Дина Уайт – Золотая слива (страница 1)

Дина Уайт

Золотая слива

Глава 1. «Золотая слива»

Ресторан назывался «Золотая слива», и золотого в нём было только название. Небольшой зал на десять столиков, бумажные фонарики под потолком, поцарапанный аквариум с одиноким вуалехвостом у входа. Хозяин, пожилой кантонец по имени господин Линь, появлялся редко — в основном сидел в крошечном кабинете за кухней и перебирал чеки. Всем заправлял Сэм.

Шеф-повар. В двадцать пять лет — это почти неприлично.

Мия пришла во вторник, в тихий час между обедом и ужином. На кухне гудела вытяжка, гремели вок-сковороды, где-то капала вода из неплотно закрученного крана. Пахло утиным жиром, чесноком и пятиспециальным порошком — так густо, что запах, казалось, оседал на коже.

Сэм стоял у центральной плиты. Высокий, прямой, как клинок. Белый шефский китель с перламутровыми пуговицами сидел на нём безупречно. Чёрные волосы забраны в тугой хвост, на запястье — кожаный шнурок с нефритовой бусиной. Черты лица тонкие, почти девичьи, но челюсть тяжёлая, волевая — природа словно спорила сама с собой, когда лепила его.

Когда он повернулся к Мие, на кухне на секунду стало тише — так бывает, когда в помещение входит кто-то, кого не получается не заметить. И дело было не только в его красоте. От него исходило поле — уверенности, власти, лёгкой опасности.

Мия стояла у двери, сжимая в руках папку с резюме. Свет из окна падал ей на лицо, и поварята у разделочного стола косились с откровенным интересом. У неё были

светлые волосы, забранные в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, и серые глаза — редкого, почти прозрачного оттенка, какой бывает у воды в пасмурный день. Девушкой она была красивой, но красота эта казалась неудобной — будто сама Мия ещё не решила, что с ней делать.

Сэм скользнул по ней взглядом. Задержался на лице чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Мия? — голос низкий, с ленцой.

— Да. Новый помощник повара.

Он облокотился на стальной стол, скрестил руки на груди. Между бровей залегла лёгкая складка — не то раздражение, не то любопытство.

— Училась где?

— Кулинарный колледж. Выпускной курс, практика.

— Практика, — он кивнул медленно, будто пробовал слово на зуб. — Значит, ничего не умеешь.

Она вскинула подбородок. Серые глаза блеснули — не слезами, нет, чем-то другим. Обида, смешанная с гордостью.

— Я умею. Иначе бы не пришла.

На секунду в кухне повисла тишина. Кто-то из поварят хмыкнул. Сэм чуть склонил голову набок, разглядывая её, как незнакомый ингредиент, с которым пока непонятно что делать.

— Красивая и дерзкая, — сказал он негромко, и неясно было, комплимент это или приговор. — Здесь твой красный диплом встанет вон туда. — Кивок в сторону мусорного ведра. — Вымой пол. Потом почисть имбирь. Кило два. Без разговоров.

Он бросил ей тряпку. Та шлёпнулась у ног Мии, и она наклонилась поднять её, чувствуя на себе его взгляд — тяжёлый, придирчивый, и в то же время не лишённый интереса.

— Посмотрим, из какого ты теста, — добавил Сэм и отвернулся к плите.

Мия затянула фартук, поправила колпак и принялась за работу. Сердце колотилось где-то в горле, но она не могла понять, от обиды или от того, что этот невыносимый красавец только что прошёл в полуметре от неё.

Глава 2. Первая неделя

День первый

Мия вымыла пол. Потом ещё раз — Сэм сказал, что остались разводы, хотя она готова была поклясться, что он их выдумал. Потом он поставил её чистить имбирь. Она чистила час, аккуратно срезая кожицу, стараясь не повредить плотную золотистую мякоть. Когда принесла миску — Сэм заглянул, взял один корень, повертел в пальцах.

— Слишком толсто срезаешь. Переделывай. И высыпал всё в мусор.

Мия стояла, глядя на очистки в ведре. В горле поднимался ком — не от обиды, от злости. Она закусила губу и пошла за новой партией имбиря. Сэм проводил её взглядом. Никто на кухне не проронил ни слова.

День второй

Он поставил её на овощи. Простая нарезка — лук, морковь, пекинская капуста. Мия обрадовалась: вот оно, наконец-то нормальная работа. Она работала быстро, нож держала правильно, движения были точными. Закончила на десять минут раньше.

Сэм подошёл, едва глянул на доску.

— Лук — соломкой, а не полукольцами. Капусту тоньше. Ты вообще разницу понимаешь?

— В объявлении было «помощник повара», а не «нарезка для супа», — вырвалось у Мии прежде, чем она успела подумать.

На кухне повисла тишина. Поварята замерли. Сэм медленно повернулся к ней. Глаза его потемнели, но на губах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— У нас тут каждый делает то, что скажут. Если не нравится — дверь там.

Она не ушла. Перерезала лук заново. Пальцы дрожали, но нож слушался.

День третий

Он не дал ей готовить. Вообще.

Она мыла посуду, таскала коробки с овощами со склада, драила вытяжку. В обед Сэм прошёл мимо с тарелкой — попробовать соус для утки по-пекински. Остановился рядом с ней, держа тарелку в одной руке.

— Хочешь попробовать?

Мия опешила. За три дня он не сказал ей ничего, кроме приказов и замечаний.

— Да, — сказала она осторожно.

Он поднёс тарелку к её лицу. Даже не подал — просто держал на уровне её носа, как собаке, которой дают понюхать лакомство.

— Пахнет — и достаточно. Тебе пока рано.

И пошёл дальше, а Мия осталась стоять с пылающими щеками. Один из поварят — молодой парнишка по имени Лин, работавший на гарнирах, — бросил на неё сочувственный взгляд, но промолчал. На кухне Сэма не жалели вслух.

День четвёртый

Сломалась машинка для лапши. Старая, ещё советская, с ручным приводом — господин Линь держал её как талисман, хотя лапшу давно закупали готовую. Сэм велел Мие починить.

— Я не механик, — сказала она устало.

— А я не учитель, — отрезал он. — Но учу же.

Она возилась с машинкой два часа. Разобрала, прочистила шестерёнки, нашла стёртую прокладку. Руки стали в машинном масле, под ногти забилась металлическая пыль. Но механизм заработал. Когда она крутанула ручку и из-под валиков выползла тонкая полоска теста, Лин издал сдавленный смешок и тихо сказал: «Ну ты даёшь».

Сэм подошёл, глянул на работающий механизм, потом на её руки. Чуть нахмурился.

— Завтра заступаешь на холодный цех. Посмотрим, что из тебя выйдет.

Мия подняла глаза. Внутри что-то дрогнуло — не благодарность, нет, скорее осторожная надежда. Его лицо в этот момент было почти спокойным, и глаза уже не смотрели сквозь неё. Скорее — прицельно.

— Увидишь, — сказала она.

Он ничего не ответил, отошёл к плите. Но Мия заметила: уголок его рта чуть дрогнул. То ли усмешка, то ли обещание.

День пятый

Холодный цех — это закуски, салаты, маринованные огурчики и имбирные чипсы. Ответственная работа, требующая аккуратности и чувства баланса вкусов. Мия справлялась. Сэм за весь день ни разу не повысил голос, только один раз подошёл, попробовал салат из древесных грибов и сказал: «Соли мало».

Мия добавила. Он попробовал снова и коротко кивнул.

Вечером, когда смена закончилась, она вышла через чёрный ход на задний двор. Усталость была такая, что дрожали колени, но внутри пело: она справилась. Первая неделя позади. Сэм её не сломал.

На заднем дворе горела одна тусклая лампочка. Сэм стоял у стены, в одной руке — пластиковый стаканчик с кофе. Пахло свежемолотым — он всегда варил его сам, крепкий, чёрный, без сахара.

— Стоишь? — спросил он, не оборачиваясь. — Первая неделя — цветочки. Дальше будет хуже.

— Я не боюсь.

Он повернулся. В тусклом свете лампочки его лицо казалось вырезанным из тени и меди. Он смотрел на неё долго, и что-то в этом взгляде было уже не насмешливое, а почти... удивлённое. Будто она оказалась не на той полке, куда он её мысленно определил.

— Это я уже понял, — сказал он и сделал глоток кофе. — Посмотрим, чего ты боишься на самом деле.

Прошёл мимо неё в кухню. Плечом едва не задел — она отступила в последний момент. От него пахло кофе, лимонной цедрой и чем-то тёплым, пряным — может быть, корицей.