Дионисий Шервуд – Дело о Ведьмином устье (страница 3)

— Он размышляет о бренности бытия, мистер Кембридж, — не отрываясь от журнала, заметил Артур. — Рыбка — слишком материальный стимул для существа, балансирующего на грани между реальностью и абстракцией. Предложите ему достойную идею или хотя бы силлогизм.

— Силлогизм? — Фицвильям на мгновение задумался, потом его лицо озарилось. — Ага! Сэр Пушистик, слушайте! Все коты любят рыбу. Вы — кот. Следовательно, вы должны любить рыбу и, соответственно, дать мне лапу за эту рыбу!

Кот зевнул. Зевок был таким заразительным, что Артур, сам того не заметив, тоже зевнул. Фицвильям, разумеется, зевнул следом. На несколько секунд в кабинете воцарилась атмосфера всеобщей сонливости, нарушаемая лишь капелью с потолка.

— Не сработало, — констатировал Фицвильям, опуская руку с рыбкой. — Может, он предпочитает индуктивный метод? Или, скажем, диалектику?

— Может, он просто не голоден, — сухо ответил Артур, делая пометку в журнале. — Или, что более вероятно, считает ниже своего достоинства выполнять трюки за еду. В этом вы с ним, кстати, похожи.

Фицвильям обиженно засопел, но возразить не успел, так как в дверь постучали. Стук был не громкий, но какой-то... основательный. Так стучат люди, которые привыкли иметь дело с механизмами и знают, что иногда для достижения результата нужно приложить немного больше усилий, чем кажется достаточным. Артур отложил перо.

— Войдите.

Дверь распахнулась и петли, смазанные Артуром на прошлой неделе, жалобно скрипнули, словно протестуя против такого бесцеремонного обращения. В кабинет вошёл гном.

Артур видел гномов и раньше в Альбионе, во время их первого совместного с Фицвильямом расследования. Те гномы были деловыми, в строгих костюмах, с аккуратно подстриженными бородами и выражением лиц, говорившим о том, что они только что подсчитали ваши расходы и нашли в них несоответствие. Этот же гном был совершенно иным. Он был коренастым, широкоплечим, с окладистой бородой, заплетённой в две тугие косички, перехваченные медными кольцами. Одет он был в простую рабочую куртку из толстой кожи, под которой виднелась клетчатая рубаха, и жилет со множеством карманов, из которых торчали какие-то инструменты, огрызки карандашей и, кажется, кусок вяленого мяса. Но самое примечательное было внизу. На ногах гнома красовались ботинки на чудовищно толстой подошве высотой не менее шести дюймов, сделанной из какого-то слоистого материала, похожего на прессованную пробку. Эти ботинки делали его походку слегка неуклюжей, но придавали его фигуре дополнительную внушительность, которой ему, прямо скажем, не хватало, ведь даже в ботинках с такой платформой он едва доставал макушкой до плеча Артура.

В одной руке гном держал огромный, окованный медью ящик на колёсиках, который он с грохотом втащил за собой и поставил посреди кабинета. В другой руке у него был зажат небольшой, но явно тяжёлый саквояж. Оглядевшись, гном скептически хмыкнул.

— Ну и конура, — произнёс он густым басом, совершенно не соответствующим его росту. — Я-то думал, у Скотланд-Ярда бюджеты побольше будут. Даже стол какой-то низкий, будто для хоббитов делали!

Фицвильям, забыв о коте, вскочил на ноги, и его лицо расплылось в широчайшей улыбке.

— О! Вы, должно быть, тот самый гном-инженер, которого рекомендовала тетушка Элайза! Брок, кажется! Я столько о вас слышал! Говорят, вы можете собрать паровой двигатель из консервной банки и пары улиток! И что вы однажды починили водяную мельницу, используя только скрепку, кусок бечёвки и силу убеждения!

Гном, которого действительно звали Брок, кивнул.

— Могу. Но улитки должны быть шустрые. А эти ваши лондонские — просто меланхолики какие-то. Пока доползут, пока раскочегарятся... проще самому крутить поршни. — Он перевёл взгляд на Артура, который с интересом разглядывал нового посетителя. — А вы, стало быть, главный тут? Инспектор?

— Бывший инспектор, — поправил Артур, вставая и протягивая руку. — Ныне — руководитель отдела. Артур Понд. Можете звать меня просто "сэр". И да, стол действительно низковат. Я уже подал заявку на замену, но, как вы, вероятно, знаете, бюрократия, пусть даже магическая, не терпит спешки.

Брок пожал протянутую руку. Его ладонь была сухой, тёплой и оказалась на удивление сильной. Затем он снова оглядел кабинет, задержав взгляд на полупрозрачном коте, который в ответ на это демонстративно отвернулся и начал вылизывать свою невидимую лапу.

— А это что за чудо природы? — поинтересовался Брок. — Или, точнее, недоразумение?

— Это Сэр Пушистик, — с гордостью ответил Фицвильям. — Мой эксперимент по улучшению меховой текстуры через магическую фазу непостоянства. Он ещё не до конца... стабилизировался.

— Ага, — Брок кивнул с таким видом, словно каждый день видел полупрозрачных котов и давно перестал им удивляться. — Бывает. У меня как-то был пёс, который наполовину провалился в астрал. Гавкал с жутким эхом, но крыс ловил исправно. Тех, что обитали в астрале, конечно.

Артур указал на стул, и Брок, кряхтя, уселся. Из-за его ботинок колени оказались слишком высоко задраны, что, видимо, доставляло ему некоторое неудобство. Он повозился, подложил под себя на стул пару книг по демонологии, взятых с полки, и только тогда устроился более-менее комфортно.

— Итак, мистер Брок, — начал Артур, возвращаясь на своё место. — Леди Элайза Кембридж уведомила нас о вашем прибытии. Вы, как я понимаю, инженер, технический специалист?

— Можно и так сказать, — Брок достал из кармана жилета массивные карманные часы на цепочке, открыл крышку, нахмурился, потом достал вторые часы, третьи... Все они показывали разное время: одни спешили на полчаса, другие отставали на четверть, третьи и вовсе крутились в обратную сторону. — Я — универсал. Могу и паровой котёл починить, и магический контур настроить, и пространственную аномалию законопатить так, что век не протечёт. Главное — чтобы инструмент был хороший и чай подавали вовремя. А с этим у вас, кстати, как обстоят дела?

Артур кивнул в сторону угла, где на старой, но надёжной электроплитке стоял блестящий чайник, а рядом с ним расположились банка с отборным эрл греем и пачка сахара.

— Чай у нас всегда есть. Печенье — тоже. Только прошу не нарушать их строй.

Брок проследил за его взглядом и увидел идеально ровный ряд печенья на столе. Он хмыкнул, но ничего не сказал, и только в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. Он явно оценил педантизм начальника.

— Значит, порядок любите, — констатировал он. — Это хорошо. В нашем деле без порядка — никак. Особенно когда имеешь дело с магией. Магия, она, знаете ли, как хороший механизм: если всё смазано и подогнано — работает как часы. А если тяп-ляп — то и разнести все в клочья может.

Фицвильям, который все это время лишь внимательно слушал, не выдержал:

— О, я совершенно с вами согласен! Я всегда утверждал, что магия — это не просто взмах палочкой, это точная наука! Ну, или почти точная. Или, скажем так, творческая, но в рамках строгих парадигм...

Он хотел развить мысль, но в этот момент его взгляд упал на многочисленные часы Брока, и он осёкся.

— Простите, мистер Брок, а почему у вас столько часов? И все показывают разное время?

Брок вздохнул с видом человека, которому приходится объяснять очевидное в сотый раз.

— Потому что время — штука относительная, молодой человек. В разных мирах, в разных измерениях оно течёт по-разному. Вот эти, — он показал на часы, которые спешили, — показывают время в Подгорном Царстве. Там сутки короче на сорок три минуты. А эти, отстающие, — время в Альбионе. Там всё течёт медленно и с достоинством. А эти, которые крутятся обратно, — это просто бракованные. Но я их ношу для симметрии.

Фицвильям смотрел на часы с восторгом, граничащим с религиозным трепетом. Артур же, напротив, сохранял полную невозмутимость. Он достал из ящика чистый журнал и положил его перед Броком.

— Это журнал учёта времени, мистер Брок. Предлагаю вам начать с того, чтобы синхронизировать хотя бы одни часы с лондонским временем и записать показания. Исключительно для порядка.

Брок взял журнал, полистал пустые страницы и вдруг впервые с момента своего появления в кабинете улыбнулся.

— А вы мне нравитесь, сэр. Мало кто понимает важность правильного учёта. — Он достал из кармана огрызок карандаша и начал старательно выводить в журнале цифры. — Значит, так... Лондон, вторник, десять часов сорок семь минут утра. Поправка на магический фон — плюс три секунды. Поправка на настроение — минус полторы. Итого...

Он так увлёкся, что не заметил, как дверь в кабинет снова открылась, но на этот раз плавно и почти бесшумно.

На пороге стояла молодая женщина. На вид ей было около двадцати семи лет. Тёмные волосы были собранны в строгий пучок, но с несколькими выбившимися прядями, обрамлявшими лицо. Одежда на ней была очень практичная, явно предназначенная для полевой работы, и состояла из бридж плотной ткани, высоких ботинок на шнуровке, и блузки со множеством карманов, из которых торчали всевозможные инструменты — отвёртки, пинцеты, какие-то светящиеся кристаллы на цепочках. В одной руке дама держала объёмистый саквояж, в другой — небольшой прибор, напоминающий гибрид компаса, барометра и музыкальной шкатулки.

Острый, внимательный взгляд серых глаз за стёклами очков в тонкой металлической оправе, быстро прошелся по помещению. Несколько секунд она молча разглядывала присутствовавших в отделе, и на её лице отразилась сложная гамма чувств от профессионального любопытства до лёгкого ужаса, который она тщательно пыталась скрыть. Её взгляд несколько нейтрально скользнул по Артуру, затем с явным интересом по Броку, с некоторым недоумением по полупрозрачному коту и, наконец, остановился на Фицвильяме, который в этот момент, пытаясь получше рассмотреть часы Брока, наклонился над столом и случайно задел рукавом мантии чернильницу. Чернильница покачнулась, но, к счастью, устояла.