Дионисий Шервуд – Дело о Ведьмином устье (страница 4)
— Доброе утро, — произнесла она голосом, в котором звучала смесь деловитости и сдержанного скепсиса. — Меня зовут Эвилин Роуз. Я специалист по техномагическому обеспечению. Леди Элайза Кембридж назначила меня в ваш отдел для... — она сделала паузу, подбирая слова, — ...для поддержания хотя бы минимального уровня реальности и предотвращения неконтролируемых магических выбросов.
Фицвильям, услышав её имя, выпрямился, словно его ударило током. Он резко обернулся, и его лицо озарилось той особой улыбкой, которая появлялась у него всякий раз, когда он встречал кого-то, кто, по его мнению, мог оценить его энтузиазм.
— О! Мисс Роуз! Какая честь! — Он шагнул к ней, едва не споткнувшись о ящик Брока. — Я столько о вас слышал! Вы закончили Академию с отличием по специальности "Прикладная эфирная механика"! Ваша работа по стабилизации пространственных карманов произвела фурор! Я перечитывал её три раза! Ну, точнее, два с половиной — в середине там очень сложные формулы, я немного запутался, но общий смысл уловил!
Эвилин слегка приподняла бровь. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление — она явно не ожидала, что её научные труды кто-то читал, тем более в этом подвале.
— Благодарю, — сухо ответила она. — А вы, полагаю, Фицвильям Кембридж? Племянник леди Элайзы?
— Он самый! — Фицвильям расплылся в ещё более широкой улыбке и, не в силах устоять на месте, начал жестикулировать, рассказывая: — Я тоже маг! Ну, то есть, я не просто маг, я — практический исследователь! Мы с инспектором Пондом недавно провернули такое дело! Вернули целый фантомный маршрут! Это была эпическая битва с бюрократией! Мы сражались с формулярами, атаковали их же грамматическими ошибками, и в конце концов сам Верховный Клерк Посквиш признал наше превосходство! Вы бы видели, как инспектор исправлял запятые! Это было гениально!
Увлёкшись, он взмахнул рукой, и рукав его мантии задел стоявшую на столе свечу. Свеча была декоративной, зажжённой самим же Фицвильямом утром "для создания рабочей атмосферы". Мантия, пошитая, как выяснилось, из легковоспламеняющейся ткани эфирных потоков, мгновенно вспыхнула. Пламя было необычным — оно переливалось всеми цветами радуги и издавало лёгкий, почти мелодичный треск, словно миниатюрный фейерверк.
— А-а-а! — завопил Фицвильям, начиная метаться по кабинету. — Опять! Почему она всегда загорается, когда я говорю о чём-то важном?! Это какое-то проклятие!
Брок, не отрываясь от своего журнала, философски заметил:
— Это не проклятие, а просто некачественный материал. Я бы посоветовал асбест или здравый смысл. Говорят, он тоже не горит.
Эвилин, не теряя ни секунды, спокойно поставила свой саквояж на пол, открыла его и извлекла небольшой металлический баллончик с надписью "Заморозка эмоций. Огнетушитель. Модель 7-Б". Она направила сопло на горящий рукав Фицвильяма и нажала на клапан. Из баллончика вырвалась струя ледяного воздуха с кристалликами инея, окутала рукав, и пламя погасло, оставив после себя лишь облачко пара и запах мокрой ткани. Рукав покрылся тонким слоем льда, и Фицвильям, стуча зубами, перестал наконец крутиться юлой.
— С-с-спасибо, — пробормотал он, дрожа. — Очень... э-э-эффективно.
Эвилин убрала баллончик обратно в саквояж и, поправив очки, произнесла всё тем же ровным, бесстрастным тоном:
— Я бы посоветовала вам, мистер Кембридж, носить что-то менее поэтичное. Например, лабораторный халат из огнеупорной ткани. Или, на худой конец, просто не размахивать руками вблизи открытого огня. Это элементарная техника безопасности, которую проходят ещё на первом курсе.
Фицвильям, всё ещё дрожа, кивнул, не в силах возразить. Артур, наблюдавший за этой сценой с неизменной невозмутимостью, сделал глоток уже немного остывшего чая и наконец подал голос:
— Мисс Роуз, добро пожаловать в ОАСП. Как вы уже, вероятно, поняли, мистер Кембридж у нас отвечает за энтузиазм и спонтанные возгорания. Мистер Брок — за техническую часть и хронометрию. Я — за протоколы и порядок. Располагайтесь. Чайник — в углу. Печенье — на столе. Только прошу не нарушать их строй. Это важно.
Эвилин перевела взгляд на ряд печенья, выстроенных с геометрической точностью. Она кивнула и, подойдя к столу, аккуратно присела на свободный стул, предварительно смахнув с него невидимую пылинку.
— Благодарю, мистер Понд, — сказала она. — Я ценю порядок. В моей работе без него никак. Особенно когда имеешь дело с... — она бросила взгляд на Фицвильяма, который в этот момент пытался отогреть замёрзший рукав дыханием, — ...с нестабильными магическими факторами.
Брок, закончив запись в журнале, поднял голову.
— А вы, значит, техномаг? — спросил он с интересом. — Уважаю. Редкая специальность. Обычно маги либо чинят артефакты, либо колдуют, а чтобы и то, и другое — это надо иметь особый склад ума. У меня к вам будет пара вопросов по поводу стабилизации энергетических контуров в условиях повышенной влажности. А то у меня тут одна идея насчёт подводного фонаря...
Эвилин кивнула, и между ней и Броком завязался тихий, но оживлённый разговор, полный технических терминов, из которых Артур понимал примерно каждое пятое слово. Фицвильям, наконец отогревший рукав, попытался вклиниться в беседу, но его реплики о гармонии эфирных потоков и интуитивном постижении магии встречали вежливое, но твёрдое сопротивление со стороны обоих технарей.
Артур, воспользовавшись моментом, допил чай, поправил ряд печенья, потому что одно, крайнее справа, слегка сдвинулось, когда воспламенившийся Фицвильям метался по кабинету, раскрыл свой ежедневник и сделал пометку:
Он закрыл ежедневник и посмотрел в окно. За мутным стеклом начинался новый день. Обычный лондонский день, серый, дождливый, полный предсказуемой рутины. Но Артур Понд, бывший инспектор, а ныне руководитель Отдела Аномальных и Сверхъестественных Происшествий, уже знал, что в их работе рутина — понятие относительное. И, судя по тому, как полупрозрачный кот на подоконнике вдруг насторожился и уставился в угол, где, казалось, ничего не было, что-то интересное уже маячило на горизонте.
Глава 2. Письмо из Шотландии
В кабинете воцарилась относительная тишина, а вернее, её подобие. Полноценной тишины в помещении, где собрались эти четверо, быть не могло по определению. Мантия Фицвильяма всё ещё дымилась после недавнего возгорания, распространяя запах палёной ткани. Многочисленные часы Брока тикали вразнобой и, кажется, вели какой-то свой, никому не ведомый отсчёт. Эвилин, хмурясь, раскладывала на краю стола приборы и время от времени косилась на полупрозрачного кота с явным опасением, будто она только и ждала, что тот вот-вот материализуется полностью и непременно что-нибудь испортит.
Посреди этого бедлама единственным островком спокойствия оставался Артур Понд, который в данный момент заваривал чай. Делал он это методично, даже в чем-то торжественно. Щепотка заварки из жестяной банки — ровно чайная ложка с небольшой горкой. Заварочный чайник, заранее прогретый кипятком. Вода, доведённая до той самой температуры, которую он привык определять по едва уловимому шуму закипающего чайника. Крышка и четыре минуты ожидания. Ни секундой больше, ни секундой меньше. В этом ритуале было что-то успокаивающее. Возможно, это оставалось последним, что ещё поддавалось контролю в его стремительно меняющейся жизни.
Фицвильям, который уже успел оправиться от ледяного душа, устроенного Эвилин, и теперь сидел на стуле, закутавшись в клетчатый плед с подозрительными пятнами, отдалённо напоминавшими следы от зелий, и с интересом наблюдал за процессом.
— Инспектор, вы завариваете чай с такой торжественностью, словно проводите алхимический ритуал, — заметил он, кутаясь в плед. — Я всегда говорил, что в вас пропадает великий маг. Вы, пожалуй, могли бы специализироваться на зельях точного времени.
— Чай — это не магия, мистер Кембридж, — не оборачиваясь ответил Артур. — Это наука. Точнее, дисциплина. Вода должна быть правильной температуры, заварка — в правильном количестве, время настаивания — правильной продолжительности. Любое отклонение от нормы ведёт к катастрофе. Горький, перезаваренный чай — это не напиток, а сущее наказание.
— О, я с вами полностью согласен! — оживился Фицвильям. — У меня однажды был случай, когда я пытался заварить чай с помощью заклинания ускоренного нагрева, но перепутал руны и вместо чая получил жидкость, которая пела арии из опер и требовала, чтобы её называли графиней. Пришлось вылить все в раковину под аккомпанемент её возмущённых криков. Очень неловко вышло.
Эвилин, не поднимая головы от своих приборов, тихо прокомментировала:
— Руна "Кантата" вместо руны "Калорис". Классическая ошибка первокурсников. Удивительно, что вы не превратили чайник в тенора.
Фицвильям хотел было возразить, но в этот момент его внимание привлекло нечто за окном. Точнее, в окне, в проеме которого, заслоняя скудный дневной свет, виднелся странный объект. Нечто перепончатое, покрытое мелкими перьями и ритмично постукивающее по стеклу.