Дионисий Шервуд – Новое королевство (страница 12)

Как и вчера, нашу кавалькаду возглавил молодой лорд Эбрин, все так же вертящий головой во все стороны и периодически хватавшийся за рукоять меча. Король ехал словно в одиночестве в самом центре нашего отряда. Недалеко от него был лорд Гафаэльф, но они даже не поворачивали лиц друг к другу, от чего я сделал вывод, что на добрую попутную совместную беседу их не тянуло. Но и меня король не призвал быть поближе к нему. Потому я и занял местечко в самом конце отряда и правил пепельно-вороным красавцем под моим седлом, который с легкостью нес меня быстрой рысью.

Но, как бы хороши ни были проплывавшие мимо картины природы и людских трудов, мне становилось с каждой минутой все скучнее и скучнее. Приходилось убивать время до прихода удачного момента. Момента, который все же позволит мне без последствий отправиться выполнять мое основное задание. А информации по политике и устройству местных королевств, как мне показалось, я и так насобирал предостаточно.

На уме навязчиво играла мелодия и из глубин памяти всплывала давно забытая песня, которую я услышал больше года назад и вроде бы как успешно забыл. Она жужжала у меня голове как упрямая пчела. От того, что занять себя мне было больше нечем, волей-неволей я тихонечко запел:

В краю далеком, где поля и лес,

Стоит село, родное с малых лет.

Там жизнь сурова, нелегка подчас,

Но в сердце греет свет любимых глаз.

О, край родной, село мое родное,

Твои поля и лес – моя душа.

Здесь люди добрые, сердца простые,

И в горе, и в беде помогут всегда.

Здесь каждый дом – родной очаг и кров,

Здесь каждый человек – и друг, и брат.

Мы вместе трудимся, любим и поем,

И землю эту никому не отдадим.

О, край родной, село мое родное,

Твои поля и лес – моя душа…

И на этих словах припева я явно и четко услышал, что мне подпевает сильный, чуть с хрипотцой, мужской голос:

Здесь люди добрые, сердца простые,

И в горе, и в беде помогут всегда.

Я повернул голову и приветливо кивнул воину лет тридцати, подъехавшему на могучем коне, такой же темной масти, как и у моего собственного. Воин был в хорошо начищенной кольчуге с короткими рукавами и шлеме, с весьма сомнительными защитными свойствами – две перекрещенные железные, полосы, поверх кожаного подбоя, перекрещивались на макушке, образуя купол, и соединялись внизу с широким обручем, охватывавшем голову от лба до затылка.

Он так же приветливо мне кивнул и мы дружно запели хором:

Хоть жизнь порой нелегкая бывает,

Но мы не унываем, не сдаемся.

И в песнях наших – радость и печаль,

И вера в то, что все будет хорошо.

О, край родной, село мое родное,

Твои поля и лес – моя душа.

Здесь люди добрые, сердца простые,

И в горе, и в беде помогут всегда.

– Вот уж не думал, что встречу односельчанина моей сестры! – воскликнул воин и с любопытством рассматривал меня своими карими глазами.

– Эту песню я услышал в деревушке Ардерид, – ответил я, – но она не моя родная деревня, я там был, можно сказать, проездом.

– Странно, – почесал воин короткую темно-русую бородку, – быть проездом и знать все слова песни, которую просто так не поют, сидя у забора.

– Да, тогда вся деревня за столами собралась… – вздохнул я.

Воин замолк и, нахмурив брови, задумался. Появившиеся на лбу горизонтальные складки показали, насколько глубок был его мыслительный процесс. Наконец он поднял голову и спросил:

– Это, случаем, не прошлой весной было?

В ответ я просто кивнул головой и гордостью вспомнил, как повел свой отряд, сплошь состоявший из совсем молодых мальчишек, в настоящий бой.

– Лорд Дион? – почти шепотом спросил он.

– Просто Дион, – так же шепотом ответил я доверительным голосом.

Воин понимающе закивал головой и чуть склонился в седле.

– Я хотел поблагодарить вас за спасение короля Артория, который, как правитель и воин, вызывает у меня всяческое уважение, – произнес он негромко торжественным, ровным голосом, – но теперь я имею перед вами еще больший долг, так как вы спасли мою любимую сестру, вдову достойного человека.

Он склонил голову и я ответил подобным же образом.

– А вместе с ней заодно и моего племянника! – дополнил он.

– Уж не Сэма ли? – вскинул я голову в удивлении.

– Точно так, именно Сэма! – заулыбался воин.

– Прекрасный парнишка, – улыбнулся я в ответ, – далеко продвинется по службе!

С этого момента мое путешествие скрашивал воин, который представился мне как Робсон. Он оказался прекрасным рассказчиком и я вскоре знал гораздо больше тонкостей бытия в этих землях.

Самое интересное для моих ушей было то, что рассказчик никак не мог понять внутренний конфликт между королем и Гафаэльфом. Старый лорд всегда, насколько помнил Робсон, был образцом чести и достоинства! Лорд больше заботился о благе всего королевства в целом, чем о собственном удобстве и достатке своих личных владений. К тому же, он прослыл человеком богобоязненным, а такое свойство характера никак не позволит любому человеку бунтовать против хорошего короля.

– Давно ли раскинулась эта пропасть между лордом Гафаэльфом и королем Арторием? – спросил я так тихо, что бы до близких от нас всадников не долетело ни слова.

– Кто же сможет сказать об этом? – так же негромко пробормотал Робсон. – Даже сейчас лишь очень наблюдательный человек сможет разглядеть их обоюдную неприязнь, а кто же смог бы распознать её в самом начале?

– Неужели нет такого человека, который был бы близок к обоим? – поинтересовался я.

– Был, но сплыл… – хмыкнул знатный воин.

– И кто сплыл? – в тон ему настойчиво поинтересовался я.

После затянувшегося молчания, которое я боялся прервать, что бы не потерять контакт с Робсоном и, особенно, его доверие, воин все же ответил:

– Был такой лорд Хорден – правитель небольшого поместья всего с парой деревенек в хозяйстве. В одной из них и находилась его скромная, но гостеприимная усадьба. Был он прост и искренен со всеми с самой молодости. Его нельзя было назвать каменным блоком в королевской стене, но он был тем тонким слоем связующего раствора, который и держит все блоки в одной постройке. Он был рассудителен и непредвзят, а потому его часто назначали в судьи при распрях местных землевладельцев.

– Его убили? – спросил я уже сделав для себя вывод, не дождавшись конца повествования.

– Может да, а может и нет, – таинственно ответил Робсон.

– Поясни, – попросил я.

– Он просто исчез три года назад. Заснул ночью в своем собственном поместье, в своей собственной укрепленной усадьбе, в собственной спальне, а утром нашли его постель холодной и пустой. Конечно, его разыскивали. Кстати, король Арторий и лорд Гафаэльф особо старались в поисках. Но что бы они не предпринимали, кого бы ни привлекали к своим попыткам найти доброго лорда Хордена, – все было бесполезно.

– А что говорили люди самого Хордена? – спросил я живо, заинтересовавшись подобным событием.

– Да, что они могут сказать? – развел руками воин. – Простой народ заговорил о ведьмах, злых духах и забытых богах, имена которых давно ушли в вечность. Знатный люд рассуждает о том, кому мог перейти дорогу лорд Хорден, а священство просто молится. И даже если у них об этом происшествии и есть какие-то свои мысли, то про них никому не ведомо.

– А вы сами, что думаете по этому поводу? – прямо спросил я.

Робсон подняв голову и устремив взгляд куда-то наверх, крепко задумался.

– Думаю, злую роль тут сыграло то, что он, будучи добрым покровителем всех странников, привечал у себя всякого, кто проходил мимо, – после недолгой паузы ответил Робсон. – Кормил, поил и укладывал спать. Бывало и так, что даже одевал, и обувал путешественников, если уж те совсем в лохмотьях были.

– Он это делал исключительно от доброго сердца?