Кинематоскопами называются. Но этим я пока не хочу заниматься. Хотя и думаю попробовать однажды.

- А я бы сняться в кино хотел. Да... Нельзя таким как я сниматься. Не по статусу.

- Почему? - Миха удивленно посмотрел на своего нового знакомого.

Вроде идеальное лицо. Ровные черты лица, узкий прямой нос, широкие брови и острые скулы. На таком лице тени будут играть красиво, а значит кадр будет ярким. Видно, конечно, некоторое количество белой пудры, но для съемки ее всегда используют, чтобы сделать лицо белее и изящнее. Только непонятно, почему этот молодой человек использует это в жизни.

- Ну... Частично меня и поэтому тут ненавидят... Я просто слишком благородных кровей... Моя фамилия Маршал. Наверное слышал.

- Нет... - Честно ответил Миха и посмотрел на книжную полку, где лежали книги по философии. - А что это известная фамилия?

- Ну... Порядком... Мои предки служили поколениями в Версале. Были приближенными к королю. Во время революции чудом избежали гильотины и сохранили свое богатство. А после стали править Парижем. Мэр Парижа мой родственник.

- Ого... А почему ты учишься здесь?

- Захотел... мне всегда нравилось искусство. Я хотел рисовать картины. А меня видели владельцем нашего личного модного дома... Моя маман просто еще... Самая известная владелица Парижского бутика.

- А моя мама суфражистка. А отец сапожник. А я фотограф, - Миха засмеялся после своих слов.

Марсель тоже засмеялся, а после загрустил. Да, из-за того, что он был по сути потомком великого Маршала, то его тоже не любили. Называли за глаза белоручкой и шутили каждый раз, когда он пачкал свою дорогую одежду. А часто нарочно проливали на него масляную краску, которую было невозможно отстирать. При этом все знали, какие благородные ткани он носит.

- Весело... А ты работаешь над своей персональной выставкой? - Марсель внезапно вспомнил о том, что у всех первокурсников должна пройти выставка в конце года. Только у него не было никаких идей, что там можно показать. Точнее, идеи были. Но их отметали и называли ужасными.

- Да, фотографии... Но их называют ужасными. Хотя... Зачем-то набрали фотографов сюда. И всех приписали к живописи. Хотя… Я и есть отчасти живописец. Создавал раньше хорошие портреты.

- Чтобы поиздеваться, - заключил Марсель. Он посмотрел на часы и захлопнул свою книгу, что так усердно читал. - Может прогуляемся в парк? Там можно сделать несколько этюдов.

- У меня нет с собой этюдника.

- Ну альбом с углем есть?

Американец утвердительно кивнул и пошел за своим новым знакомым, так и оставив упавшую книгу на столе. Он не мог поверить, что именно сегодня нашел человека, что идеально говорил на английском и понимал каждое его слово. А Марсель не мог поверить, что он нашел человека, который не стал шутить над его внешнем виде, происхождении и вообще нормально с ним разговаривал, что для юного художника стало уже редкостью. А самое главное - что этот человек понимал его. Ведь тоже был изгоем в стенах этого здания.