Дионисий Шервуд – Полет Стрелка. На Марс (страница 7)

– Да. Они пытались вклиниться в поток данных в момент прохождения сигнала через ретрансляторы на орбите Земли. Мы вовремя перешли на квантовое шифрование с динамической сменой ключа каждые десять секунд. Они получили только помехи. Но они будут пытаться глушить сигнал физически, я в этом уверен.

Воронцов нахмурился. Политическая ситуация накалялась. Официальные представители правительств уже начали засыпать МКО запросами о "совместном использовании ресурсов Луны согласно международному праву". На деле же это была попытка наложить лапу на то, что ученые создали своим трудом.

– Хватит играть в кошки–мышки, – жестко сказал Воронцов. – Раджив, отсекай их всех.

– В смысле? Просто забанить АйПи?

– Нет. Мы уходим в режим полного радиомолчания. Обрубай все внешние шлюзы Цитадели. Оставляй только узкий, защищенный канал для связи с Правительством – исключительно для протокольных сообщений. Лунная связь должна идти напрямую в этот бункер, минуя общую сеть. Пусть весь мир думает, что у нас произошел системный сбой из–за атаки. Пусть считают, что мы ослепли и оглохли.

Раджив на секунду замер, осознавая масштаб приказа.

– Алексей Сергеевич, это значит, что мы изолируем Наукоград от глобальной сети. Наши сотрудники не смогут связаться с семьями, мы не будем получать новости…

– Сейчас это необходимо, – отрезал Воронцов. – Мы в состоянии осады, Раджив. Пока мы не закрепимся на Луне, пока не начнем добывать воду и энергию в промышленных масштабах, мы уязвимы. Каждая крупица информации, утекшая отсюда, – это пуля, выпущенная в наших ребят там, у кратера Шеклтон.

Раджив кивнул. Он прекрасно понимал логику руководителя.

– Хорошо. Начинаю процедуру "Черный занавес".

Он ввел длинную последовательность команд. На экранах один за другим начали гаснуть индикаторы внешних соединений. Мощные магистральные кабели, связывающие Цитадель с остальным интернетом, программно отключались. Информационные потоки, бурлившие вокруг МКО, внезапно превратились в стоячую воду.

– Готово, – выдохнул Раджив. – Мы в коконе. Теперь нас невозможно взломать извне, потому что нас просто нет в сети.

– Хорошая работа, – Воронцов посмотрел на часы. – Теперь иди отдыхать. Тебе понадобятся силы.

Раджив откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по телу разливается свинцовая усталость. Напряжение последних часов начало отпускать.

– Знаете, Алексей Сергеевич… – тихо произнес он, глядя на темные мониторы. – Я ведь отбил эту атаку. Я видел их логику, их методы. Они не остановятся. В следующий раз они не будут искать уязвимости в коде.

– О чем ты? – Воронцов остановился у двери.

– Хакерство – это для тех, кто хочет сэкономить, – Раджив повернул голову к начальнику. – Но когда ставки растут до выживания целых корпоративных империй, они переходят к классике. В следующий раз они придут не через сеть. Они постучат в наши двери. Физически. Попытаются подкупить охрану, внедрить шпионов или… или просто пришлют штурмовую группу, чтобы изъять серверы "по закону" или без него.

Воронцов молчал несколько секунд. В тишине бункера было слышно только, как шуршат вентиляторы охлаждения.

– Я знаю, Раджив, – наконец ответил он. – Именно поэтому нам так нужна автономия Селены–один. Земля становится для нас ненадежным тылом. Слишком много интересов, слишком много жадности. Мы должны сделать Луну самодостаточной раньше, чем здесь всё окончательно рухнет.

Воронцов вышел, и тяжелая дверь "Цитадели" заперлась за ним на магнитные замки.

Раджив остался один в полумраке зала. Он смотрел на единственный активный монитор, где в реальном времени отображалась пульсация сигнала с Луны. Тонкая, едва заметная нить, связывающая человечество с его надеждой.

– Держитесь там, ребята, – прошептал он. – Мы здесь сделаем всё, чтобы вы могли дышать.

Раджив откинулся в кресле и снял очки. В глазах резало, в висках пульсировала тупая боль. Он потер переносицу и посмотрел на маленькую фотографию, приклеенную скотчем к углу монитора. На ней были его родители на фоне старого дома в далеком Бангалоре. Они гордились им, но до конца не понимали, чем он занимается.

"Я защищаю будущее, папа", – прошептал он одними губами. Эта мысль, пафосная и простая одновременно, придала ему сил. Он понимал, что сегодняшняя победа – лишь временная передышка. Цифровая осада была лишь первым залпом в войне, которую никто не объявлял, но которая уже шла на всех уровнях. И в этой войне у них почти не было союзников, кроме их собственной изобретательности и тех бескрайних запасов льда, что спали во тьме лунного кратера.

Раджив медленно встал, чувствуя, как затекли ноги. Он подошел к настенному календарю. До следующего планового запуска грузового корабля оставалось две недели. Две недели тишины в Наукограде, который превратился в крепость. Он знал, что на поверхности сейчас начнется паника. Ведь отключение связи, изоляция, вопросы без ответов пугает людей. Но здесь, в "Цитадели", он чувствовал странное спокойствие. Маски были сброшены. Правила игры изменились.

МКО перестало быть просто научным объединением. Теперь это была суверенная территория разума, атакованная обезумевшим от голода миром. И Раджив, инженер и программист, осознал, что он теперь тоже солдат на передовой.

Он бросил последний взгляд на терминал. В глубине системы продолжали работать автономные скрипты, вычищая остатки вражеского присутствия и укрепляя виртуальные стены. Но в его голове уже крутились планы на завтра. Нужно будет проверить физическую безопасность периметра и, возможно, поговорить с начальником охраны о дополнительных мерах защиты для портала связи.

Земля переставала быть надежным мирным домом. Она становилась полем боя. И спасение было только там – в небе, на сером безжизненном шаре, который с каждым часом становился всё более родным. Там, где Анна ставила энергетические системы, а Игорь готовился к первой в истории добыче лунной воды. Там рождался новый мир, и Раджив был готов защищать его до последнего бита.

***

Луна. База "Селена–1"

Процедура декомпрессии в шлюзе всегда казалась Анне маленькой смертью и последующим воскрешением. Сначала наступала абсолютная, ватная тишина вакуума, звенящая в ушах. Потом раздавалось шипение нагнетаемого воздуха, врывающегося в камеру, словно живая вода. И, наконец, возвращение звуков – гул насосов, скрип металла, тяжелое биение собственного сердца.

Анна с трудом стянула перчатку скафандра. Пальцы не слушались, сведенные судорогой после часов тонкой работы с гайковертом. Правое плечо горело огнем – рывок, которым она удержала Сергея от падения в бездну, не прошел бесследно. На внутренней стороне шлема мигал оранжевый значок биомониторинга: "Уровень кортизола повышен. Рекомендуется отдых".

– К черту отдых, – прошептала она, отталкиваясь от стены шлюза.

Она не пошла в медотсек. Сейчас там было нечего делать. Боль в плече лишь помогала сохранять концентрацию, не давала расслабиться раньше времени. Анна направилась прямиком в ЦУП – мозговой центр "Селены–1".

Коридоры базы встретили ее привычным полумраком. Желтоватый, тусклый свет аварийного освещения делал лица встречных техников землистыми и уставшими. Воздух был тяжелым, спертым. Ради экономии энергии регенераторы работали на тридцати процентах мощности, едва справляясь с удалением углекислого газа. Здесь стояла атмосфера выживания, но никак не жизни.

ЦУП находился на третьем подземном уровне, защищенный пятиметровой толщей лунного грунта. Когда створки дверей разошлись, Анна увидела Игоря. Он стоял у главной энергетической консоли, словно капитан на мостике тонущего корабля, пытающийся удержать судно на плаву.

– Ты цела, – констатировал он, не отрывая взгляда от мониторов. – Сергей в лазарете. Состояние шоковое, но в общем он в порядке. А ты теперь настоящий герой, Аня.

– Я просто делала свою работу, – она подошла к соседнему креслу и рухнула в него, чувствуя, как ноет каждая мышца. – Героями мы станем через десять минут. Если эта схема сработает.

Игорь кивнул на главный экран. Там светилась схема энергосистемы базы. Она напоминала кровеносную систему тяжелобольного – те же тромбы, сужения, зоны ишемии. Красные и оранжевые линии показывали перегруженные участки старой сети. Рядом, пока еще серая и мертвая, была прорисована новая ветка – контур "Гелиос".

– Аккумуляторы пусты, – тихо сказал Игорь. – Мы выскребли всё до дна, пока вы монтировали панели. Оранжерея отключена от обогрева уже час. Температура в гидропонных лотках падает. Если мы не дадим ток в ближайшие двадцать минут, урожай погибнет.

– Значит, у нас нет права на ошибку, – Анна выпрямилась, заставляя боль отступить на второй план. – Синхронизация трекеров?

– Сто процентов. Все зеркала на гребне смотрят в зенит и ждут команды на захват.

Анна положила ладони на сенсорную панель. Кожа пальцев была стерта, но она чувствовала холод стекла.

– Внимание всем постам, – ее голос, усиленный интеркомом, разнесся по всей базе. – Говорит технический директор. Начинаем процедуру переключения на внешний контур "Гелиос". Возможны скачки напряжения. Всем системам, не являющимся критическими – перейти в ждущий режим.

Она ввела последовательность команд. Код доступа. Подтверждение.

Глубоко в недрах технических тоннелей, в вакуумных камерах переключения, сработали массивные контакторы.