Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 19)

– С этим мороки много. А тут намыл, сдал, погулял.

– Н-да… Кому-то в кайф такая жизнь.

– Не говори…

За разговором не заметили, как добрались до места. Тимур свернул с дороги и проехал в горку к накатанной площадке, откуда открывался захватывающий вид на Нововухлинский карьер.

С погодой в эти дни везло. Вся грязь подсохла, и можно было не переживать за белые кроссовки.

Увидев, какая открывается картина, Валя первой выбежала из машины и остановилась у самого обрыва. Сзади подошел Тимур, и крепко, как ребенка, взял ее за руку. Она почувствовала прикосновение мозолистой ладони, как будто провели по коже наждаком.

– Куда так резво? Борта могут осыпаться, – предупредил спокойно, на что она кивнула, мол, я поняла, и отошла на шаг.

Он выпустил ее руку, и какое-то время они молча смотрели на грандиозную по своим размерам выработку. Подумать только, когда-то здесь была непроходимая тайга. Затем геологи нашли месторождение никеля и полвека, с тридцатых по восьмидесятые, ударно добывали такую нужную стране руду, год за годом выгрызая в породе исполинский амфитеатр. Теперь его наполовину затопило, и ветерок рябил зеленовато-голубого цвета воду. Верхние уступы окаймляли хвойные деревья, и лишь местами просматривались лиственные, их желтизна.

– Здесь летом купаются? – спросила Валя.

– Находятся экстремалы, но таких немного, – усмехнулся Тимур. – Я знаю одного парнишу: он на спор переплыл карьер в длину, туда-обратно. К воде можно спуститься, если знаешь где, но заплываешь – и сразу очень глубоко. Стремно, когда не чувствуешь опоры под ногами.

– Согласна. Я бы туда не полезла, – поморщилась она. – Дело даже не в глубине, а в самой воде. Как ни крути, но это бывший производственный объект. Кто знает, какие химикаты здесь растворены. Да и радиоактивность вод никто не проверял. Забросили, и пофиг.

Тимур прислушался к ее словам.

– Ну так-то верно говоришь. Сюда ныряли дайверы, и, по их рассказам, на затопленных уступах остались «подводные сады» – ряды деревьев, которые со временем ушли под воду. Так вот у них на ветках наросли кристаллики. Дайверы сравнили их с кораллами.

– Кораллы – живые организмы и каменеют после гибели, – деликатно возразила Валя. – А здесь другой немножко принцип. Химия чистой воды. Ты в школе не выращивал кристаллы медного купороса?

– Не-а.

– А мы проделывали этот опыт. В стеклянной банке разводили кипятком порошок медного купороса, опускали в раствор нитку и наблюдали, как на ней оседают кристаллы. Красивые такие, лазурно-синие. Но ядовитые. Не зря им опрыскивают деревья, травят вредителей, – она сосредоточенно смотрела вниз. – Ну и вода в этом карьере, по сути, тот же раствор. Не такой сильной концентрации и состав другой, но все же. Из раствора выпадают соли металлов и оседают на ветках в виде кристалликов. Погружаться туда… ну так себе идея. Лучше, как мы сейчас, полюбоваться этой красотой со стороны.

– Да я понял, – ответил Тимур с улыбкой. – Мы живем в краю озер. Ты в курсе, что в Челябинской области больше трех тысяч озер? Есть чистейшие места. Как-то не манит эта лужа с химикатами.

Они недолго потоптались на месте и решили прогуляться вдоль карьера. По дороге Валя углядела камень со змеиным узором и шелковистыми волокнами хризотил-асбеста. Поддалась геологической привычке и подняла его с земли.

– Смотри-ка, серпентин.

– Ага, я много находил таких. Пацаном сюда гонял на велике. С детства нравилось искать, копаться…

– А интересное что-нибудь попадалось?

Тимур на миг задумался.

– Да… Находил здесь, как его? – метнул взгляд вниз. – Цвет, как у той воды, один в один. Яркий такой, зелено-голубой… Вспомнил: хризопраз!

– Ух, ничего себе! Редкий минерал, – со знанием сказала Валентина. – А так-то да… Встречается в коре выветривания на никелевых месторождениях, как здесь. Логично, что он тебе попался. А где же ты искал?

– Вон в тех отвалах.

– Интересно…

– Тебе он нравится? Не забуду – посмотрю в коробках в гараже. Если найду, то подарю тебе.

– Слушай, неудобно как-то… – Валя такой щедрости не ожидала. Она остановилась и в растерянности посмотрела на Тимура: – Может, ты мне его продашь? Давай куплю?

Тот обнажил белые зубы в мальчишеской улыбке.

– Да брось, не надо ничего. У меня валяется без дела, а ты – геолог, в этом разбираешься.

– Ой, спасибо. Буду рада получить в коллекцию такой, – призналась Валентина и как можно непринужденнее спросила: – А чем ты занимаешься? Ну, кроме того участка…

– Камнем. А чем еще здесь заниматься? – ответил просто. – Шлифую, полирую. Азиз, дружбан мой, держит мастерскую, и мы с ним перетерли: все лето я на дёмиках, а с осени перехожу к нему на мрамор. Ну, как-то так.

Гордеева с трудом скрывала разочарование. Почувствовала, как ее скулы напряглись, и вместо искренней улыбки нарисовалось нервное ее подобие – не знала, что ответить, и глупо закивала головой.

«Он что, ни на кого не выучился? Тупо колотит камень?» – поразилась Валя.

Конечно, вся такая образованная, в своей области подкованная, а перед ней обычный работяга. Нафантазировала, что он где-то выучился и получил нормальную профессию, а хитничество – это так, занятие для души. Но нет: и в городе, и на участке он зарабатывал на жизнь тяжелым физическим трудом. Теперь, когда флер романтики сошел, она видела перед собой его мозолистые руки…

– Вообще-то я огранщик, – сказал Тимур, словно читая ее мысли. – Окончил Южно-Уральский колледж, работал на ювелирной фабрике в Челябе. За два года огранил много добра, как местного, так привозного. Руку набил и сейчас продолжаю тем же заниматься, но на заказ и для себя.

– Так ты огранщик? – с удивлением переспросила та. – Интересно-о-о… Не доводилось мне общаться с вашим братом, ты – первый… И как, сложный процесс?

– Да не, – простодушно пожал плечами.

– И как это происходит, если в двух словах?

– Крутится шлифовальный круг, прикладываешь к нему камень под разными углами, смотришь через лупу, что-то подправляешь… Приноровиться надо.

– Ты делаешь все виды огранок? Круглую бриллиантовую, «Грушу» там, «Маркиз»?

– Да, все могу, – уверенно кивнул.

– Блин, круто! Мне дай камень, я только все испорчу… Уважаю мастеров. Мало найти самоцвет, надо еще и обработать…

– Спасибо, а я уважаю вас, геологов. Мне бы ваш нюх на золото и камни, – блеснул он черными глазами.

Они остановились и посмотрели вниз, в синюю глубину. Вода была достаточно прозрачной, и Вале показалось, будто она видит очертания затопленных «садов». Воображение дорисовало голубые кристаллики на ветках.

– Почему же ты ушел из ювелирной фабрики?

– Платили там нешибко. А я жил с девушкой, снимал квартиру. Все деньги разлетались только так. Мы разошлись, и я вернулся в Вухлу. Недвига здесь дешевле. Два года работы, и купил квартиру. Летом бью шурфы40 за Елгозинкой, зимой полирую мраморные плиты у Азиза, ну и то, что попадается мне, сам граню. Себе, другим ребятам. Ничего, как-то живу, – сказал Тимур оптимистично и повел плечами.

Слова «жил с девушкой» кольнули Валю. Она не могла объяснить природу странного чувства: этот вухлинский красавчик не приходился ей никем. Решила, что это зависть к опыту серьезных отношений, которого у нее не было. Она встречалась с несколькими парнями и опыт близости к своим годам, конечно же, имела, но к чему-то большему это не привело.

«И я бы с кем-то пожила… Но куда с моей работой, сидишь безвылазно в лесу. Скорее встретишь волка, чем мужика».

– Что приуныла? Замерзла?

– Ага, – соврала она и стала растирать «замерзшие» ладони.

– Айда в машину? Я взял термос с чаем, булочки. Есть сладкие, а есть сосиска в тесте, – предложил Тимур с каким-то озорством, но следом же смутился. Он с ней заигрывал, но боялся быть неправильно понятым. – Попьем чайку, погреемся… да и, наверное, поедем. Как тебе, понравилось?

– Спасибо, супер! Все было здорово, что тут сказать, – улыбнулась Валя и коснулась его ладони.

Он взял ее за руку и стал согревать легким растирающим движением. Неспешно, держась за руки, они пошли к «Паджерику».

Глава 6. Фанаты «Рейдов»

Утром в понедельник Валя зашла на почту и отправила заявление на увольнение в Красноярск. С ней наконец-то рассчитались за ту вахту, и теперь она хотела получить обратно трудовую книжку. Надеялась, что на нее как на случайную работницу всем наплевать, никто не станет ей звонить и допытываться о причинах увольнения. Чем тратить время на нее, скорее те найдут другого дурака, сманят его на скважину, из которой бьет фонтан из нефти и долларов, а заплатят двадцать тысяч рублей. Горе-нефтяник съездит один раз и забудет дорогу на вторую вахту.

«Все знаем, проходили…»

Гордеевой бы радоваться, что с ними порвала, но, наученная горьким опытом, она задумалась, заплатит ли «Демур» обещанное? На слово работодателю она уже не верила. На Елгозинский карьер устроилась шестого октября и зарплату получит только в середине ноября; тогда и станет ясно.

Всю дорогу, пока сидела в электричке, прокручивала в голове последнее собеседование. Антон Садырин пообещал тридцать пять тысяч, но на вопрос, чистыми ли, с вычетом налога, ловко съехал с темы и заговорил о полевых: деньги из расчета двести рублей в день на человека не выдавались на руки, а тратились на общее питание. Мол, не стоит волноваться о зарплате, когда для вас бесплатный плов, шеф-повар из Узбекистана.