Дина Высоцкая – Струны жизни (страница 7)

Ее глубокие мысли прервал тихий стук в дверь. Она медленно подошла и отворила. На пороге стоял Станислав.

— Сынок, что случилось? — Встревоженно спросила женщина.

— Ничего, мама, я просто соскучился по тебе и решил зайти проведать. — Соврал парень.

Любовь понимала, что появление сына в такой час не может быть случайностью, он хотел поговорить с ней. Слишком хорошо она знала его, чтобы верить его словам, а не глазам.

Они сидели молча за столом, на котором быстро появились сладости и горячий шоколад, как любил Стас. Люба всматривалась в его миловидные черты лица и словно творец любовалась своим созданием. Парень крутил в руках салфетку и был погружен в свои тревожные мысли.

— Давно мы не сидели вот так вместе, по-семейному. — Прервала тишину женщина.

— Мама, — тихо прошептал он, — как ты думаешь, можно ли разлюбить человека?

— Конечно, нет. Если вы с Лёлечкой поругались, то это всего лишь мелочи. Такое часто случается в семейной жизни. От этого абсолютно никто не застрахован.

— Ты тоже ругалась с папой? — С отсутствующим интересом спросил Стас.

— Станэк, — вздохнула мать, — это было так давно, словно в прошлой жизни. Я уже и не помню. — Соврала она, потому что помнила каждый день, наполненный болью и страданием.

— Ты считаешь, что это нормально?

— Я думаю, да. Вы просто слишком много времени проводите вместе, может быть наскучили друг другу? Может вам нужно как-то разнообразить свою жизнь? — Ласково сказала Люба и провела рукой по его волосам.

— Как же я сразу до этого не додумался? — Обрадованно закричал парень и вскочил со своего места.

Страх и волнение сразу отхлынули от материнского сердца. Она была бесконечно рада, что смогла как-то помочь своему любимому мальчику. Ведь он страдал и пришел к ней, а это немаловажно. Он по-прежнему доверял ей и мог открыться.

— Я даже скажу тебе больше. Недалеко от города есть село Михайловка. Там стоят несколько домов вокруг небольшого озера. Там можно провести пару дней. Вдали от шума цивилизации. Порыбачить. Да, просто побыть наедине.

— Мамочка, это то, что нужно! — Обнимая мать, воскликнул Станислав. — Я знал, что только ты мне можешь помочь.

— Станэк, для этого и нужна мать, чтобы помогать своим детям. — Понизив голос, сказала она и встала со своего места. — У меня где-то был номер хозяина этих домиков. Сейчас поищу.

Любовь отправилась в гостиную за обещанным номером, а парень тем временем взял в руки гитару и затянул грустную любовную балладу о красивой девушке, оплакивающей потерю своего возлюбленного. Люба стояла, облокотившись на стол и, закрыв глаза, чувствовала ноты. В какой-то момент она не сдержалась и стала подпевать сыну. Следом посыпалась череда из романсов, которые частенько исполняла она, когда дети были еще совсем маленькими. Тогда она пела им а капелла, а сейчас, спустя время, ей аккомпанировал ее сын и она не могла не гордиться этим фактом.

— Спасибо, мамочка, за то, что ты у меня есть. — Нежно произнес парень, поцеловав Любовь в лоб, и вышел из квартиры.

За окном наступила ночь, и женщина даже не заметила, как частенько позевывая, стала передвигаться по квартире, то и дело шатаясь из стороны в сторону. Она аккуратно распустила волосы, расчесала их грубой массажкой и заплела в толстую косу. Сняла весь макияж и тонким слоем нанесла крем, надела свою любимую ночную сорочку и, откинув одеяло на большой кровати, уже собиралась ложиться, как в дверь осторожно постучали.

«В такое время, кто может прийти?», спросила она сама себя, «Надеюсь, это никто из детей», встревоженно подумала Люба и побежала в коридор. Она посмотрела в глазок, но виден был всего лишь силуэт, так как опять на этаже перегорела лампочка.

— Кто там?

— Я. — Послышалось в ответ.

— О, Боже, Станэк, что случилось? — Закричала Любовь, не помня себя от волнения.

Но стоило ей только провернуть последний замок, как дверь с силой отворилась и на пороге показался мужчина, чье лицо она всегда хотела забыть.

— Антон. — Прошептала она и попятилась назад.

— Я так понимаю, что у нас с сыном похожи голоса? — Иронизируя, ответил он и закрыл за собой дверь.

— Как ты меня нашел? — Не оправившись от ужаса, шептала женщина.

— А ты думала, что вот так сбежишь, бросишь меня гнить в тюрьме, забудешь меня, а кара тебя не настигнет? — Зло, сдерживая себя, чтобы не сорваться на крик, сквозь зубы прошипел Антон. — По закону ты все еще моя жена.

Он сделал шаг в ее сторону, чтобы изобразить нежность по отношению к ней, но она схватила сломанную ножку от табурета, которую утром хотела выкинуть, и направила на него.

— Не смей меня трогать, чудовище! — Закричала она. — Я вызову полицию! — Кинула она и бросилась в спальню за телефоном, но сразу же была сбита с ног.

Антон нагнулся к лежащей перед ним женщине, схватил ее за косу и, намотав ее на руку, стал медленно поднимать.

— Так значит вот так ты встречаешь своего любимого мужа? — Захрипел он и наотмашь ударил ее по лицу.

Она пыталась было закричать, но тут же закусила губу, понимая, что этим делу не поможешь. Только немые слезы потекли по белоснежному лицу.

— А ты, я смотрю, здесь неплохо устроилась. Небось и хахолька себе завела, при живом-то муже, курва. — Накручивая себя, продолжил мужчина.

— Дети думают, что ты умер, спасая ребенка, провалившегося по лед. Они ничего о тебе не знали, кроме того, что ты был героем. — Давя в себе слезы, прошептала она. — Я прошу тебя, оставь все, как есть. Не нужно, чтобы они все знали. Я умоляю тебя.

— Боишься, что после этого они перестанут тебе верить? — Заулыбался Антон, приближая ее лицо к своему и жадно вдыхая ее запах.

Любовь тут же почувствовала дыхание смеси гнилых зубов и дешевых сигарет. В душе он, по всей видимости, был тоже давно и вещи пахли сыростью и затхлостью. Она поняла, что он только недавно освободился и ему некуда деваться. Именно на это она и сделала ставку.

— Я дам тебе деньги, если ты пообещаешь исчезнуть. — Твердо сказала она.

— Деньги? — Задумался он. — Вообще-то я рассчитывал на то, что буду жить здесь с тобой. Но твой вариант меня тоже устраивает.

— Отпусти меня, и мы сможем поговорить, как нормальные люди. — Предложила она, держась за его руку.

— Нормальные люди? Так вот знай, нормальные люди, своих мужей в тюрьме на 20лет не бросают, как это сделала ты. — Гаркнул он и толкнул Любовь с такой силой, что она не удержалась на ногах и с грохотом упала на комод, опрокинув плазменный телевизор.

— Я дам тебе 20 тысяч. — Вставая, произнесла она.

— Мы с тобой в «Поле чудес»? Что-то ты не особо на Якубовича смахиваешь? Ну, хорошо, поиграем. Тогда я отвечу так. Нет, я все равно выбираю приз.

— Антон, я дам тебе сорок тысяч. Больше у меня просто нет. И ты исчезнешь из нашей жизни. — Взмолилась Любовь, жалея о том, что в этот момент была одна. Валера однозначно смог бы поставить его на место и навсегда выдворить из их жизни, но его не было рядом и ей приходилось нести этот тяжкий крест одной. Как всегда, быть одной и решать свои проблемы самостоятельно.

— Каждый месяц. — Не менее решительно произнес мужчина, усаживаясь на кресло и закинув ногу на ногу.

— Что каждый месяц? — Испуганно спросила Люба.

— Значит так, моя ты хорошая курочка. Помнишь, я раньше всегда тебя так называл. Мне нравилось слышать, как ты кудахтала, когда я тебя топтал. — Прошептал он, наклонившись к ней и пытаясь засунуть руку ей под ночную сорочку. Она резко ударила его по руке и отпрыгнула в сторону. — Да, успокойся, не надо ты мне сейчас, корова старая. Раз в месяц я буду приходить сюда, и ты мне будешь отдавать по 50 косарей.

— Но я тебе сказала 40! — Воскликнула женщина.

— Если хочешь оставаться все той же правдивой мамочкой для своих детишек, то будешь давать по 50 и начнешь ты делать это с сегодняшнего дня. — Хриплым голосом нагло ответил он и протянул руку.

— Но у меня сейчас нет таких денег. — Взволнованно воскликнула она. — Мне нужно пойти в банк. Давай ты придешь завтра, и я тебе отдам все.

— Ага, кинуть меня решила, польская курва! — Закричал он, вскочив и схватив ее за волосы. — Чтобы ты завтра меня легавым сдала? А они меня за вымогательство опять на нары. Хрен угадала. Бабки на бочку и здесь же разойдемся до следующего месяца.

— У меня нет денег! — Плакала Люба, пытаясь вырваться из его цепких лап. — Возьми мои драгоценности.

— Хренас два. Куда я их сливать буду? Чтоб опять меня замели, потому что утром, ты побежишь катать заяву на меня, что обокрал. Гони капусту, сейчас же, иначе порешу тебя прям здесь, мне не привыкать. Терять все равно нечего. Я на свободе никому не нужен. — Рычал Антон, болтая женщиной, словно тряпичной куклой, по всей спальне.

— Возьми смартфон. Я дам тебе все коды и пароли. Ты его быстро заложить сможешь в ломбарде. — Плакала женщина, понимая, что абсолютно бессильна перед ним.

— Я, по-твоему, вообще осел? Мне зачем эта брынчалка? Сколько я за нее поимею, три-четыре рубля?

— Ты и вправду осел! — В сердцах крикнула она. — Это последняя модель. Я его за 60 тысяч покупала.

— Слышь, а ты, я смотрю, кучеряво живешь, если за такое фуфло столько бабок отдаешь. — Пробурчал мужчина и взял в руки телефон. — Точно уверена, что я это загнать смогу по теме?

— Да, сможешь. — Трясясь, как осиновый лист, прошептала она. — Сейчас я коробку от него принесу и все документы.