Дионисий Шервуд – Новое королевство (страница 10)
Я дернул рукой и едва успел поймать стремительно брошенное в мою сторону золото. В руках старого лорда Гафаэльфа все еще была сила и ловкость! Я чуть склонил голову в знак благодарности, пусть и совершенно не искренней. Так требовал местный этикет. Но именно благодаря этому, я заметил на кошельке то, чего на нем точно раньше не было – характерное пятно крови.
– Дозволено ли мне будет кое о чем узнать, ваше величество? – вскинул я взгляд на короля и после его быстрого кивка обратился к лорду Гафаэльфу. – Тот разбойник, недалеко от которого вы нашли кошель… что с ним?
– Вроде как жив, – пожал плечами старый лорд.
– Мы можем его увидеть прямо сейчас?
– Если на то будет воля короля, то…
– Действуйте, лорд Гафаэльф! – спокойно, но довольно громко сказал Арторий.
Не прошло и пары минут, как в зал ввели разбойника. Его руки были крепко связаны толстой веревкой. С его головы уже исчез капюшон, выпустив на свободу длинные, почти до плеч, но редкие светлые волосы, которые на макушке чуть вытянутого вверх черепа потемнели от свернувшей крови.
Я довольно громко вслух обратил на это внимание всех, без исключения, присутствующих. Затем я продемонстрировал королю, а вслед и остальным, кровавое пятно на кошельке. Король понимающе кивнул и удовлетворенно усмехнулся.
– Его уже допрашивали? – спросил он.
– Нет, ваше величество, решили подождать до утра, – ответил Гафаэльф.
– Если мне не изменяет память, в плен взяли еще нескольких разбойников, так?
– Все верно, ваше величество, всего у нас в руках оказалось четверо убийц, – ответил Гафаэльф с поклоном.
– Надеюсь, они сидят в разных камерах… – очень тихо прошептал я, припоминая сюжеты детективных романов и рассказов, которыми любил себя побаловать в минуты отдыха на орбитальной станции.
Но, словно обладая тончайшим слухом или умением читать мысли, король Арторий слово в слово повторил мою фразу, но в вопросительном ключе.
– Надеюсь они сидят в разных камерах?
Лорд Гафаэльф суетливо закрутился и что-то шепнул на ухо молодому Эбрину.
– Вы занервничали, мой добрый лорд, но совершенно напрасно, – сказал король. – Как бы вы ни старались, за всем на свете вы не сможете следить и уж тем более не сможете все контролировать.
После этих слов между королем и старым лордом произошла настоящая битва взглядов. Большой зал словно наполнился электричеством, когда глаза короля встретились со взглядом старого лорда, подчиненного ему по всем табелям о рангах этого мира. Они молчаливо стояли друг напротив друга и их лица выражали эмоции, в которых безошибочно угадывались: гордость, упорство, власть. Король, разведя плечи и выпрямив спину, словно свысока смотрел на своего старого лорда, который стоял перед ним, не отводя взгляда. Они были как две непоколебимые скалы, как два войска, стоящие друг напротив друга, готовые к битве. Это была битва не только за власть, но и за уважение, за признание и, возможно, за право на жизнь. Стены зала словно замерли в ожидании, кто покориться силе взгляда соперника и чья внутренняя мощь перевесит.
Бардовый свет от факелов, закрепленных на стенах, отражался от их лиц, выделяя каждую морщину и складку кожи, словно желая подчеркнуть всю глубину их мыслей и чувств. Секунды тянулись медленно, будто само время застыло в этот момент их противостояния.
Наконец, старый лорд уступил, отвернулся и молча покинул зал, оставив короля победителем. Внутренние противоречия королевства вдруг явно и совершенно неожиданно вырвались наружу прямо перед моими глазами.
Теперь я начал немного понимать короля. Ведь это нападение у дороги, приведшее к гибели всех телохранителей короля, затем совершенно несвоевременное прибытие отрядов Гафаэльфа и Эбрина, которые, как я теперь подозревал, вовсе и не спешили встретиться с королем, а теперь еще и появление отряда этих доморощенных диверсантов, которых я обнаружил по чистой случайности, – подобное кого угодно сведет с ума и уж точно повредит нервную систему. Я уже и сам стал даже не столько подозревать, а, скорее, уверенно обвинять Гафаэльфа в заговоре против короля и неверности самой короне!
Как только электрических разрядов в воздухе стало гораздо меньше, я наконец с облегчением выдохнул и огляделся – похоже, кроме меня, никто из находящихся в зале не принял всерьез, а скорее всего, даже не заметил, только что прошедшую грозную и беззвучную битву. Возможно, это даже к лучшему, – простой народ не должен знать и даже догадываться о том, что кто-то может бросить вызов королевской власти, что эта королевская власть не такая уж и абсолютная, что есть вероятность существования такой могущественной силы, которая может запросто расшатать королевский трон и сбросить сидящего на нем человека.
– Терри-Дион, сопроводи меня в покои, – сказал король и не дожидаясь моего ответа зашагал прочь из зала.
Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, где находились господские спальни, и король с силой толкнул ладонью тяжелую дубовую дверь, богато украшенную резьбой и подвешенную на массивные петли, которые тут же жалобно скрипнули.
Двое сопровождавших нас воинов встали на часы по сторонам от входа в царскую опочивальню, положили ладони в толстых кожаных перчатках на рукояти мечей и грозно сощурив глаза, уставились куда-то в одну точку на далекой противоположной стене. Воины всем видом показывали, что король может спать спокойно, что ни один враг даже близко не подойдет к этой двери.
Войдя вслед за Арторием, я прикрыл створки и замер в ожидании.
– Присядь, Тери-Дион, – махнул король рукой в сторону удобного кресла.
Я прошаркал на ватных ногах к этому предмету мебели, но в нерешительности застыл столбом рядом с ним.
– В чем дело? – спросил меня король.
– Боюсь, ваше величество, что эти мягкие подушки убаюкают меня, – ответил я откровенно, – мои глаза и так держаться открытыми каким-то чудом.
Король подошел к небольшому столику у стены и плеснул какую-то темную жидкость из изящного кувшина в серебряный стакан, который и протянул в мою сторону.
– Взбодрись, – сказал он отрывисто.
В емкости оказался местный бодрящий напиток, хоть и довольно мягкого действия. Сон как бы отошел в сторонку, но совсем недалеко.
Мы молча просидели в наших креслах минут пять. Король, чуть ссутулившись и положив руки на высокие подлокотники безучастно смотрел куда-то вперед и вниз перед собой. Я же всеми силами делал вид, что мне то же есть о чем глубоко подумать. На самом деле, мне хотелось попробовать установить связь со станцией и уйти прямо в ночи в западном направлении. Мне хотелось наконец-то выполнить свое задание, вернуться на базу и углубиться в чтение одной познавательной книги о современной макрофизики, чтение которой мне пришлось оставить где-то на середине увесистого томика из-за этого задания на Прима Мунди.
О, современная макрофизика, сияющая вершина научного прогресса!
Она открыла для меня завесу над таинственным царством макроскопического мира, где повседневные явления обретают необычайную сложность и изящество. Она показала мне чудеса термодинамики, пролила свет на поведение жидкостей и твердых тел и раскрыла секреты материалов, окружающих нашу повседневную жизнь.
Её теории и уравнения, словно симфония природы, заворожили своей точностью и элегантностью. Макрофизика показала мне, как микроскопические взаимодействия формируют макроскопические свойства, объединяя мир квантов с масштабами нашего человеческого бытия.
Она подарила мне понимание всего, от прочности мостов до потоков в океанах, от движения звезд до поведения газов. Она расширила границы моих знаний до невиданно далеких пределов и давала мне инструменты для решения сложнейших проблем, стоящих перед человечеством.
Она оказалась поистине источником удивления и вдохновения! Её открытия не только просветили ум человечества, но и улучшили нашу жизнь, формируя технологии и знания, которые двигают нас вперед в неизведанное еще будущее.
И вот это все я променял на какие-то микроскопические, в масштабах вселенной, проблемы королевства, площадь которого едва достигала полутора десятков тысяч километров!
Но как человек будет упражнять себя в долготерпении, если нет противящихся его желаниям? Не тот терпелив, у кого нет необходимого ему, но тот, кто не имея недостатка в наслаждении, продолжает терпеть бедствие!
Эти слова одного очень мудрого человека пришли мне на память как нельзя кстати, укрепив меня и позволили отбросить стенания из-за отсутствия комфорта и привычных развлечений.
Наконец король Арторий заговорил.
– Ты ведь понял, что произошло совсем недавно между мной и лордом Эбрином?
– Мне показалось, что вы оба словно перешли некую черту между собой и сбросили маски дипломатии, – ответил я осторожно подбирая слова.
– А что такое дипломатия? – горячо спросил король. – По моему, дипломатия состоит в том, что бы гладить собаку до тех пор, пока для нее не будет готов намордник!
– Мне кажется, вы своим сегодняшним ходом сильно помешали лорду Гафаэльфу доделать намордник для вас, – попытался я привнести спокойствие в ум короля.
В ответ Арторий даже не пошевелился, а сидел еще больше погруженный в раздумья. Через несколько минут бездействия, нарушая придворный этикет, я все же заговорил сам: