Дионисий Шервуд – Превосходный Архимаг из Мидденвелла (страница 9)

– Не беспокойтесь. Такую комедию поможет забыть разве что очень сильное заклинание.

Невилл же, похоже, был абсолютно доволен собой. Он снова выпрямился и встал в позу "герой после битвы", выставив подбородок вперёд.

– Вы видели, как я сражался? – спросил он.

Фиби ответила после паузы:

– Видела. Это было… уникальное зрелище.

Он засиял, приняв её слова за искренний комплимент.

Фиби же подумала, что если судьба решила дать ей спутника, то лучше уж был бы паук из библиотеки – тот хотя бы умел молчать и вовремя забиваться в щель.

Сарай постепенно наполнялся запахом мокрой соломы и затянувшейся болтовнёй Невилла о "рыцарском духе", когда вдруг снаружи раздался пронзительный визг. Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вбежала крестьянская девица в замызганном переднике. Лицо у неё было красное от быстрого бега, волосы прилипли к вискам,а в руках она сжимала пустую корзину.

– Спасите! – выпалила она, хватая воздух. – На курятник напали!

Фиби сразу обернулась в сторону Невилла. Вот же момент! Настоящий подвиг, пусть и не в масштабе королевства, но всё же – куры, настоящая живая девица, невыдуманная угроза. Всё как в старых книгах про подвиги рыцарей. Она ожидала, что человек в железе сейчас же подскочит, выхватит засов-меч и вылетит на улицу, сверкая ржавчиной.

Но Невилл только поднял ладонь, как актер, требующий тишины перед монологом.

– Юная леди, – произнёс он с торжественной интонацией, – ваши чувства мне понятны. Но, увы, спасение невозможно без должного антуража.

Девица моргнула, потом перевела взгляд на Фиби, будто проверяя, не ослышалась ли.

– Антуража? – переспросила Фиби, уже предчувствуя неладное.

– Да, – Невилл кивнул с серьёзностью, достойной совета мудрецов. – Я не могу идти в бой без гербового щита с моим личным символом.

Фиби хмыкнула.

– И что, щит вы дома забыли?

– О, будь всё так просто! – драматически всплеснул руками Невилл. – Щита пока вовсе нет. Я заказал его у художника, талантливого мастера, который обещал создать эмблему, отражающую суть моей души. Но он задерживается с эскизами уже третий месяц.

Фиби уставилась на него, ничуть не сомневаясь, что все это нелепая шутка. Девица сделала тоже самое. Судя по выражению её лица, она ждала, что рыцарь вот-вот сорвёт с себя покров спокойствия и бросится на помощь. Но Невилл стоял невозмутимо, будто вопрос о курах и вовсе второстепенен по сравнению с эстетикой.

– То есть, – медленно произнесла Фиби, – куры гибнут, а вы… ждёте художника?

– Подвиг должен быть запечатлён в правильном образе, – наставительно сказал Невилл. – Представьте себе хронику: "Рыцарь без щита". Звучит как насмешка! Герой без символа – всё равно что песня без припева.

Девица всплеснула руками.

– Да мне всё равно, как оно будет звучать! Там лисы! Они кур воруют!

Невилл тяжело вздохнул и с деланной печалью произнёс:

– Поверьте, я бы с радостью помог. Но настоящий рыцарь не может позволить себе случайного подвига. Великий подвиг приходит точно в своё время, с музыкой, с гербом и достойными свидетелями.

Фиби почувствовала, что у неё начинает дёргаться глаз. Вроде как левый.

– А вы уверены, что это рыцарство, а не банальная лень?

– Попрошу вас! – обиделся Невилл. – Лень – это отказ от действия по нелепой причине. А я отказываюсь ради принципа! Принципа формы, гармонии и рыцарской эстетики.

Девица не выдержала, простонала что-то нечленораздельное и выскочила обратно во двор, решив, что рассчитывать на этого "героя" бессмысленно.

Фиби некоторое время молча смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на Невилла. Тот уже успел встать в очередную позу. На сей раз с приподнятым подбородком и мечом-засовом, упёртым острием в пол. В его глазах светилась уверенность человека, который только что совершил настоящий подвиг, пусть даже исключительно в своей голове.

– Вы же понимаете, – сказала Фиби, – что девица рассчитывала на помощь?

– Конечно, – кивнул Невилл. – Но помощь не всегда заключается в действии. Иногда исключительно в примере. Когда-нибудь, глядя на мою выдержку и верность эстетическим принципам, она поймёт, что видела настоящего рыцаря.

– Или просто решит, что встречала деревенского чудака, – пробормотала Фиби.

Невилл не обратил внимания на эту эскападу. Он поправил доспех так, чтобы ржавчина благородно поблёскивала при свете факела, и завершил сцену уверенным заявлением:

– Великий подвиг всегда приходит вовремя. Спешить за ним – значит унижать его величие.

Фиби устало прикрыла глаза рукой. Ей хотелось смеяться и одновременно плакать.Перед ней столо нечто невероятное – рыцарь без подвига. Тот, кто в момент беды выбирает позу вместо действия, кисть художника вместо обнаженного меча, эстетику вместо пользы.

И, похоже, именно он вознамерился сопровождать её дальше.

Постепенно внутри сарая слегка стихло после всех рыцарских поз, демонстративных вздохов и фарсовых выпадов. Фиби сидела на скрипучей скамье, уставившись на самопровозглашённого защитника, и пыталась решить, что хуже – местные налоги или вот такой "герой".

С налогами хотя бы всё ясно – их собирают, они обидны, но предсказуемы. А Невилл Бликли представлял собой совершенно иную категорию бедствий. Это было непредсказуемое сочетание уверенности, ржавчины и фраз, от которых хотелось одновременно смеяться и просить пощады.

Он стоял посреди сарая, поправлял свой засов-меч так, словно тот был священной реликвией, и в очередной раз примерял позу героя. На этот раз он выставил подбородок вперёд, грудь колесом, а руку с мечом поднял так, будто собирался вот-вот возглавить поход против армии драконов.

– Скоро, – торжественно объявил он, – мы с тобой совершим нечто великое. Я чувствую это своими костями.

Фиби уже открыла рот, чтобы спросить, какой именно отдел скелета у него отвечает за предсказания, но судьба решила спросить за неё.

Невилл сделал широкий жест рукой и попытался опереться локтем о стену сарая, чтобы выглядеть ещё внушительнее. Доски, однако, оказались далеко не так благосклонны к его весомости, как он рассчитывал. Его локоть со скрежетом провалился в щель между ними и намертво застрял.

Выражение его лица при этом оставалось героическим… по крайней мере, первые три секунды. Потом оно сменилось на слегка растерянное, затем на настороженное с судорогами от боли.

– Кажется, – произнёс он, стараясь сохранить торжественный тон, – мои кости решили слишком буквально подтвердить моё предсказание.

Фиби уставилась на него.

– Это и есть наступление великого нечто?

– Каждый подвиг начинается с испытания! – заявил Невилл и дёрнул рукой. Доски жалобно скрипнули, но выпускать его не собирались.

Фиби закатила глаза. Она уже не удивлялась ничему. Всё в этом рыцаре было фарсом – от ржавого "доспеха" до его попыток выдавать случайные нелепости за высокую философию.

– Вот и отлично, – сказала она, перекладывая руки на колени. – Можете считать, что подвиг начался. Теперь осталось дождаться художника, чтобы он всё это зарисовал.

Невилл, к её раздражению, принял это за искреннюю поддержку. Его глаза засияли.

– Ах, как вы хорошо понимаете! Вот почему судьба свела нас. Я – рыцарь без подвига, вы – дама с редкой способностью видеть величие даже там, где другие видят… ну… доски.

– Я вижу именно доски, – сухо ответила Фиби.

– А я вижу испытание! – бодро продолжил Невилл, тщетно дёргая локтем. – Вот увидите, уже завтра все хронисты будут писать: "Он предвидел великое – и оно случилось".

Фиби отвернулась к двери, стараясь не смеяться. По крайней мере слишком громко.

Прошло минут пять, а она все так же слышала, как кряхтит, рыцарь без подвига, пытаясь вытащить застрявшую в стене руку. Это перестало ей казаться черезчур смешным и она решилась ему помочь. Да, сердце у нее было доброе.

Она подошла и ухватилась за его руку чуть выше локтя.

– Раз… два… три! – посчитала она и дернула.

Раздался громкий треск и Невилл получил обратно свою руку, а деревянная стена сарая – новую, почти идеально круглую, дырку.

– Я знал! – вкричал рыцарь настолько пафосно, будто вытащил руку не из поднивших досок, а из пасти огнедышащего дракона. – Я знал, что вдвоем мы совершим невероятно велике подвиги! Подвиги, которых еще не знала эта земля!

Только он закончил свою речь и попытался переменить одну героическую позу на другу, как в дыру в стене влетел голубь. Он полетал между балок под крышей и в конце концов уселся на одну из них, разгядывая то Фиби, то Невилла.

– Проклятая птица! – воскликнул последний и потянулся за мечём.

– Подожди! – остановила его Фиби. – Посмотри – у него что-то в клюве..

Наконец птица, видимо, устала разглядывать странную парочку и тряхнула головой. При этом действительно, из её клюва что-то вылетело. Этим "что-то" оказалась маленький клочек бумаги, который парил над их головами никак не решаясь приземлиться.

Фиби нетерпеливо подпрыгнула и схватила мягкий, вощеный на ощупь листик. Она посмотрела на одну его сторону, потом, перевернув, на вторую, но ничего не заметила, кроме её невероятной белизны.