Дита Терми – Второй шанс. Опозоренная невеста злодея (страница 5)

Он побледнел. Он привык, что я лепечу и заикаюсь в его присутствии. А сейчас перед ним стояла женщина с прямой спиной и взглядом, в котором читалась не истерика, а железная воля.

– Твои «обязанности»? – фыркнул он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Ты о чём, Арианна? Он только что чуть не задавил тебя своей проклятой силой! Все видели, как эта… тварь ползала по тебе! Ты в опасности!

В этот момент Кайран, уже почти скрывшийся в арке, остановился. Он не обернулся, но его спина напряглась, как у готового к прыжку хищника. Я заметила краем глаза, как от него в нашу сторону потянулся тонкий, едва заметный на свету ручеёк тени.

Люциан, увлечённый своим монологом, этого не видел.

– Подумай, – он снизил голос, делая его «искренне-озабоченным». – Он же чудовище, Арианна. Он опасен. Для тебя, для всех. И ты хочешь связать с ним жизнь? Это безумие! Вернись к здравому смыслу. Пока не поздно.

Тень Кайрана коснулась пола у самых ног Люциана. Не атаковала. Просто… легла там, как холодное, чёрное пятно.

– Опасно? – усмехнулась я, приподняв вопросительно бровь. Голос мой зазвучал громче, обретая ту самую «холодную» ноту, которую я так долго оттачивала в прошлой жизни, пытаясь сохранить остатки достоинства перед тюремщиками. – Принц Кайран только что защищал восточные рубежи от рейдов варваров. Его «проклятая сила», как вы изволили выразиться, – это щит королевства. Сила, которая требует от него нечеловеческих жертв каждый день. И вместо благодарности он получает в своём же доме… брезгливые взгляды и обвинения в чудовищности.

Я обвела взглядом ближайших гостей, заставляя их отвести глаза. Каждый в этом зале обвинял принца в его силе, но при этом без неё королевству пришлось бы приносить жертвы во имя мира. Но как удобно было забывать об этом факте и прикрываться страхом перед Наследником Теней.

– Да, его магия требует жертв, – сказала я, и в голосе впервые прорвалась подлинная горечь. Горечь женщины, которая знает цену настоящим жертвам. – И сегодня, видя его усталость, я решила, что наименьшее, что я могу сделать как его невеста – это разделить с ним часть его тяжёлой ноши. Хотя бы на время одного танца.

Я повернулась к Люциану, который ошеломлённо смотрел на меня. Он уже не мог скрыть своего шока, не мог обратно натянуть свою маску. Она слетела с него с треском, обнажив его истинные чувства. Он смотрел на меня и не узнавал в этой уверенной в себе и спокойной женщине ту самую девчонку, что заглядывала к нему в глаза и тихо млела от его внимания.

– А вы, Ваше Высочество, – продолжила я, выдавая слова с твёрдостью, которой во мне раньше никто не видел, – вместо того чтобы проявить братскую поддержку или, на худой конец, тактичное молчание, считаете нужным публично оскорблять наследного принца и его избранницу, намекая на чью-то невменяемость. Простите, но где здесь безумие? В моём танце с женихом или в вашей… неуместной истерике?

Люциан аж подпрыгнул. Его лицо побагровело от ярости и унижения. Он открыл рот, чтобы выдать свою гневную тираду, но в этот момент чёрная тень у его ног резко дёрнулась и брызнула вверх тонкой, холодной струйкой, коснувшись его руки.

Он вскрикнул – коротко, по-детски испуганно – и отпрянул, с отвращением тряся кистью, будто её обожгла крапива. Это не было больно, ведь я уже испытала на себе магию тьмы во время танца. Но это было в тысячу раз хуже: ледяное, абсолютно чуждое жизни прикосновение, обещающее полное, беззвучное небытие. И Люциан не смог выдержать этого прикосновения.

Каждый в этом зале увидел испуг принца. Все увидели, как Люциан, только что разглагольствовавший о храбрости и здравом смысле, отскочил от тени, словно напуганный сказками мальчишка.

Я сделала шаг вперёд, намеренно став между братьями, хотя Кайран был в десяти шагах сзади. Его магия скользнула обратно и коснулась моих щиколоток. Обжигающе холодное прикосновение уже показалось мне несколько иным. Будто я просто окунула ноги в ледяную прорубь, которая стала щекотать мою кожу от неожиданного перепада температур.

Я бросила последний, убийственный взгляд на Люциана.

– Мой жених выполнил свой долг перед короной и имеет право на усталость. И на то, чтобы его будущая супруга проявляла к нему элементарную человеческую поддержку, а не публично порочила его имя. Если кто-то здесь видит в этом позор – мне жаль его ограниченность.

С этими словами я плавно, с царственным (как мне хотелось верить) достоинством, развернулась и пошла прочь. Пошла ровной, уверенной походкой, оставляя за собой гробовое молчание, нарушаемое лишь шорохом моего испачканного платья.

Я шла не к выходу, а туда, куда ушёл Кайран. Мне не нужно было его догонять. Мне нужно было дать ему и всему двору понять: выбор сделан. Линия проведена. Я больше не пешка Люциана. Я – Арианна Лансер, невеста наследного принца Кайрана Тенериса. И я только что объявила об этом всему залу своим холодным взглядом и стальной волей.

Глава 6. Спасение Одиллии

Спина у меня горела от сотен взглядов. Я чувствовала шок отца, злобный шёпот Селины, бешенство Люциана. Но я заставила себя проделать каждый шаг до выхода с высоко поднятой головой.

Вот только стоило покинуть зал, как мне стало не по себе. Это битва оказалась тяжелее, чем я думала. Она высосала из меня энергию, и теперь я чувствовала отчётливо, что едва держусь на ногах.

Галерея, ведущая в зимний сад, казалась тихим убежищем. Я прислонилась к холодному мраморному подоконнику, пытаясь унять дрожь в руках от выплеснувшегося адреналина. Мне нужно было просто перевести дыхание и понять, что мне делать дальше.

Первый удар был нанесён. Теперь предстояло самое сложное: заставить Кайрана хоть на йоту поверить, что я не часть заговора против него. Но как? Для него ведь я просто наивная девчонка, которая влюблена в его брата.

Вряд ли моя пламенная речь так уж перевернула его сознание за один раз.

И тут я услышала тихий кашель и увидела свет из приоткрытой двери в маленькую гостиную. Любопытство толкнуло меня вперёд прежде, чем я успела обдумать мой импульсивный ход.

Внутри, в кресле у камина, сидела принцесса Одиллия – младшая сестра Кайрана и Люциана. Она была похожа на бледный, изящный эскиз к своему могущественному старшему брату – те же чёрные волосы, собранные в простую косу, те же резкие скулы, но смягчённые болезненной худобой и огромными, слишком большими для лица глазами.

Одиллия куталась в белую шаль, а на её коленях лежала закрытая книга. Взгляд был устремлён на огонь, но будто бы не видел его. Она выглядела отстранённой и бесконечно уставшей.

В голове тут же пронеслось. Болезнь. Ведь принцесса несколько месяцев мучилась от какой-то напасти, которой врачи никак не могли дать названия.

На столике рядом стоял изящный фарфоровый сервиз. Служанка щебетала что-то о «полезном для лёгких отваре». Когда она поднялась, её взгляд случайно столкнулся с моим. И я увидела, как в нём проскользнул на мгновение дикий, животный страх.

Служанка вздрогнула и, быстро извинившись, проскользнула мимо меня к выходу. Мой взгляд зацепился за её нервный взгляд и прикушенную от напряжения губу. Что-то было не так. Она не просто уходила прочь, она будто бы бежала с места преступления.

Одиллия с видимым усилием протянула тонкую, почти синюю от худобы руку к чашке.

И у меня в висках резко, мучительно стукнуло.

«Принцесса Одиллия умерла на следующий день после бала в честь Равноденствия. Слабое сердце, сказали. Но шептались, что старший принц, в приступе своей тёмной ярости, навлёк на неё порчу. Что его проклятие коснулось и её. Кайран... он после этого будто сошёл с ума. Заперся в своих покоях на месяц, а когда вышел, в его глазах не осталось и тени сомнений. Только лед и ярость. Говорили, это горе окончательно развязало его Тьме руки. И в этот раз столица ужаснулась от голода Тьмы...».

Обрывки слухов, которые я слышала в своей прошлой, несчастной жизни. Мне тогда было не до его больной сестры. Я тогда крутилась в своём недолгом счастье, думая, что впереди у меня жизнь, полная радости и любви.

Теперь же эти слухи сложились в чёткую, ужасающую картину. Больное сердце? Нет. Это было убийство. Тихое, элегантное, как и всё, что делал Люциан. Убрать больную сестру, спровоцировать Кайрана на срыв, чтобы повесить на него чувство бесконечной вины. Идеальный план.

И поведение служанки идеально вписывалось в мою концепцию. Бегающие глаза, страх, прикушенная губа. Я поймала её практически за руку. И ведь именно после бала принцесса окончательно слегла. Умерла в муках. Это было отравление.

Одиллия поднесла кружку к губам.

Действовать нужно было сейчас же. У меня не было доказательств. Никто не поверил бы дочери Лансера, известной своими «истериками» и «безрассудной влюблённостью», на слово. Если я закричала бы сейчас «яд!», меня сочли бы сумасшедшей интриганкой, пытающейся влезть в дела королевской семьи. Особенно после сегодняшнего спектакля с танцем.

Значит, нужна была иная тактика. Неуклюжая, но правдоподобная для моей репутации.

Я сделала глубокий вдох, вплыла в гостиную с наигранно озабоченным выражением лица и, «не замечая» столика, сделала широкий шаг, будто спеша к принцессе.

Мой подол, тяжёлый от бархата и магической копоти, зацепил ножку столика. Я мастерски, как настоящая актриса, споткнулась и с громким, притворным испугом рухнула на колено, широким жестом задев её руку.