Дионисий Шервуд – Полет Стрелка. На Марс (страница 3)

Они вошли в энергоблок. Здесь было жарко. Стеллажи с аккумуляторными ячейками гудели, индикаторы статуса горели тревожным желтым цветом.

– Нам нужен прорыв, Игорь, – сказала Анна, глядя на монитор, показывающий кривую потребления. – Не просто новые панели, а принципиально новый источник. Или накопитель такой емкости, чтобы нам было плевать на двухнедельную ночь. Иначе…

– Иначе нам придется выбирать – дышать или греться, – закончил за нее Игорь. – Я понимаю. Именно поэтому мы так ждем этот транспорт. Воронцов обещал прислать что–то важное. Я надеялся на новые генераторы на топливных элементах. Или хотя бы запчасти для расширения солнечной фермы.

В кармане Игоря пискнул коммуникатор.

– Селена–контроль, борт Тэ–четыре прибыл. Начинаем процедуру стыковки, – раздался в эфире спокойный голос дежурного диспетчера.

Игорь встрепенулся, мгновенно переключаясь из режима завхоза в режим командира базы.

– Пошли. Встретим гостя. Надеюсь, он привез не только свои радары, но и хорошие новости.

Стыковочный узел находился в верхнем модуле, единственной части базы, которая выступала над поверхностью реголита, напоминая рубку подводной лодки, всплывшей в океане серого песка.

Транспортный корабль – модернизированная версия их "Стрелка", превращенная в грузопассажирский челнок, – уже висел над посадочной площадкой, поднимая беззвучные фонтаны пыли реактивными струями маневровых двигателей. Посадка на Луну давно перестала быть чудом, но так и не стала рутиной. Любая ошибка здесь стоила жизни.

Игорь и Анна наблюдали за процессом через экраны в шлюзовой камере.

– Касание, – прокомментировал Игорь. – Мягко сел. Пилот явно опытный.

– Захваты зафиксированы. Переходный рукав подан, – отозвалась Анна. – Давление в шлюзе выравнивается.

Звук стыковки всегда был особенным. Это был не грохот или удар, а серия глухих, передающихся через корпус базы вибраций: клац–клац–шшш. Металл впивался в металл, резиновые уплотнители сжимались под давлением гидравлики, создавая герметичный мост между двумя мирами.

– Пойдем, – кивнул Игорь.

Они стояли у внутренней двери шлюза, когда индикатор над ней сменил цвет с красного на зеленый. Колесо кремальеры повернулось с тяжелым вздохом, и люк поплыл в сторону.

Из переходного тамбура пахнуло холодом и запахом сгоревшего топлива – ароматом дальнего пути.

Первым, что они увидели, был объемный баул с оборудованием, который буквально вплыл в отсек, подталкиваемый кем–то сзади. А следом появился и сам гость.

Виктор Соколов впрыгнул в шлюз так, как делают люди, впервые оказавшиеся в условиях одной шестой земной гравитации – неуклюже, с широко расставленными руками, пытаясь нащупать опору там, где ее не было. Он слишком сильно оттолкнулся от порога, взлетел к потолку, ударился плечом о верхний комингс и, судорожно перебирая ногами, попытался вернуть вертикальное положение.

– Осторожнее! – Игорь шагнул вперед, легко перехватил инженера за локоть и одним точным движением притянул его к полу. – Здесь не нужно прыгать. Просто ходите. Плавно. Как будто вы в воде, которой на самом деле нет.

Соколов, бледный после перегрузок посадки, с взъерошенными волосами и безумным блеском в глазах за стеклами очков, ухватился за поручень мертвой хваткой. Его серый полетный комбинезон сидел на нем мешковато, словно был велик на пару размеров.

– Спасибо… – выдохнул он, сглатывая. – В теории я всё это знал. Центрифуга, гидролаборатория… Но черт возьми, когда желудок подкатывает к горлу, а ноги весят как пушинки – это совсем другое.

Анна скептически оглядела прибывшего. За его спиной, в проеме люка, виднелись только ящики. Много ящиков с маркировкой "Хрупкое. Электроника". Никаких генераторов. Никаких новых солнечных панелей. Только этот человек и его игрушки.

– Добро пожаловать на Селену–один, Виктор Петрович, – произнесла она, и в ее голосе было столько же тепла, сколько в окружающем базу вакууме. – Я Анна, технический директор. Это Игорь, командир базы. Мы ждали… немного другого усиления.

Соколов, наконец, обрел равновесие. Он поправил очки и посмотрел на Анну. В этот момент в нем произошла перемена, которую Игорь уже видел у настоящих фанатиков своего дела. Неуклюжесть и растерянность исчезли. Инженер выпрямился, отпустил поручень и, хотя его все еще слегка покачивало, взгляд его стал твердым.

– Я знаю, чего вы ждали, Анна Николаевна, – сказал он неожиданно окрепшим голосом. – Вы ждали, что вам привезут рыбу, а я привез вам удочку. И эхолот.

Он повернулся к своим ящикам, которые техники уже начали выгружать на гравитационные тележки.

– У нас проблема в том, что через три часа начнется пиковое потребление, и мне придется отключить половину научного сектора, чтобы не заморозить оранжерею, – резко ответила Анна. – Ваши радары могут генерировать электричество?

Соколов пропустил ее сарказм мимо ушей. Он шагнул к Игорю, игнорируя процедуру приветствия и рукопожатия.

– Где роверы? – спросил он. – Мне нужно видеть транспорт. Прямо сейчас.

Игорь удивленно поднял бровь.

– Виктор Петрович, у нас по протоколу медицинский осмотр, инструктаж по безопасности, размещение в каюте… Вы только что с Земли. Вам нужно адаптироваться.

– К черту адаптацию, – отмахнулся Соколов. – Я выучил схему вашей базы наизусть, пока мы летели. Меня не волнует, где я буду спать, хоть в коридоре на коврике. Меня волнует пыль.

Он ткнул пальцем в сторону шлюза, где на полу виднелись серые следы, оставленные ногами техников.

– Этот проклятый реголит. Он абразивен, как наждак, и липнет, как клей. Мои излучатели – это фазированная решетка с точностью настроек до микрона. Если эта дрянь забьет волноводы или осядет на линзах излучателей, мы ничего не увидим. Мне нужно смонтировать систему электростатической защиты до того, как мы высунем нос наружу. Покажите мне роверы!

Анна и Игорь переглянулись. В глазах пилота самого первого "Стрелка" мелькнула искра уважения. Этот "ботаник" с Земли оказался с характером. Он не ныл о перегрузках, не спрашивал про душ и обед. Он рвался в бой.

– Роверы в гаражном модуле, минус первый уровень, – сказал Игорь. – Но сначала – медицинский сканер. Это не обсуждается. Если у вас тромб оторвется после перелета или скакнет давления, вы мне тут не помощник, а потенциальный груз двести. Всего лишь пять минут, Виктор Петрович, а потом я лично отведу вас к машинам.

Соколов хотел было возразить, но, взглянув в спокойные, ледяные глаза командира, кивнул.

– Хорошо. Пять минут. Но пусть ваши люди не трогают ящики с маркировкой АФАР–один. Там калибровка собьется от одного чиха.

Пока Соколов проходил экспресс–сканирование в медотсеке, Игорь и Анна стояли в коридоре.

– Он точно сумасшедший, – тихо сказала Анна. – В хорошем смысле или в плохом – пока не поняла.

– В нужном смысле, – ответил Игорь. – Ты видела его глаза? Он не только привез оборудование, но и прибыл найти во что бы то ни стало то, что нам нужно.

– Лед? – Анна устало потерла виски. – Игорь, мы ищем лед уже пару лет. Мы ковыряем кратер, берем пробы, бурим… И находим только следы. Иней. Грязь с содержанием воды два–три процента. Чтобы получить тонну воды, нам нужно перелопатить сотни тонн грунта. У нас нет на это энергии. Этот его радар… ну покажет он нам очередное пятно вечной мерзлоты. И что?

– А если он покажет не пятно? – Игорь посмотрел на мигающую лампу под потолком. – Если Воронцов прав, и Заслон действительно сделал чудо–машину, мы сможем найти жилу. Целый массив чистого льда. А если мы найдем его, Аня…

– …то мы сможем поставить электролизеры, – подхватила она, и в ее глазах впервые за день мелькнула надежда. – Водород и кислород. Топливо. Энергия. Мы во многом перестанем зависеть от поставок с Земли.

– Именно. И мы перестанем наконец задыхаться.

Дверь медотсека открылась, и оттуда пулей вылетел Соколов, уже застегивая воротник комбинезона.

– Давление сто двадцать на восемьдесят, пульс семьдесят, – отрапортовал он. – Я годен. Ведите уже меня к роверам. У нас мало времени.

– Куда торопимся? – усмехнулся Игорь, шагая к лифту. – Луна никуда не убежит.

– Луна – нет, – серьезно ответил Соколов, семеня следом и стараясь попадать в такт шагам командира. – А вот тепловой баланс моих датчиков – да. Мне нужно успеть смонтировать и откалибровать систему до того, как внешний контур остынет. Мы должны выехать на кромку кратера. Туда, где тень встречается со светом. Там нас ждет самое интересное.

Гаражный модуль пропах резиной и смазкой. Два тяжелых лунохода класса "Тардиград" стояли на стапелях, похожие на огромных спящих жуков. Их шестиколесные шасси были покрыты слоем серой пыли – вечным проклятием местной механики.

Соколов подбежал к ближайшему роверу, погладил его по ребристому титановому боку и, обернувшись к Игорю, спросил:

– У него есть внешняя розетка на сорок восемь вольт с силой тока не менее тридцати ампер?

– Найдем, – кивнул Игорь. – А зачем?

– Чтобы подключить Око, – Соколов улыбнулся, и в этой улыбке было что–то хищное. – Сегодня мы будем просвечивать эту каменную глыбу под нами насквозь.

Анна наблюдала за ними с галереи второго уровня. Внизу, среди металла и проводов, начиналось что–то важное. Она чувствовала это. Энергетический голод все еще сжимал горло базы костлявой рукой, но теперь у них появился шанс разжать эти пальцы. Не силой, а зрением. Они наконец–то перестанут быть слепыми котятами в темной комнате.