Дита Терми – Второй шанс. Опозоренная невеста злодея (страница 9)

Золотистый мерин Люциана стоял в пяти шагах. Я подошла к нему, погладила по морде, шепча что-то успокаивающее. Конь фыркнул, но позволил приблизиться.

Мои пальцы скользнули под попону, нащупывая подпругу. Кожаный ремень был тугим, добротным. Я вытащила маленький ножик, который всегда носила в складках платья на всякий случай (спасибо прошлой жизни, научившей быть готовой ко всему), и быстро, почти не глядя, сделала два неглубоких надреза. Не перерезала, только надсекла. При первой же резкой скачке ремень должен был лопнуть.

– Что вы делаете, леди Арианна?

Я вздрогнула, едва не выронив нож. Обернулась.

Позади стоял тот самый теневой гвардеец, с которым разговаривал Кайран. Его лицо было бесстрастным, но глаза смотрели цепко, профессионально.

– Я просто… хотела погладить лошадь принца Люциана, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Глупость, конечно. Но что ещё я могла сказать?

Гвардеец перевёл взгляд на мерина, на мои руки, которые я уже убрала за спину, пряча нож. В его глазах мелькнуло какое-то… понимание. Он коротко кивнул, бросил быстрый взгляд на подпругу, которую я уже успела прикрыть попоной, и сказал:

– Красивая лошадь. Надеюсь, её седло достаточно надёжно.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Я выдохнула, хотя сердце продолжало колотиться, как ненормальное. Он видел. Но не остановил. Значит... либо он не понял, либо...

Либо Кайран узнает обо всём.

Охота тронулась в путь. Мы въехали в лес. Сырые ветки хлестали по лицу, копыта увязали в мокрой земле. Люциан нервничал – я видела, как он то и дело поглядывал в сторону странных егерей, которые ушли вперёд. Его взгляд метался между ними и Кайраном, державшимся позади всех.

В воздухе повисло напряжение. Даже лошади вели себя беспокойно, прядая ушами.

И тут вдалеке раздался странный, низкий рёв. Не олень, не кабан. Что-то другое. Что-то, отчего у меня кровь застыла в жилах.

Лошадь Люциана дёрнулась, испуганная звуком. Сам принц, вместо того чтобы успокаивать коня, резко рванул поводья, желая, видимо, вырваться вперёд и показать свою удаль.

Подпруга лопнула с отвратительным треском.

Седло покачнулось, Люциан потерял равновесие, взмахнул руками и – прямо на глазах у всего двора – рухнул в грязь, нелепо кувыркнувшись под копыта собственной лошади.

– Ваше Высочество! – закричала свита.

Всё смешалось. Кто-то бросился к упавшему принцу, кто-то ловил испуганного мерина. Загонщики замешкались, собаки залились лаем. В этом хаосе никто не заметил, как странный рёв в чаще стих, а фигуры подозрительных егерей начали растворяться в лесу.

Магический зверь, которого явно готовили к нападению, либо испугался шума, либо потерял управление. Атака сорвалась.

Люциана поднимали из грязи. Он был перепачкан с ног до головы, его идеальный охотничий костюм превратился в грязное месиво, а лицо пылало от унижения. Он орал на конюхов, требуя объяснить, почему подпруга оказалась гнилой.

Охота была безнадёжно испорчена. Люциан, прихрамывая и держась за голову, потребовал немедленно везти его во дворец – у него сразу же обнаружилась «страшная головная боль» и «подозрение на сотрясение».

Я медленно выдохнула и подняла глаза.

Кайран смотрел прямо на меня.

Он стоял в стороне от всей суеты, невозмутимый, как каменное изваяние. Его вороной жеребец замер. А сам принц буравил меня взглядом, в котором читалось всё: удивление, подозрение, неверие... и что-то ещё. Что-то похожее на зарождающееся уважение.

Он понял.

Не знаю, как, но он понял, что это сделала я. Может, гвардеец доложил. Может, сам увидел. Но в его глазах больше не было вчерашнего льда. Там горел острый, изучающий интерес.

Я опустила взгляд, делая вид, что поправляю поводья.

Когда я снова подняла голову, Кайран уже отдавал распоряжения своим людям. Но краем глаза я заметила, как к нему подошёл тот самый гвардеец и что-то тихо сказал на ухо. Кайран кивнул, не оборачиваясь, и его губы на мгновение тронула едва заметная усмешка.

Охота была окончена. Люциана увезли во дворце отмываться и проверяться у лекарей. Придворные разъезжались, перешёптываясь о позорном падении второго принца и о том, что охота, по сути, провалилась.

Я уже садилась в экипаж, когда рядом бесшумно возник тот самый теневой гвардеец.

– Леди Арианна, – он протянул мне небольшой свёрток, перевязанный чёрной лентой. – От его высочества. С просьбой принять это в знак благодарности за... внимательность к деталям.

Он исчез так же быстро и тихо, как и появился.

Я развернула ткань. Внутри лежал изящный кинжал с рукоятью из чёрного обсидиана. На лезвии мерцали едва заметные руны, пульсирующие тусклым тёмным светом. Не церемониальное украшение – настоящее оружие, созданное явно не обычным кузнецом.

Я сжала в руках кинжал, чувствуя, как от него исходит странное, пульсирующее тепло.

Он понял. И не просто понял – он оценил. Этот кинжал был не просто подарком. Это был знак. Признание того, что я теперь не просто странная невеста, а союзник.

Глава 10. Змеиное логово

Экипаж мягко покачивало на ухабах, но внутри меня всё вибрировало от напряжения, смешанного с пьянящим чувством победы. Кинжал, подарок Кайрана, тяжело лежал на коленях, спрятанный в складках плаща. Я то и дело касалась его рукояти пальцами, словно проверяя, не исчезло ли это доказательство того, что сегодняшний день был реальностью. Холод обсидиана под подушечками пальцев успокаивал, напоминая: всё случилось на самом деле. Его взгляд, его усмешка, этот безмолвный разговор, который состоялся между нами в лесу.

Дождь за окном превратился в настоящий ливень. Серые струи хлестали по стёклам, размывая очертания знакомых улиц. В такой день даже нищие попрятались под крыши, и город казался вымершим. Только редкие фонари горели тусклым оранжевым светом, отражаясь в лужах, превративших мостовые в тёмные зеркала.

Идеальная погода для того, чтобы вернуться в логово змей.

Мачеха с сестрой не ездили на охоту вместе с нами, считая эти развлечения недостойными своего внимания. Ведь там они не могли блистать в шикарных нарядах, там внимание мужчин было занято совершенно другими делами, а не разговорами с милыми дамами. Интересно, сколько яда они излили друг на друга, пока меня не было? Или, наоборот, строили планы, как окончательно меня додавить?

А отец остался в замке Тенерисов по своим делам. Он должен был прибыть завтра, и я надеялась, что за это время меня не съедят с потрохами мои родственницы. А когда он прибудет, тогда мне нужно будет серьёзно с ним поговорить.

Особняк Лансеров встретил меня запахом сырости и притворного тепла. Лакей принял мокрый плащ, и я уже направилась к лестнице, ведущей в мои покои, когда из гостиной донёсся голос, от которого у меня внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.

– Арианна, дорогая, зайди к нам. Мы так волновались!

Клодия. Моя мачеха. Голос, который в прошлой жизни звучал слаще мёда, пока за моей спиной не захлопывались все двери. Я помнила, как этим же тоном она уговаривала меня «немного потерпеть» после того, как Селина толкнула меня в камин, как убеждала, что ожоги заживут, а шрамы можно прикрыть. Как успокаивала, что плети – это «всего лишь справедливое наказание, которое нужно пережить».

Я никогда не питала к ней нежных чувств, но раньше я хотя бы сомневалась – может, она действительно желает мне добра, просто выражает его странно? Теперь сомнений не осталось. Она желала мне не просто зла – она желала мне медленной, мучительной смерти. И Селина помогала ей в этом с улыбкой на устах.

Я замерла на нижней ступени. Медленно повернула голову. Дверь в малую гостиную была распахнута, и оттуда лился тёплый, уютный свет камина. Картина, достойная кисти лучшего художника: мачеха, сидящая в кресле с вышиванием, и Селина, пристроившаяся на пуфе у её ног с книгой в руках.

Идиллия. За которой стояли годы лжи, предательства и медленного убийства.

Я шагнула в гостиную. Мои туфли, ещё влажные после дождя, оставляли тёмные следы на светлом паркете. Я не стала садиться. Встала у камина, протянув руки к огню, и позволила себе повернуться к ним лицом.

– Волновались? – переспросила я ровно, позволяя голосу звучать почти скучающе. – С чего бы? Охота прошла вполне удачно. Если не считать падения второго принца в грязь.

Я бросила короткий взгляд на Селину. Моя сестрица была непривычно бледна, её пальцы, сжимавшие книгу, побелели на корешке. Кажется, известие о падении Люциана уже долетело до дома Лансеров. Бедняжка, она переживала за своего любовника, нынешнего или будущего. Интересно, он хоть предупредил её о своих планах на охоту? Или она узнала обо всём одновременно со сплетнями слуг?

Но Селина быстро взяла себя в руки. Всего мгновение – и её лицо приняло привычное выражение надменной скуки, а в глазах зажглись знакомые ядовитые огоньки.

– Ты, как обычно, отличилась, сестричка, – протянула она, и в её голосе зазвенели привычные нотки, от которых у меня в прошлой жизни наворачивались слёзы. – Весь город судачит о том, как леди Арианна сначала опозорила род, танцуя с чудовищем, а потом, после падения его высочества, снова переглядывалась с Принцем Тьмы. Ты хоть понимаешь, что о тебе говорят?

– Понятия не имею, – я пожала плечами, продолжая греть руки. – И мне, если честно, всё равно. С чего бы мне переживать из-за сплетен, если я всего лишь разговаривала со своим будущим мужем? Разве невеста не должна интересоваться делами жениха?