Дионисий Шервуд – Полет Стрелка. На Марс (страница 8)

– Разворот концентраторов, – скомандовала Анна.

На одном из экранов транслировалась картинка с внешней камеры на пике Шеклтона. В абсолютной тишине вакуума сотни сложных зеркальных конструкций дрогнули и начали синхронный поворот. Это было завораживающее зрелище – механический балет на краю ночи. Линзы Френеля поймали солнечный диск.

– Есть контакт! – выкрикнул оператор телеметрии.

График входящей мощности на центральном экране дернулся и рванул вертикально вверх. Это было не плавное нарастание, это был взрыв.

– Входящая мощность два мегаватта… четыре… шесть! – дрожащим от волнения голосом докладывал Игоря. – КПД панелей сорок шесть процентов! Господи, Аня, это же лавина энергии!

Система "Гелиос" заработала. Фотоны, пойманные ловушками зеркал, превращались в поток электронов, который устремился по сверхпроводящим кабелям вниз, прямо в чрево базы.

И тут сама база подала голос.

Сначала это был низкий гул, идущий откуда–то прямо из стен. Вибрация нарастала, переходя в зубодробительный вой. Старая инфраструктура "Селены", рассчитанная на скромные пайки от ветхих солнечных панелей, захлебывалась. Она не могла переварить то океаническое количество энергии, которое в нее вливали.

– Перегрузка на распределительном щите сектора Бета! – заорал Игорь, перекрывая гул. – Кабели греются! Температура изоляции сто восемьдесят градусов! Мы плавимся, Аня!

– Сброс! – крикнул кто–то из техников. – Надо делать аварийный сброс!

Анна видела, как красные зоны на схеме расползаются, словно лесной пожар. Автоматика защиты уже готовилась отрубить "Гелиос", чтобы спасти проводку. Но если она это сделает, обратный индуктивный удар выжжет новую электронику на гребне. Они потеряют всё.

– Нет! – Анна ударила кулаком по подлокотнику. – Никакого сброса! Игорь, открывай шлюзы на новый промышленный контур!

– Он же пустой! Там нет потребителей! – возразил Игорь, его лицо блестело от пота.

– Там стоят графеновые суперконденсаторы! – рявкнула Анна. – Они сухие! Используй их как балласт! Лей энергию туда!

– Это безумие, мы можем взорвать накопители у…

– Делай! Или мы сгорим прямо сейчас!

Игорь на долю секунды встретился с ней взглядом. В ее глазах не было страха, только холодный расчет и ярость инженера, который не собирается отдавать свое творение энтропии.

Он развернулся к пульту и обеими руками рванул виртуальные ползунки распределения.

– Открываю магистраль Север! Байпас на промышленный сектор… Есть!

Гул изменился. Из истеричного визга он превратился в мощный, утробный рокот, от которого дрожал пол. На схеме огромный поток "красной" энергии отхлынул от жилых секторов и устремился в новую, еще не использованную ветку.

Индикаторы заряда графеновых накопителей, стоявшие на нуле, начали заполняться с пугающей скоростью.

20%… 40%… 60%…

– Накопители принимают заряд! – доложил Игорь. – Температура кабелей падает. Мы проходим пик.

– Держи нагрузку, – шептала Анна, глядя на цифры. – Ну же, маленькие, ешьте. Ешьте, сколько влезет.

80%… 95%… 100%.

– Буферы полны! – крикнул Игорь. – Система переходит в режим стабилизации. Напряжение в сети… норма. Частота… норма.

Гул стих. В ЦУПе повисла звенящая тишина. Только тихо шелестели кулеры серверов, охлаждая перегретые процессоры.

Анна откинулась в кресле, чувствуя, как сердце колотится где–то у горла. Они прошли по самому краю.

И вдруг… Тусклый, желтый свет аварийных ламп мигнул и погас.

На секунду наступила темнота. А затем потолок вспыхнул. Но не прежним, мертвенным светом. Это был яркий, чистый, белы свет полного спектра. Он залил зал, прогоняя тени из каждого угла, отражаясь в полированных поверхностях панелей.

Одновременно с этим изменился звук. Натужный хрип старых вентиляторов сменился мощным, ровным шелестом. Воздуховоды выдохнули. Свежий, прохладный, ионизированный воздух ударил прямо в лицо Анны, смывая запах пота и страха.

– Вентиляция работает на сто процентов, – прошептал оператор систем жизнеобеспечения, не веря своим глазам. – Оранжерея… температурный режим восстанавливается. Регенерация воды запущена на полную мощность.

По громкой связи, которая теперь работала чисто, без привычных помех, раздался голос из жилого модуля:

– ЦУП, это камбуз. У нас тут чудо какое–то… холодильники вдруг заработали. И плиты. Мы можем греть еду!

Игорь медленно оторвал руки от пульта и посмотрел на Анну. В этом ярком, безжалостном свете она выглядела изможденной, с синяками под глазами, с грязью на лице, но в этот момент она казалась ему самой красивой женщиной во Вселенной.

– Мы сделали это, – сказал он. – Мы наконец–то начинаем жить.

Игорь молча вышел из зала. Анна осталась сидеть, глядя на экран, где зеленым цветом светилась полная батарея накопителей. Цифры говорили о том, что у них теперь столько энергии, что они могут не просто поддерживать жизнь, но и плавить металл, бурить скалы, строить города.

Через пару минут Игорь вернулся. В руках он нес две большие керамические кружки от которых поднимался пар. Настоящий, густой пар.

– Держи, – поставил он кружку перед Анной.

Запах ударил в нос сильнее любого нашатыря. Это был кофе. Настоящий зерновой кофе, сваренный в мощной машине под давлением, а не растворимая бурда, разведенная теплой водой.

– Откуда? – спросила Анна, обхватывая горячую керамику ладонями.

– Из заначки Воронцова. Машину мы не включали уже… полгода, точно. Она же, зараза, жрет три киловатта. Включать её до настоящего момента было натурально преступлением. А теперь… – Игорь усмехнулся и сделал большой глоток. – Теперь эта мощность, как статистическая погрешность.

Анна попробовала напиток. Горячая, горькая жидкость обожгла горло, разливаясь теплом по телу. Это был вкус победы. Вкус цивилизации, которая пришла в этот дикий мир навсегда.

Она поставила кружку и нажала кнопку связи с гаражным модулем.

– Соколов? Вы на связи?

– Да, Анна Николаевна! – голос заслоновца звенел от возбуждения. – Я вижу показания сети! Это… это просто фантастика! Стабильность частоты идеальная! Синусоида чистая, как слеза! Мои радары на таком питании будут видеть Луну насквозь!

Анна улыбнулась.

– Виктор, хватит восхищаться синусоидой. Мы готовим "Тардиград", а вы готовьте ваши буры и термозонды.

– Зачем? – опешил Соколов.

– Затем, что у нас теперь есть сила, Виктор. Огромная, дикая сила. И нам нужно ее применить.

Она посмотрела на карту кратера Шеклтон, где синим пятном была отмечена находка Соколова.

– Завтра утром мы едем за льдом. Мы будем жечь камень лазерами, мы будем плавить лед микроволнами. Мы достанем эту воду, Виктор. Всю до последней капли. Потому что теперь мы можем себе это позволить.

Игорь подошел к монитору ЦУПа, который передавал изображение снаружи, где на черном горизонте, сияли отраженным светом новые "подсолнухи" – корона "Селены–1".

– Свет, который не погаснет, – тихо сказал он.

Анна встала рядом. Энергетический голод, державший их за горло три года, разжал свои пальцы. Луна все еще была смертельно опасной, холодной и чужой. Но сегодня люди сделали первый настоящий шаг к тому, чтобы назвать ее домом.

– Завтра будет тяжелый день, – сказала она, допивая кофе. – Но это будет день, когда мы начнем строить будущее. По–настоящему строить. В полную силу!

Анна поставила кружку и потянулась, разминая затекшую шею до громкого хруста в позвонках.

– Кстати, – Игорь покосился на неё с хитринкой. – Ты график ротации видела? Твоя смена заканчивается через две недели. Пора на Землю, кости восстанавливать.

Анна поморщилась, словно разжевала самый кислый лимон в мире.

– Ох уж эта карусель! Туда–сюда, туда–сюда. Только втянешься в работу, привыкнешь к одной шестой, и – бац, обратно в гравитационный колодец. Потом месяц ходишь, как мешок с картошкой, суставы скрипят, каждое утро чувствуешь себя разобранным конструктором.

– Лучше пусть поскрипят немножко, чем развалятся навсегда, – философски заметил Игорь. – Без ротации мы тут за год в студень превратимся. Врачи говорят, полтора месяца – предельный срок, потом костная масса уходит в минус необратимо. Так что собирай манатки. Через две недели челнок привезёт свежую партию монтажников, а ты – домой.

– Домой, – эхом повторила Анна, глядя в чёрное небо за толстым стеклом иллюминатора. – Странно называть домом то, откуда мы так рвёмся улететь.

Игорь усмехнулся, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– Привыкай. У нас теперь два дома. И ни одного по–настоящему своего. Зато работы – хоть завались!

Анна хмыкнула, но в её глазах мелькнуло что–то тёплое.