Дионисий Шервуд – Превосходный Архимаг из Мидденвелла (страница 5)

Фиби хотела было уточнить, что "в полукрови" звучит скорее как диагноз, чем привилегия, но её снова перебили.

Третий крестьянин, молчавший до сих пор, внезапно вытащил из-за пазухи измятую бумагу. Он держал её обеими руками, словно реликвию.

– А у меня документ есть! – воскликнул он. – Сертификат избранности третьей степени.

Толпа ахнула громче прежнего. Бумага была пожелтевшая, с печатью, которая выглядела так, будто её рисовал ребёнок фломастером, и подписью, в которой можно было разобрать лишь "магистр чего-то".

– Где ты его взял? – спросил первый, подозрительно прищурившись.

– В городском Магистрате. Там выдают всем, кто платит. Но это официальная бумага! – ответил обладатель документа непонятного качества.

Он развернул лист и показал толпе. На нём значилось:

"Настоящим удостоверяется, что предъявитель сего является избранным третьей степени. Степень может быть повышена при предоставлении дополнительных доказательств и взносов".

Фиби прикрыла лицо ладонью.

– Простите, но ведь это просто справка! – воскликнула она. – Вы же понимаете, что эта бумага ничего не доказывает?

Толпа зашумела, кто-то возмущённо замахал руками.

– Справка – это святое! – крикнул кто-то.

– Без справки ты никто! – поддержал другой.

– А у меня даже три копии, на всякий случай! – похвастался третий.

Фиби попыталась перекричать шум.

– Но ведь это же абсурд! Вы все одинаково… э… замечательные, неужели нельзя просто жить, не меряясь избранностью?

Ответом на её вопрос стал всеобщий хохот. Сначала тихий, но потом его громкость стала нарастать по экспоненте, словно она сказала самую нелепую вещь на свете.

– Не меряться? – переспросил первый. – А что тогда останется? Навоз да дождь?

– Да, – вставил второй. – Если не доказывать, что твои предки были особенными, зачем вообще жить в Великих Выселках?

Фиби вздохнула. Она вдруг почувствовала себя участницей какого-то дешёвого фарса, где её роль сводится к фразе "Но это же нелогично!" – и именно эта фраза вызывает смех у всех прочих персонажей.

Она обвела взглядом толпу. Каждый житель выглядел одинаково. Та же грязная одежда, те же усталые лица, те же сапоги по колено в жиже. Но каждый из них был абсолютно уверен, что его семья стоит на ступень выше остальных, пусть даже эта ступень сделана из гнилых досок и вот-вот провалится под тяжестью гордыни.

Похоже, в этом мире избранность не дар, а валюта. И у каждого здесь есть своя маленькая монета, даже если она просто вырезана из картона.

Она ещё раз попробовала заговорить:

– Но, может, всё же важнее то, что вы сами делаете, а не ваши прадеды и прабабки?

Ответом был снисходительный взгляд, от которого ей стало предельно ясно, что она только что сказала нечто столь же бессмысленное, как "давайте перестанем спорить о политике в праздник".

Толпа снова зашумела, обсуждая, чья избранность убедительнее. Кто-то вспомнил, что его дядя когда-то держал свечку при освящении оружия героя. Кто-то утверждал, что его кузина нашла перо от мантии волшебника, но, правда, позже выяснилось, что это был просто гусь. А один старик уверял, что его собственный прадед просто знал самого главного избранного по имени и это, конечно же, считалось знаком высшей близости к вершине социальной пирамиды.

Фиби молчала. В этих спорах у неё не было никаких шансов.

И самое ужасное было то, что деревня "Великие Выселки" жила этим и в этом. Все ссоры, все союзы, вся жизнь вращалась вокруг наследия, которое не имело к ним ни малейшего отношения.

В этом мире, похоже, будущее интересовало всех куда меньше, чем мифическая значимость давно умерших предков.

Фиби уже собиралась тихо отойти от толпы деревенских, когда её внимание привлёк шум и звон. За кривым плетнём начиналась площадь, если эту изрытую поляну с лужами можно было так назвать. Там расставили шатры и прилавки, над которыми развевались тряпичные флажки, когда-то, возможно, яркие, но теперь выцветшие до унылого "почти серого", словно и они впитали здешнюю атмосферу.

– Это у нас ярмарка, – важно сообщил один из крестьян. – Лучшие маги королевства съезжаются сюда.

Фиби приподняла бровь. Если это лучшие, то страшно представить, какие худшие.

Первый прилавок был завален свитками, перевязанными ленточками. Толстый маг с проплешиной и бородавкой на носу громко зазывал покупателей:

– Подходите, господа! Новая партия заклинаний для удаления пятен со скатертей! Всего три серебрушки – и ваша скатерть снова бела, как совесть героя!

Он поднял один свиток и, чтобы продемонстрировать действие, плюхнул на кусок ткани, лежащей на столе, мутноватой жидкостью из кружки. Свиток зашипел, а пятно на ткани под ним действительно исчезло. Толпа ахнула.

– Работает ровно три дня, – уточнил маг, – потом пятна возвращаются, но уже с новыми историями!

Фиби прыснула от смеха.

"Чудесно, – подумала она, – теперь и пятна тут обладают наследственностью. Видимо, они тоже "избранные".

Чуть дальше, под пологом, другой маг с пышными усами и взглядом фокусника предлагал амулеты.

– Амулет от похмелья! – кричал он, размахивая блестящей побрякушкой. – Гарантированно избавит вас от всех симптомов… если сегодня чётное число месяца.

– А если нет? – спросил прохожий.

– Тогда помогает наполовину! – бодро ответил маг. – Но всё же лучше, чем ничего.

Фиби покачала головой. Она когда-то представляла себе магию как чистое сияние, величайшую тайну и могущество. Но здесь всё напоминало провинциальный рынок, где под видом чудес впаривают то, что в её мире продавалось бы в аптеке или хозяйственном магазине.

Следующий прилавок и вовсе потряс её до глубины души. На нём высилась стопка свитков с надписью:

"Заклинание против тараканов".

Молодой и явно неопытный маг быстро тараторил:

– Всего пять медяков! Развернёшь свиток в доме и тараканов как ветром сдуло!

Фиби, наученная опытом, прищурилась и заметила мелкий приписанный шрифт внизу плаката.

– Побочные эффекты – пауки, много пауков, – вслух прочитала она. – Это… серьёзно?

– Ну а что вы хотели? – пожал плечами маг. – У каждого метода есть цена. Лучше пауки, чем тараканы. Они хотя бы не бегают по хлебу, а сидят тихо каждый в своем углу.

Фиби невольно содрогнулась, вспомнив библиотечного гостя, с которого всё и началось.

Тем временем толпа радостно сновала от палатки к палатке, а маги наперебой предлагали:

– Заклятие для свежего дыхания! Действует три часа, после чего оборачивается чесночным ароматом.

– Зелье для блеска волос! Гарантирует блеск, но цвет может измениться на зелёный.

– Амулет верности мужа! Включает в себя крепкую верёвочку для привязывания.

Всё это преподносилось с торжественным видом, будто речь шла о великих тайнах мироздания, а не о подделках уровня деревенской ярмарки.

Фиби стояла посреди базара и чувствовала, как её надежды испаряются одна за одной. Это был не мир чудес, а мир мелочной торговли, где волшебство стало аналогом бытовой химии, но только дороже и ненадёжнее.

– Госпожа, госпожа! – к ней подскочил сухощавый маг в плаще, украшенном подозрительно блёклыми звёздами. – Вижу, вы не местная. У меня как раз есть то, что вам нужно!

Он вытащил из-под прилавка небольшой амулет, в виде кусочка стекла в медной оправе, подвешенного на шнурке.

– Это амулет от тоски по дому, – сообщил он доверительным шёпотом. – Дорогая вещица. Снимает печаль, тоску и желание вернуться обратно.

Фиби взяла амулет в руки. Он выглядел как дешёвый сувенир с морского курорта, только без запаха самого моря.

– И сколько же стоит это чудо? – спросила она.

– Для вас – всего двадцать золотых! – засиял маг.

Фиби чуть не уронила побрякушку.

– Двадцать золотых?! За кусок стекла на верёвке?!