Дитрих Гюнстлинг – Пляски (страница 6)
– Слышал. Пошли.
Сенька подбежал к Маркелу и уже вблизи, смотря ему в лицо, заметил, что его напарник дрожит. Сенька надел кепку, выпил чай и удивленно посмотрел на Маркела, стараясь понять, что произошло.
– Куда?
– Мы с тобой, Прохоров, идем к главе, он лично утром позвонил и велел к десяти часам быть у него. Знаю одно: он зовет нас не грамоты получать.
– Это точно.
Они вышли из дома и пошли вверх по улице. Маркел все перебирал что-то в уме, был не по обыкновению загружен мыслями и чересчур серьезен. Сеньке даже пропала охота кривляться и валять дурака. Они шли бок о бок по дороге и время от времени делились мыслями.
– Сенька, ответь-ка мне, сколько у нас крестов?
– Одиннадцать, считая вчерашний крест бабы Капы.
– А сколько времени мы их находим?
– Тринадцать месяцев, с прошлой весны. Первый крест нашли двенадцатого мая, по-моему.
– Ну, ты давай, глубоко не копай, ему надо только общую картину нарисовать.
– Ага.
И оба в очередной раз задумались, идя по улице, как два кавалериста. Неожиданно Маркел шлепнул Сеньку по плечу и с удивлением схватил его за грудки.
– Куда мы его дели, Прохоров?
– Кого?
– Крест вчерашний.
– Как куда, отнесли на кладбище.
– И что?
– Отдали сторожу.
– Вот наш прокол. Видимо, сторож настучал главе или дружкам своим порассказал.
– Точно! – в испуге Сенька задергался, стараясь выпутаться из рук Матвеева и, когда у него получилось, бухнулся на землю. Маркел взял себя в руки, поднял кепку напарника и протянул ему.
– Вставай, Прохоров, пошли пендели получать!
Оставшуюся дорогу они шли молча, каждый думая, как им выкрутиться, и только Сенька время от времени запрыгивал и на радостях хватался за кепку, но в то же мгновение утихал и печально бубнил себе под нос: «Не, плохая идея».
Так они вышли на Слободинскую и, как бы медленно ни шли (спотыкаясь и придумывая еще какие-нибудь хитрости), все же подошли к зданию. Перекрестившись напоследок, они постучали в дверь.
– Надо его заболтать.
Войдя, они остановились у порога и осмотрели прихожую. В ней толпились не меньше пятнадцати человек. Вошедших ребят увидел председатель совхоза Налейкин и пальцем поманил к себе. Он указал на гостиную и показал часы:
– Четверть одиннадцатого, опаздываем.
Ребята прошли в кабинет, где в тот момент был глава. Сидор Евстафьевич сидел за своим дубовым столом, держал в зубах незажженную папиросу и потирал указательными пальцами виски. Это был пожилой человек с неестественно огромным животом. Вот это пузо, подумал Сенька, подходя ближе. Глава ко всему тому же любил одеваться в обтягивающее, и сейчас на нем была узкая рубашка с короткими рукавами.
Маркел его не любил, поэтому встал поодаль от стола и поздоровался сквозь зубы. В кабинете находилось еще несколько человек: заведующая аптекой, бывшая медсестра районной больницы Надежда Степановна, которую все ласково обзывали Стибачихой, несколько человек, стоящие с возмущенным выражением лица (видать, жалобщики) и Сидорский секретарь Муха. Глава поднял усталые глаза на ребят и без радости произнес:
– Пришли.
Муха тут же записал корявым почерком в свою конторскую книгу: «Пришел дружинник Матвеев и ученик Прохоров, (10 ч.14мин.)».
– Ну, проходите, чего стоите – сопли пускаете.
Сенька вслед за Маркелом подошел вплотную к столу и поздоровался еще раз. А Муха все что-то записывал без остановки.
Сидор Евстафьевич зажег папиросу и, сделав глубокую затяжку, со свистом выпустил дым и прищурился от мимолетного удовольствия.
– Беда у нас, – на секунду замолчал, с закрытыми глазами втягивая и пуская дым, и затем, увидев, что ребята смотрят на него, продолжил, – рано утром ко мне ворвались вот эти люди и рассказали такое, от чего я до сих пор не успокоюсь. Черт бы их взял, заткните их в прихожей!
Муха открыл дверь и, выделяя каждое слово, отдал распоряжение, после чего закрыл дверь, раскрыл книгу и так же быстро продолжил писать.
Маркел замялся.
– Сидор Евстафьевич, а что случилось?
– А вот что: в полвосьмого утра ко мне домой прибежал товарищ Роббек и ни с того, ни с сего начал устраивать панику. Опрокинул заварник на ковер, чуть не скинул с петель дверь, мне пришлось дать ему кулаком, чтобы успокоить. Никита Спартакович, ну как ухо прошло? Ну, дай бог! Так вот, наш водовоз, уважаемый Никита Спартакович, когда смог внятно говорить, заявил при моем секретаре, товарищ не даст соврать, что жена его Екатерина Ивановна Роббек, наш единственный инвалид, причем (прошу заметить) второй группы, сегодня ночью скончалась. Захлебнулась слюной. Я ничего не спутал?
– Нет, Сидор Евста…
– Чудненько. Ладно, если бы на этом все закончилось. Но нет! Спустя полчаса, примерно в пять минут девятого врывается товарищ Куралев, который тем же макаром взбудоражил весь дом. Но главное – он сообщил, что его отец тоже сегодня ночью помер. Так, Куралев?
– Так, Сидор Евста…
– Чудненько. И еще! Во сколько это было?
Муха покопался в своей книге.
– В девять ноль семь.
– В девять ноль семь приходит с ошалевшими глазами Кот Евдокия и говорит, что утром собралась к своей соседке Анне Львовне Вирканчук, к уважаемому жителю нашей деревни, между прочим! Ну и что, я спрашиваю, а она говорит, что увидела ее на полу, придавленной шкафом. Во сколько к ней зашла?
– В полдевятого, Сидор Евста…
– Чудненько. С девяти утра я сижу за своим столом и молюсь, чтобы еще кто-нибудь не прибежал. Три смерти за ночь. Трое уважаемых людей скончались в одно и то же время, и будь это простым совпадением я лично выпью стакан подсолнечного масла!
Воспользовавшись паузой, Маркел еще раз огляделся. Кабинет был развешан портретами великих писателей: Достоевского, Гоголя, Булгакова и Лихаступова. Лихаступов попал в этот список благодаря тому, что написал рассказ о том, как трудно работать главе на селе. Рассказ был написан от руки в единственном экземпляре и подарен Коляде.
В левом углу кабинета красовался громадный, обшитый железными листами, самодельный сейф, в который с легкостью мог впихнуться Муха. Естественно, самым важным и главным предметом мебели был заваленный стопками бесконечных актов и документов дубовый стол посреди кабинета. Впрочем, у Маркела не было возможности и дальше осматривать кабинет, потому как невеселый глава потушил папиросу и, обращаясь к ребятам, указал на врача:
– Надежда Степановна здесь.
– Я, – хриплый мужицкий бас загудел в кабинете и удивил Сеньку, – здесь.
– Чудненько. Я пригласил вас сюда для полного и быстрого разбора этих случаев. Непременно быстрого и капитального! Муха, пишите приказ. От десятого июня. Глава Сидор Евстафьевич Коляда. Приказываю создать комиссию по расследованию загадочных смертей граждан Роббек, Носова и Вирканчук в составе: Матвеев М.Л. – председатель, Стибачева Н.С. – заместитель председателя, Муха Б.Б. – член. Комиссии представить отчет о проделанной работе к 15:00 сегодня. Дата, подпись. Тащи сюда приказ, – глава вытащил из ящичка стальную самодельную печать и, тявкнув от всей души, поставил ее на бумагу, – ну, вот и все. Вам, товарищ дружинник, даю в использование Куралева, Кот и Никиту Спартаковича, которым велю оказывать содействие в расследовании.
Глава спрятал печать обратно в ящик, помолчал, посмотрел на всех.
– Разберитесь-ка, что к чему. А я пока с конюшней решу. Налейкин! Налейкин, ты успокоишь этих в прихожей или нет? Чему вас только в школе учили!
Дверь отворилась и народ, стоявший все это время у входа, повалил в кабинет. Взбудораженный, он окружил главу, в комнате началась суматоха. Под шумок ребята выбежали на улицу, там уже стояло человек тридцать, которые тут же набросились на них с расспросами. Вышедший за ребятами Муха растолкал толпу и приказал Никите Спартаковичу вести их к своему дому. И они пошли: Муха, ребята, Стибачиха и толпа в тридцать человек. Немного погудев, люди успокоились и далее шли молча. Улицы тут же пустели, и при виде такой толпы, идущей посреди улицы, все расступались, забегали в свои дворы и многозначительно переглядывались друг с другом. Или присоединялись к толпе. Были напуганы все, и как бы Муха ни подбадривал, они мялись в сомнениях и только любопытство гнало их вперед. Муха шел впереди, покрикивая, высоко задрав голову и постепенно ускоряя шаг. Он, как и все, был возбужден и взволнован утренней сенсацией.
– Сейчас разберемся!
И совсем не заметил, что ребята отстали от остальных, как только толпа повернула на другую улицу и вовсе остановились.
– Ты запомнил имена?
– Вирканчук, Носов и этот, как его, Роббек! Пенсионеры.
– Да, Сенька, может это и есть наши?
– Точно, точно. Сейчас очень внимательно их осматриваем и на обратном пути…
– Никаких обратных путей, сейчас нужно копать, сейчас!
Маркел схватил Сеньку за рукав и рванул вместе с ним догонять толпу.
Люди остановились, Муха подозвал к себе Никиту Спартаковича.