Дита Терми – Второй шанс. Опозоренная невеста злодея (страница 7)

Тьма вокруг нас на миг дрогнула, становясь мягкой, почти прозрачной.

– Я знал каждый твой жест. Знал, как ты морщишь нос, когда тебе не нравится десерт. Как ты прячешься от учителей в библиотеке. Я запоминал тебя по кусочкам, пока ты росла, превращаясь в ту, кем ты стала... А потом ты выросла и отдала своё сердце Люциану. Тому, кто не стоит и одного твоего взгляда. Тому, кто вытирал о тебя ноги. Ты даже не представляешь, каково это – видеть, как та выросшая девочка-солнце добровольно бросается в грязь ради ничтожества!

Кайран снова открыл глаза, и теперь в них было столько застарелой тоски, смешанной с ненавистью, что у меня перехватило дыхание.

Так он любил меня с самого детства? А я... я даже не помнила его тогда. Я была слишком занята собой, своими играми, а потом – своей губительной первой влюблённостью в его брата.

– И теперь ты здесь, – он снова стал холодным, но этот лёд был хрупким, как весенний наст. – Ты танцуешь в моих руках, изображаешь чёртову нежность и ждёшь, что я поверю в чудо? Что ты вдруг ни с того, ни с сего прозрела?

Он прижался своим лбом к моему, и я почувствовала, как его дрожь передаётся мне.

– Не лги мне больше, Арианна. Если это игра – прекрати её сейчас. Потому что если я поверю тебе хотя бы на секунду, а потом окажется, что ты всё ещё смотришь на Люциана... я не просто убью тебя. Я сожгу этот мир дотла, чтобы тебе некуда было сбежать.

Я замерла, боясь пошевелиться.

В этой тёмной нише, запечатанной его магией, осознание всего масштаба катастрофы было колоссальным. Я вернулась в прошлое к человеку, который любил меня всю жизнь из тени, пока я сама добровольно шла на плаху. И теперь его недоверие было его единственной защитой от меня.

– Я не смотрю на него, Кайран, – прошептала я, чувствуя, как его Тьма на шее превращается из ошейника в осторожное, почти ласкающее прикосновение. – Больше никогда не посмотрю.

Глава 8. Это был яд

Его сбивчивое, горячее дыхание обжигало мои губы, а Тьма продолжала пульсировать вокруг шеи, то сжимаясь, то едва ощутимо вибрируя от его внутреннего напряжения.

Кайран ждал.

Ждал, что я начну рыдать, умолять, клясться в любви или – что было бы для него привычнее, – выплесну ему прямо в лицо очередную порцию яда, защищая Люциана. Он замер, как натянутая струна, готовый к любому удару, потому что вся его жизнь состояла из этих ударов. И я вдруг поняла: он совершенно не умеет защищаться от того, чего никогда не получал.

Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не спугнуть этот хрупкий миг нашего страшного единения, я подняла руку.

Его магия тут же вздыбилась. Живой дым, клубившийся вокруг его плеч, метнулся к моим пальцам, и ледяные искры тьмы больно ужалили кожу, словно я засунула руку в осиное гнездо, состоящее из чистого мороза. Пальцы свело судорогой, но я не отстранилась. Просто заставила себя преодолеть этот барьер, игнорируя холод, который, казалось, вгрызался прямо в кости.

Моя ладонь медленно, почти невесомо легла на его мужественно-точеную скулу.

Под моими пальцами оказалась не холодная маска принца, а живая, напряжённая кожа. Я почувствовала жёсткую, едва пробившуюся щетину – он явно не успел привести себя в порядок перед балом после своих военных рубежей.

Кайран вздрогнул так сильно, будто я приложила к его лицу раскаленное клеймо. Его зрачки расширились до предела, на мгновение полностью поглотив радужку.

– Что ты... – сорвалось с его губ, и это был уже не голос грозного Наследника Теней, а хрип человека, которому внезапно перекрыли воздух.

Он резко дёрнул головой, пытаясь отстраниться, и ударился плечом о каменную кладку ниши. В его глазах вспыхнул самый настоящий неверящий испуг. Он смотрел на мою руку так, будто она была заряженным арбалетом, направленным ему в сердце. Кайран привык к боли, умел держать удар меча и смотреть в глаза смерти, но эта тихая, осознанная нежность выбила почву у него из-под ног.

Он просто не знал, что с ней делать в своём мире, где всё имело цену и скрытый мотив.

– Не надо, – выдохнул он, и его голос дрогнул. – Арианна, прекрати. Что ты делаешь?

– Я просто касаюсь вас, мой принц, – ответила я, и мой собственный голос показался мне на удивление спокойным, хотя внутри всё дрожало от осознания того, насколько мы сейчас близки. – Неужели это страшнее, чем ваша Тьма?

Я позволила своим пальцам мягко скользнуть к его виску, заправляя выбившуюся угольно-чёрную прядь. Его кожа была горячей, как в лихорадке.

– Послушайте меня, – я посмотрела ему прямо в глаза, не давая возможности отвести взгляд. – Я не буду клясться вам в вечной любви. Знаю, что сейчас это прозвучит как издёвка. Вы правы в каждом своём слове – я была дурой. Самой большой, непроходимой дурой в этом королевстве. Я тратила годы на то, чтобы заслужить одобрение человека, который видел во мне только инструмент. И сама выстроила стену между нами...

Кайран молчал. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а Тьма вокруг начала медленно оседать, превращаясь из агрессивных жгутов в зыбко текущий туман.

– Я не прошу вас верить мне прямо сейчас, – продолжала я, чувствуя, как у меня самой начинают наворачиваться слёзы, которые я так долго сдерживала. – И я не прошу прощения за прошлое, потому что его нельзя просто вычеркнуть словами. Но я прошу об одном: посмотрите не на меня, а на свою сестру. Одиллия – единственное, что у вас осталось по-настоящему ценного. Если бы я всё ещё была на стороне Люциана, если бы я хотела вашей гибели... Ваше Высочество, подумайте своей холодной головой, зачем бы мне было разбивать ту чашку? Я могла просто стоять в стороне и смотреть, как она пьет. И завтра утром вы бы остались без неё. Совсем один, со своей Тьмой и своим горем, в котором вас обвинил бы весь мир...

Его челюсти сжались так, что я услышала скрежет зубов. Мои слова попали в самую цель – в его страх, который был сильнее страха перед собственной магией. Страх потерять любимую сестру.

– Вы думаете, Люциан остановится? – я сделала шаг ещё ближе. – Он ненавидит вас, Кайран. Но он ещё больше ненавидит то, что вы – единственный законный наследник. Одиллия для него – лишь ещё один рычаг давления.

Кайран медленно поднял руку.

Я замерла, ожидая, что он сейчас оттолкнет меня, но его пальцы лишь на мгновение зависли возле моего лица, прежде чем он сжал их в кулак, впиваясь ногтями в собственную ладонь. В его взгляде, в самой глубине этих чёрных озёр, появилось что-то новое.

Крошечный проблеск сомнения, сквозь который проглядывало его израненное, недоверчивое сердце. Кайран хотел поверить! Как же сильно он хотел поверить, что всё это не ложь. И моё сердце дрожало, таяло в груди при виде этого мучительного сражения с самим собой.

– Почему сейчас? – глухо спросил он. – Почему после всего, что ты сделала... после всех тех лет, когда ты смотрела сквозь меня... почему ты вдруг решила спасти мою сестру?

Я печально улыбнулась, глядя на то место на его щеке, где только что лежала моя ладонь. Мне нужно было подобрать слова, которые не звучали бы как бред сумасшедшей, но при этом открыли бы ему часть моей правды. И я попыталась это сделать.

– Вы когда-нибудь смотрели на себя в зеркало и не узнавали того, кто там стоит? – задала встречный вопрос, едва слышно выдохнув. – Сегодня, перед самым балом, я посмотрела. И вдруг увидела не себя саму, а чужую, потерявшую достоинство девушку. Глупую, навязчивую, готовую ползать на коленях ради человека, который за глаза называет её ходячей шуткой. Мне стало по-настоящему страшно, Кайран. Страшно, что если я сделаю ещё хоть один шаг по этой дороге, то Арианны Лансер больше не будет. Останется только пустая оболочка, которой можно помыкать.

Его Тьма замерла, словно прислушиваясь к каждому моему вздоху.

– А потом я вышла в зал и увидела вашего брата. Просто посмотрела на него со стороны, без этих своих розовых очков.

Я горько усмехнулась, чувствуя, как горят щёки. Чтобы хоть как-то обосновать для наследного принца резкую перемену в своём поведении, я позволила себе небольшую ложь, которая в моей прошлой жизни давно стала правдой.

– Я ведь заметила их в галерее, перед тем как пригласить вас на танец. Люциан прошёл мимо той служанки, что принесла поднос. Он даже не остановился, просто коротко кивнул ей, но она тут же изменилась в лице. А когда она подошла к столику, я увидела, как её рука на мгновение замерла над чайником... странное, вороватое движение, которое я тогда едва зафиксировала. Но когда я оказалась в центре зала, когда увидела его торжествующую улыбку – меня как ледяной водой окатило. Все кусочки сложились. Я поняла: если он готов так запросто, с улыбочкой, отправить на тот свет родную сестру – просто чтобы в очередной раз выставить вас сумасшедшим монстром... то кто следующий? – я тяжело вздохнула. – Я была дурой, Кайран, по уши влюбленной идиоткой, это правда. Но я дочь военачальника, и инстинкт самосохранения у меня всё-таки есть. Когда я увидела, что она подает этот чай Одиллии, я поняла – если я сейчас промолчу, я стану такой же мразью, как и он. Так что спасти принцессу было единственным способом не сдохнуть от отвращения к самой себе!

В этот момент за тяжёлыми портьерами, в глубине галереи, раздались спешные, гулкие шаги. Звук кованых сапог по паркету прорезал тишину нашей ниши, мгновенно разрушая магический кокон.