Дина Высоцкая – Струны жизни (страница 6)

— Почему именно судьи? — Внимательно слушая ее, спросил Греков.

— Смотри, вот пуля из решетки автомобиля, а вот гильза, которую я подняла с пола в доме, пока Тулиев выстраивал картину преступления.

— Это гильза от патрона 7,62 х 25мм, которая используется только в ТТ.– Со знанием дела сказал опер.

— Все верно, — улыбаясь ответила майор, — вот эта, — взяв у него из рук гильзу, — ты прав, ТТ 7, 62 х 25 мм. И было бы странно, если б ты не догадался. Ты умничка. А вот эта, — указывая пальцем на пулю, лежащую в его ладони, — от патрона 7, 62 х 39 мм из АК или охотничьих карабинов. Это говорит о том, что был еще и снайпер, который, кстати говоря, убрал и исполнителя, и жертву.

— Как ты это поняла? — Удивленно спросил парень.

— Вот, кто настоящий павлин, так это Тулиев, будь он неладен. — Засмеялась зло Романенко и снова закурила. — Пока этот недоделок выпендривался, я осмотрела одну из жертв. От ТТ канал от пули имеет минимальные повреждения. Ты понимаешь, о чем я говорю? Неэкспансивные пули пистолета. А вот у судьи отверстие сквозное, значит с большого расстояния стреляли. И 39ый взяли специально, чтоб от ТТ не отличить было. Скорее всего охотник какой-то. Потому что попадания очень прицельные и точные.

— С этим все ясно, так почему именно судья, ты так и не ответила? — Ошарашенно воскликнул Паша.

— Да все просто, салага. Ты видел, где он лежал? — Парень утвердительно покачал головой. — Вот именно. Он хотел убежать. А в этот момент его снял снайпер. И потом исполнителя, потому что, скорее всего, он видел заказчика.

— Точно, как же я сразу не догадался? — Ударил себя в лоб опер. — Ты же сразу сказала, что два входных отверстия, одно из которых сквозное. А труп лежал на спине. Значит стреляли спереди. И в проходе лежал так же.

— Бинго! Не прошло и суток! — Ударила обеими руками по рулю Романенко.

— Но, постой, если это такой хороший снайпер, то почему пуля была в решетке машины? Неужели он промахнулся?

— Нет же! Я же исходя из этого и сказала, что это может быть непрофессионал. Эта была первая пуля. Может он никогда не убивал людей. Поэтому рука и дрогнула. Охранник проснулся. Снайпер сразу перепугался и следующий выстрел пришелся в лоб жертве. Это и был сигнал, чтобы исполнитель вошел в дом. Но судья услышал первый выстрел, поэтому успел, хотя это как сказать, выползти на улицу.

— Почему выползти?

— Колени на брюках были в земле. Он, я думаю, выполз, встал, оборачиваясь, увидел исполнителя, попытался бежать, в этот момент сработал снайпер. Вот и все, собственно говоря.

— Ничего не понимаю, если ты изначально все знала, почему дала возможность Тулиеву подумать, что он смог тебя обмануть?

— У нас с ним старые счеты. — Резко ответила Влада и вышла из машины. — На этот раз, ты попался. Я в этом точно уверена. — Пообещав себе, сказала женщина и направилась к месту, где якобы находился снайпер.

Ноги от утренней росы были мокрыми у обоих. Но Влада, не замечая, дискомфорта, как танк шла к возвышенности, сама не понимая, что она там хочет найти. Глупо было бы полагать, что снайпер до сих пор сидит там. Но она точно знала, что там будет что-то, что ее заинтересует. Греков шел за ней по пятам и понимал, что сейчас приобретает бесценный опыт. Он слышал, что Романенко знала свою работу от и до и жила ею, но ее отталкивающее дерзкое, почти вульгарное поведение создавало образ человека, который сделал карьеру только благодаря тому, что она женщина. Но сейчас, когда она детально разложила ему все преступление, он был в бесконечном шоке. Ведь все то недолгое время, что они находились там, он наблюдал за ней и никак не мог сказать, что каждый ее взгляд фиксирует какие-то улики, что она делает выводы, восстанавливает картину произошедшего. «Какие счеты у нее могли быть с Тулиевым?», спросил он сам себя.

— Он здесь был не меньше часа. — Сухо сказала Влада, присев на корточки. — Видишь, сколько здесь окурков? Почти пачку выкурил.

Майор выпрямилась и повернулась в сторону дома. В этот момент грузили тела. А старший помощник прокурора довольно наблюдал за этим. Она не могла видеть его лица, но точно знала, что он уверен, что смог обвести ее вокруг пальца.

— Стой, Павлин, где стоишь! — Резко приказала она. Грековиспуганно замер на месте. — След. Куда он ведет? Правильно в лес. Что-то мне подсказывает, что все-таки это был охотник.

— Зачем охотнику убивать людей?

— Разные ситуации в жизни бывают, салага. — Небрежно кинула она ему через плечо. — Поехали. Я увидела все, что мне надо было.

Они ехали в машине, каждый погруженный в свои глубокие мысли. Влада снова вспомнила, как одинока и жалка ее жизнь. Как сейчас она снова вернется в отдел, потому что у нее кипа бумаг на столе лежит, которую нужно разгрести. А что потом? Зачем торопиться домой, если тебя все равно никто там не ждет? Она снова достала губами сигарету и подкурила. В этот раз майор вспомнила о вежливости и протянула пачку своему попутчику. Он отрицательно покачал головой.

— Правильно делаешь, что не куришь. — Сказала Влада, выдохнув дым. — Я столько времени пытаюсь бросить. И точно знаю, однажды этот день настанет.

— Это произойдет тогда, когда ты поймешь, что это для тебя действительно важно. — Как будто на автомате монотонно произнес Греков.

— Павлин! — Вскрикнула майор. Парень вздрогнул. — Я что-то не поняла, когда это мы с тобой на «ты» перешли?!

— Э, это… — Замялся опер, кривясь.

— То-то же. Не «ты», а «вы»! Нечего тут фамильярничать. Соблюдай субординацию, салага.

Подъезжая к отделу, Романенко снова заговорила с ним серьезным тоном.

— О том, что я тебе сказала ни слова. Ухо держи востро. И беги к судмедэкспертам. Может что-нибудь выяснишь. Я по своим каналам начну пробивать. Мы должны выйти на снайпера.

— Я все понял. — Быстро ответил Паша. — Влада Витальевна, — произнес парень, изрядно засмущавшись, -спасибо вам большое за доверие.

Влада женственно засмеялась, закатив глаза и запрокинув голову, показывая ему ровные контуры своей гладкой шеи.

— Доверие — это когда ключи от квартиры дают, а это работа, салага. Учись у старших, потом так же будешь молодежь учить.

Романенко аккуратно припарковала машину и вышла, нажав на кнопку сигнализации. Она кинула многозначительный взгляд на парня и быстрым шагом направилась к отделу.

— И откуда это вы вдвоем чешете, Романенко? — Забасил начальник МОБа Дьяков.

— Ой, Михалыч, — откинула Влада волосы назад, — дай почувствовать себя женщиной что ли хоть немного. А то с этой работой я скоро писать начну стоя.

— А что Анатольевич плохо справляется со своими обязанностями? — Усмехнулся мужчина. — Так я его подменю с радостью.

Влада подошла к нему вплотную. И оглядела его с ног до головы. Перед ней стоял мужчина среднего роста, почти такой же, как и она, с большими густыми рыжими, как у таракана усами. Когда он говорил, в уголках губ всегда сбивалась слюна, как пена, и потом засыхала, оставляя за собой белый след. Короткие толстые пальчики взяли за козырек фуражку, чтобы поправить ее. Она была ему мала на два размера, поэтому сидела настолько нелепо, что на него только шаржи рисовать оставалось. Большой живот, как натянутый кожей барабан, говорил о том, что вот-вот ребенок должен появиться на свет. Ой, как же? Это ж мужчина. Он если и беременный, то только количеством выпитого пива. Весь его вид был явно комичен, но при этом он ощущал себя брутальным мачо и направо и налево предлагал ублажить женщин.

— Знаешь, Михалыч, глядя на тебя, я понимаю, почему женщины становятся лесбиянками. И, поверь мне, не потому что ты козел. — Кинула спокойно ему Романенко и вошла в отдел, оставив своего коллегу в недоумении.

Она снова поднялась в свой кабинет, открыла настежь окно и запустила сегодняшний день, который яркими лучами осеннего солнца наполнил помещение. Влада облокотилась на подоконник и посмотрела в окно. Женщина вела двоих детей в садик. Девочка шла очень спокойно, а мальчик постоянно плакал, и она его пыталась успокоить, что вечером купит ему его любимое пирожное, когда будет идти с работы.

«Вот оно настоящее счастье», подумала майор и тяжело вздохнула.

5

Любовь сидела за большим столом на кухне и пила кофе. Она вспоминала, как по вечерам собирались здесь всей семьей и разговаривали. Долго и с большим доверием делились своими мыслями, страхами и идеями. Именно в тот момент, казалось, что так будет всегда. Но птенцы выпорхнули из родительского гнезда и начали строить свою жизнь без мамы. Нельзя было говорить, что там не было места для нее, но тем не менее, женщина всегда ощущает, когда дети могут справиться без нее. Вроде бы она и есть и это хорошо, но, если бы ее не было с ними рядом практически всегда, не факт, что они чувствовали бы эту брешь в своей повседневной жизни. Бывали дни, когда ни один, ни другая попросту не звонили ей. «О, они не забыли про меня, наверняка, слишком заняты. Бедная моя девочка, работает днями и ночами, не покладая рук. Хотя не понимаю, зачем ей это? Ведь недостатка в деньгах у нее совершенно нет. Да и зачем она решила переехать в свою квартиру, могла бы жить со мной. Но я понимаю, ты хочешь быть самостоятельной и это правильно, я всегда вас обоих этому учила», думала про себя Люба, допивая остывший кофе. «Мой самый любимый мужчина на земле. Мой Станэк. Для меня ты навсегда останешься маленьким мальчиком в коротких шортиках, с постоянно ободранными коленками. Сейчас ты отец семейства. По-настоящему ли счастлив ты, мой сынок? Кто мне сможет ответить на этот вопрос? Так жаль, что никто из вас не связал свою жизнь с музыкой. Неужели быть журналистом или программистом лучше, чем играть? Ведь в музыке ты совершенно свободен. Ты волен делать так, как захочешь, ты словно белая птица в лазурном небе, парящая высоко-высоко, не боясь сломать крылья».